https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Верно! – изумился марсианин. – Впервые встречаю землянина с такими способностями. Но это мой чемодан. Кто-то по ошибке подхватил его, сходя с поезда.
– А ты знаешь, что в нем?
– Еще бы. А вы не знаете?
– Нет, сначала ты скажи.
– Нет, сперва вы.
– Слушай, друг, почему я к тебе на «ты», а ты ко мне на «вы»? Нехорошо.
– Пожалуйста, будем на «ты».
Они чокнулись кружками.
– Хорошо, – рискнул Гудаутов, – я скажу, в чемодане аппарат.
– Опять верно! А какой?
– Это уж ты скажи.
– Психоаналитический искатель шестого поколения системы академика Буя с магнетической приставкой.
– Правильно! – изумился на сей раз Гудаутов. Прикинув, что из аппарата ничего, кроме забот, не выжмешь, он великодушно добавил: – Бери чемодан. Намучился я с ним, пока искал хозяина.
– Мне очень жаль, – сказал растроганный Зуй, – но скудные средства не позволяют хоть отчасти вознаградить тебя за хлопоты.
– Забудь об этом. Ты мне пришелся по душе. Выпьем по сто пятьдесят с прицепом. Я плачу. – И подозвал официанта звонким щелчком.
Марсианин достал серебристый шарик и забормотал: «Сто пятьдесят…»
– Это моя записная книжка, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд Гудаутова.
Тот начал проникаться к собеседнику уважением: «Может быть, и в самом деле с Марса, чем черт не шутит». Он предложил выпить на брудершафт.
Заказав еще по сто, Гудаутов вспомнил про «хвост», поискал его глазами и нашел выглядывающим из-за мощного дуба, метрах в тридцати от площадки со столиками. Схватив марсианина за рукав, он проникновенно сказал:
– Зуйчик, хочешь отплатить мне за услугу? Покажи, как твой аппарат работает. Хотя бы вон на том хмыре.
Захмелевшему марсианину затея показалась заманчивой. Приятно было и доставить развлечение щедрому приятелю, и показать свое могущество. Он распахнул чемодан, в который был плотно вмонтирован изящный прибор из белого металла с черной пластиковой панелью. Многочисленные клавиши и разноцветные индикаторы настройки делали его похожим на стереомагнитофон. Зуй поколдовал над прибором, нажал на какие-то рычажки, поиграл на клавишах и направил вытяжную трубку в сторону дуба.
Случилось чудо. Ошеломленный Дубилов, размышлявший под сенью дерев о ходе антимарсианской кампании, внезапно почувствовал себя птицей. Взмахнув руками, он отделился от земли и воспарил над садом. Потом его потянуло дальше ввысь и, подхваченный ветром, он понесся куда-то с фантастической скоростью и исчез за горизонтом. Все это произошло в доли секунды и осталось незамеченным для посетителей кафе и гулявших по садику заборьевцев. Только один малыш закричал: «Смотри, мама, дяденька полетел!» – за что получил незаслуженный шлепок.
Восхищенный Гудаутов заключил марсианина в объятия. Его осенила гениальная идея.
– Старина, – проговорил он, – ласково поглаживая драгоценный аппарат, – мы будем последние идиоты, если не создадим фирму. Нет, назовем это НИИ-2. Ты заведуешь научной частью, я руковожу хозяйством. Показываем чудеса, собираем денежки. Я завязываю с железной дорогой!
– Зачем нам денежки? – заплетающимся языком спросил Зуй. – Я должен изучать психологию землян.
– Деньги помогут тебе лучше изучить всякую психологию, – пояснил Гудаутов. – Начнешь с меня.
– Спасибо, Жора, ты настоящий друг! Давай еще по стопятьдесят с прицепом?..
Посередь субботнего дня заборьевцы могли наблюдать шатающуюся по улицам престранную пару. Время от времени друзья останавливались, чтобы поплясать вокруг желтого чемоданчика, и шли дальше куда глаза глядят, обнявшись и горланя охрипшими голосами: «Грусть напрасна, потому что жизнь прекрасна, если ты живешь и любишь, как в последний раз!»
– Ну что я тебе сказал, Стенькин? – заметил удовлетворенный Гвоздика, когда новоявленные дружки проковыляли под милицейскими окнами.
– Этого типа я у нас не встречал, – согласно кивнул младший лейтенант.
– То ли еще будет! – пообещал начальник.
ВЕСЕЛЬЕ ПО-МАРСИАНСКИ
Зуй открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Он лежал на низеньком диванчике в маленькой уютной комнатенке. В зашторенное окно прорывались солнечные зайчики. На отчаянно болевшей голове лежало влажное полотенце.
Марсианин попробовал привстать, охнул. Начал припоминать вчерашние похождения и чем дальше, тем больше мрачнел. Вели они себя паскудно. Как только их не забрали в милицию? Но самое худшее – он проводил категорически запрещенные эксперименты на людях и, кажется, отправил кого-то в полет. За такие штучки могут в два счета отозвать на Марс, и не оправдаешься ведь тем, что был во хмелю. По марсианским законам за это еще и добавят.
В разгар покаянных размышлений в комнату вошел Будушкин.
– Проснулись наконец, – сказал он, – должно быть, голова побаливает? Примите-ка аспиринчику.
Зуй покорно проглотил таблетку.
– Спасибо, Геннадий, вы даже не можете себе представить, как я рад вас видеть. Где я?
– У меня. Не тревожьтесь, теперь все будет в порядке. Вчера, правда, заставили вы меня изрядно поволноваться.
– Стыд какой!
– Бросьте, с кем не бывает, – успокоил его Будушкин. – Вы, видимо, по малой опытности, хватили лишнего.
– Да, я хватил, еще как хватил! Трижды по сто пятьдесят с прицепом.
– Этот прохвост вас сознательно спаивал.
– Вы имеете в виду моего друга Жору?
– Кого еще? Поражаюсь, Зуй, как это вы, с вашим умом и умением читать мысли, столь опрометчиво выбираете себе друзей.
– Я ему весьма обязан. Гудаутов помог найти мой чемодан.
– После того как он же уворовал его, сходя с поезда.
– Это невозможно! Такой щедрый и интеллигентный человек…
– Почему бы ему не быть щедрым, имея в кармане краденых денег почти две тысячи.
– Вы меня убиваете!
– В другой раз будете осмотрительней.
– Где же он сейчас, бедняга? – осведомился марсианин. – Могу я навестить его?
– Чем он, черт побери, так вас приворожил? – спросил
Будушкин с ревностью.
– Великодушием.
Геннадий развел руками.
– Вам сейчас надо думать о собственной безопасности, а не о том, как выручить приятеля. Тем более, ему вы все равно помочь не в силах. Получит свой срок – не первый, полагаю, – и отправится, куда надо.
– А куда надо?
– Ну… – неопределенно помахал рукой Будушкин. – На Марсе, вероятно, тоже существуют исправительные учреждения?
– О нет, мы высылаем преступников на Венеру.
– Неплохо устроились. А знаете, что сами вы спаслись только чудом? Можно сказать, рука провидения толкнула меня пройтись по Шекспировской, где я и обнаружил вас лежащим в канаве и успел подобрать до появления милиции.
– А чемоданчик?
– Подобрал и его.
Марсианин облегченно вздохнул.
– За вами, правда, особых проступков не числится, – продолжал Геннадий, – отделались бы пятнадцатью сутками. Если только… Скажите, Зуй, история с Дубиловым – не ваших ли рук дело?
– А что случилось с этим товарищем?
– Он уверяет, будто внезапно ощутил себя птицей, взлетел над городом и пулей понесся по ветру. Приземлился в какой-то деревушке, километрах в двухстах от Заборьевска, на попутных машинах добрался домой. Врачи полагают, что он повредился в уме, но Дубилов упорно держится своей версии и рассказывает о полете довольно убедительные подробности.
Марсианин молча опустил глаза.
«Разумеется, это его проделка, – думал Будушкин. – Формально я обязан сдать Зуя властям и доложить все, что мне известно по этому происшествию. Но бросать тень на репутацию марсиан из-за такого, в сущности, пустяка, поставить тем самым под угрозу так удачно завязавшийся контакт двух цивилизаций! Нет, мой долг – защитить его. История меня оправдает».
Зуй встал и торжественно пожал своему спасителю руку.
– Я невольно прочитал ваши мысли, – сказал он. – У вас тоже есть великодушие, пусть даже оно нуждается в доводах.
Будушкин не уловил смысла реплики. Приняв героическое решение, он был исполнен жаждой деятельности. Куда девался инфантильный резонерствующий великан, метко окрещенный Гудаутовым лопухом! Сознание ответственности за контакт преобразило его.
– Живо в ванную, Зуй! – скомандовал Геннадий. – Сбрейте свои бакенбарды, а я тем временем подыщу вам, во что переодеться.
Порывшись в своем небогатом гардеробе, он достал свежее белье, нарядную цветастую рубаху, модный галстук и, подавив секундное сожаление, снял с вешалки свой единственный выходной костюм из синего кримплена. Поскольку они были одного роста, все вещи пришлись впору. Марсианин превратился в солидного элегантного мужчину, которого трудно было заподозрить в нетрезвом поведении и мелком хулиганстве.
– Я приглашаю вас позавтракать. А затем, если не возражаете, познакомлю с интересным человеком. Это – наш заборьевский поэт, он предупрежден, что вы просили хранить контакт в секрете, и я за него ручаюсь.
– Охотно встречусь с вашим приятелем. Из таких встреч, собственно, и складывается моя работа на Земле.
Сразу после завтрака явился Звонский, донельзя взволнованный сообщением Будушкина, что в его доме укрывается настоящий марсианин. Он прибежал, будучи почти на сто процентов уверен, что столкнется с очередной мистификацией. Но знакомство с Зуем рассеяло все сомнения.
Вдобавок марсианин, уступая настоятельным просьбам, продемонстрировал несколько опытов с психоаналитическим искателем. Звонский, пожелавший испытать переживания Дубилова, порхал по квартире, ощущая себя бабочкой и чуть было не вылетел в окно. Будушкину Зуй предложил другой опыт: его объявили итальянцем, и под воздействием чудодейственного прибора он свободно заговорил на языке Данте. Потом он стал оперным басом, не имея от роду ни слуха, ни голоса, исполнил арию Демона с таким виртуозным мастерством, что во дворе собралась толпа, приветствовавшая его бурными аплодисментами. Каких только ролей они не перепробовали, причем Зуй и сам увлекся этой игрой, открывая для себя новые возможности прибора.
Звонскому пришла в голову блестящая идея. Дрожащим от волнения голосом он спросил, нельзя ли ему хоть на миг почувствовать себя Пушкиным. Однако марсианин пояснил, что это невозможно: прибор способен внушать человеку, что он обладает теми или иными физиологическими свойствами, не более. Сфера творческой деятельности остается для него недосягаемой.
Досыта позабавившись, друзья завели увлекательные беседы, вольно перескакивая от темы к теме. Звонский и Будушкин засыпали марсианина вопросами о жизни на Марсе, а Зуй, в свою очередь, стремился углубить свои познания о Земле и землянах. Нередко между ними возникали споры, и более уравновешенному Геннадию приходилось брать на себя функции арбитра.
Особенно разгорелись страсти, когда речь зашла о проблеме контакта. Звонский выразил решительное неодобрение марсианскому методу скрытного проникновения на Землю.
– Пойми, Зуй, – говорил он, – чем бы ни мотивировалась секретность вашей миссии, ничего, кроме худа, из этого не выйдет. Сохранить пребывание здесь в полной тайне вам все равно не удастся. Но там, где нет достоверной информации, всегда есть место для слухов, порой невероятных. Марсианам будут приписывать коварные и гнусные замыслы, вплоть до намерения поработить население нашей планеты и превратить его в рабочий скот. На вас будут возлагать ответственность за все стихийные бедствия, природный механизм которых еще недостаточно познан земной наукой. Самое скверное, однако, в том, что реакционные силы всех мастей, а ты знаешь, что их еще немало, воспользуются жупелом марсианской угрозы для «завинчивания гаек», установления террористических диктаторских режимов, для форсирования гонки вооружений и нагнетания международной напряженности. Начнется антимарсианская истерия, погоня за агентами и шпионами с Красной планеты, мнимая принадлежность к марсианству станет поводом для преследования демократов и расправы с инакомыслящими. Нет, Зуй, вам надлежит трижды взвесить пагубные последствия своей тактики контакта, и твой долг – растолковать это своим лидерам в Марсополисе.
– У нас нет гарантий, – защищался марсианин, – что открытый контакт не приведет к гибельным результатам для нас самих. Я уже говорил Геннадию и повторю это тебе, Иван: несмотря на более развитую, по сравнению с Землей, техническую культуру, Марс безоружен. Ты сам упоминал о реакционных силах – что, если они перенесут на нас свои колонизаторские вожделения? В вашей истории достаточно примеров, когда передовые для своей эпохи цивилизации рушились под напором полуграмотных воинственных орд. Такой, кажется, была участь Рима, ставшего добычей варваров.
– Глупости! – воскликнул Звонскии. – Времена теперь не те. Приходите к нам в открытую, и человечество встретит вас как друзей и даст по рукам тем, кто потянется к оружию.
– Возможно, вы правы, но поверьте, решение этой проблемы от меня не зависит.
– Как не зависит? – удивился Будушкин. – Возьми только на себя смелость вступить в официальный открытый контакт, и твоим боссам деваться будет некуда, придется выкладывать карты на стол.
– Ты смутьян, Геннадий, – улыбнулся Звонский, – призываешь нашего друга к гражданскому неповиновению.
– А знаете, товарищи, – сказал Зуй, уходя от беспокойной темы, – я и сам не заметил, как перестал читать ваши мысли. В этом нет нужды, поскольку вы говорите то, что думаете.
– Кстати, – заметил Звонский, – ты сказал, что Марс безоружен. Чтение мыслей – это ли не оружие?
– У нас оно выполняет самую безобидную функцию. Просто более экономный способ общения.
– А ваш, как его, психоаналитический искатель! С ним черт те что можно вытворять.
Видя, что дискуссия опять пошла на обострение, Будушкин решил разрядить обстановку и предложить послушать, что делается в мире. Он включил свой портативный «ВЭФ», и комната заполнилась разноязычным гулом. К величайшему своему удивлению, они обнаружили, что эфир едва ли не целиком заполнен темой пришельцев.
«По непроверенным сведениям, – вещал диктор «Голоса Америки», – в небольшом русском городе Заборьевске совершил высадку марсианский десант.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


А-П

П-Я