Брал кабину тут, суперская цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Мы в здании администрации, – сказал он.
– Проходи же, не стой! – отозвался бывший шеф и похлопал Йонаса по плечу.
– Значит, нет никакой тюрьмы на планете Лойна?
Лами покачал головой:
– Тюрьма существует. Ты там был.
– Это всего лишь голографические иллюзии.
– Темнота – это не иллюзия, – возразил Лами. – Грязь – не иллюзия. Страх – не иллюзия. Все остальное – действительно иллюзия, но это не принципиально. Это работает. Старый трюк фокусников, зеркальная комната, мы только повторили его на новом уровне. Но это мы можем обсудить и в другой раз. Идем же!
Он открыл одну из дверей и повел Йонаса вверх по лестнице. Преодолев множество пролетов (Йонас быстро сбился со счета), они попали в своеобразный планетарий – большой зал, накрытый куполом с изображением звездного неба. Рядом с важнейшими планетарными системами горели соответствующие надписи – Дутх, Эксксон, Дональд, Левер, Барклай… Большинство из них были окрашены в белый цвет, и лишь немногие – в красный или желтый. Миры вроде Хитачи, Тойоты, Космофлота или Малева, где продолжалась конкуренция, были помечены всеми тремя цветами. Это производило впечатление. Наглядная реклама достижений правительства белых.
Лами прошел через планетарий, не задерживаясь, и повел Йонаса в свое бюро, где выдал ему чистую одежду. Несмотря на то, что эта часть здания располагалась под землей, из окон открывался прекрасный вид на город с высоты птичьего полета – для этого была создана специальная система зеркал.
– Зачем вы это сделали? – поинтересовался Йонас, устроившись на диване в кабинете бывшего шефа.
Под потолком крутилась видеокамера – Лами уверял, что поставил ее, потому что не любил пользоваться микрофоном для вызова секретарши.
Услышав вопрос Йонаса, Лами искренне рассмеялся:
– Я сам собирался спросить тебя, зачем ты это сделал. Однако, если хочешь, я отвечу первым. То, что мы сделали, было единственно возможной реакцией на твои действия. Кто недавно говорил мне, что хочет жить в мире и покое? У тебя в последнее время плоховато с логикой. Я бы даже сказал, что в последние несколько недель твое поведение стало иррациональным.
Йонас невольно взглянул в висевшее на стене зеркало и провел рукой по своим все еще седым волосам:
– Посмотри на меня! Вы хорошенько надо мной потрудились, и я имею право знать, почему и за что.
– Только не волнуйся! – воскликнул Лами. – Может быть, тебе налить чего-нибудь?
Йонас покачал головой.
– Признаю, это была наша ошибка. – продолжал шеф. – Один из моих подчиненных решил проявить самостоятельность. Он действовал без моего ведома. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Если бы со мной случилось такое, я бы, наверное, тоже здорово разозлился. Однако мы можем все исправить.
– Это еще не все, – сказал Йонас. – Я вовсе не жажду добраться до виновника моих злоключений и лично перегрызть ему горло. Меня интересует Хиоб. Ты лично обещал мне открытый и справедливый суд. Но вместо этого его заочно признали виновным по всем пунктам.
– Его признали виновным, потому что он был виновен. Его преступления были известны всем, и его участь ни у кого не вызывала сомнений. Незачем было создавать лишнюю шумиху. Что же касается приговора, скажу тебе по секрету: он получил гораздо меньше, чем заслужил. Разумеется, он находится в изоляции, и его лечат как любого преступника. Однако по отношению к нему я назвал бы такой приговор в высшей степени милосердным.
– А «лечение» заключается в том, что вы смоделировали у него синдром Альцгеймера? – поинтересовался Йонас. – И в этом тоже виноват твой излишне самоуверенный подчиненный?
– Любое лечение имеет побочные эффекты, – отвечал Лами, не моргнув глазом. – Однако если положить на одну чашу весов здоровье Хиоба, а на другую – безопасность общества, думаю ты догадываешься, что перевесит. Оставаясь здоровым, Хиоб представляет опасность…
– Точно так же, как и я? – перебил его Йонас.
Лами сокрушенно покачал головой, потом, видимо, решив не замечать выпадов бывшего подчиненного, продолжал:
– В настоящее время средняя продолжительность человеческой жизни составляет 150–160 лет. А пока Хиоб жив и здоров, само его существование угрожает жизням миллионов людей. В любой момент он может выйти на контакт с недовольными и создать новое подполье. Мы до сих пор не нашли его секретную базу – так называемую Звезду Хиоба, где он прячет оружие и отряды верных ему людей. Все новейшие методики допросов не дали никакого результата. Поэтому мы просто вынуждены были принять меры. В конце концов, это синдром Альцгеймера, а не болезнь. Никаких необратимых изменений в мозгу не происходит, просто обычные старческие недомогания начинаются на несколько лет раньше.
Йонас кивнул головой, чувствуя, как с каждой секундой угасает его боевой задор. День сегодня получился очень длинным, а этот разговор ни к чему не вел.
– Мои знания тоже представляли для вас опасность, – сказал он с усталым вздохом, – и вы решили слегка укоротить мою жизнь.
Внезапно Лами подошел к нему, снова положил руку на плечо и заглянул в глаза.
– Как представитель правительства я не обязан и не могу разговаривать с тобой на эти темы, – сказал он. – У меня другие задачи. Но когда-то я считал себя твоим другом. Мы много лет работали вместе, и я всегда знал, что могу полностью тебе доверять, – он взглянул вверх, на потолок и на описывавшую круги видеокамеру. – Так вот, то, что я сказал тебе как официальное лицо, я могу повторить как друг. Правительство заинтересовано в том, чтобы сохранить status quo. Мы признаем свою ошибку. Ты можешь получить возмещение – назови любую сумму. Если ты захочешь, мы можем вернуть тебя в КОР-группу. Что ты скажешь на это?
Йонас молчал.
– Ты понимаешь, что мы тебе предлагаем? – продолжал Лами. – Это ли не справедливость, которой ты добивался? Мы не считаем тебя преступником. Мы помним, что многие годы ты был бесстрашным защитником порядка и закона. И мы будем вести себя в соответствии с самыми высокими мерками законности, этики и морали.
– Я хотел бы поговорить с Серже, – сказал Йонас.
– Ты хотел бы поговорить с Серже? – Лами искренне удивился; с минуту он молчал, словно пытаясь разгадать тайный смысл слов Йонаса. – Что ж, наверное, это можно будет устроить. Это не так-то просто, но я могу заняться. А ты пока поживи в гостинице.
Лами быстро пожал Йонасу руку, вызвал секретаршу. Было ясно видно, что он торопится распрощаться с гостем – очевидно, какая-то мысль не давала ему покоя. Секретарша в свою очередь вызвала робота-лакея, который и проводил Йонаса в его новые апартаменты.

***

Теперь Йонас мог свободно ходить по улицам. Вероятно, он мог бы даже добраться до космопорта и взять билет на Луну или на Марс, а то и до пересадочной станции на Нептуне, чтобы улететь в одну из звездных систем, где пока еще не все находится под контролем.
Однако он не собирался сбегать.
Ожидание затягивалось. Серже занимал довольно высокий пост в их ведомстве, и у него, несомненно, было множество важных дел. Йонас не выказывал нетерпения. Он ждал много лет, подождет и еще пару недель. Он чувствовал, как тело с каждым днем освобождается от ядов, как возвращается к нему молодость. Волосы по-прежнему оставались седыми, но морщины сгладились, в глазах появился блеск. В мыслях больше не было путаницы, но воспоминания не спешили выстроиться в единую непрерывную цепь. Произойдет ли это со временем или ему суждено до конца дней жить с лакунами в памяти, Йонас не знал. В конце концов и здоровые люди с годами что-то забывают. Однако у него по-прежнему было много вопросов, на которые он не мог найти ответов, и эти вопросы касались его собственной жизни. Но возможно он хочет слишком многого? Едва ли найдется человек, который доподлинно знает, почему его жизнь сложилась так, а не иначе. В мире существует судьба, а не только произвол правительства.
От скуки Йонас стал совершать длительные прогулки. Однажды он добрался до океана, доехал на пароме до одного из маленьких островов вблизи берега, поднялся на смотровую площадку маяка и остановился у балюстрады, глядя на расстилавшееся внизу море. Царила осень, будний день, а потому здесь почти не было туристов. Только несколько человек рассеянно прогуливались по площадке.
– За тобой следят?
Йонас резко обернулся и увидел за спиной совсем юную девушку в пестрой рубашке и темной кепке, надвинутой на самые брови.
– Стой спокойно и смотри вниз, как раньше, – скомандовала она, заметив его движение. – Отвечай, за тобой следят?
– Нет, – отозвался удивленный Йонас.
– И все-таки будем осторожны! – решила незнакомка.
Йонас скосил глаза, разглядывая ее. Светлые волосы, карие глаза, решительное выражение лица.
– Я должна установить с тобой связь! – продолжала меж тем девушка вполголоса. – Твое сообщение было получено, кодовый номер подтвержден. Больше мы не получали сообщений и были сильно обеспокоены. Это правда, что Хиоб снова действует? Время ожидания закончилось?
– Скоро вы получите более точные сведения, – пообещал Йонас также в полголоса. Кажется, никто из находившихся на площадке не заинтересовался их разговором.
– Что мне передать остальным? – спросила девушка.
– Скажи, что они должны еще немного подождать. В ближайшее время я должен встретиться с Хиобом. Когда я расскажу ему все, что стало мне известно, я уверен, он снова вступит в борьбу. Вы должны набраться терпения.
– Спасибо, – прошептала девушка. – Я передам все в точности.
Она отступила назад, и Йонас повернулся, чтобы проводить ее глазами, но в этот момент на площадку поднялась туристическая группа и девушка мгновенно затерялась в толпе. Йонас еще долго стоял на площадке и, щурясь, смотрел на заходящее солнце.

***

Серже: Я очень рад, что могу лично пожать тебе руку прежде чем…
Йонас: Прежде чем что?
Серже: Прежде чем ты уйдешь на заслуженный отдых. Ты знаешь, что уже стал народным героем? Если хочешь, мы можем кое-что предпринять, чтобы твоя слава укрепилась.
Йонас: Снова заслуженный отдых? Мне предлагали вернуться в КОР-группу.
Серже: У меня другое предложение: ты получаешь привилегии, которыми могут пользоваться не более двадцати человек во всем мире.
Йонас: Я не хочу привилегий.
Серже: Тогда чего же ты хочешь?
Йонас: Я хочу, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Они касаются меня и Хиоба. Думаю, в нашем деле было слишком много лжи.
Серже: Что ты считаешь ложью?
Йонас: Я пытаюсь нащупать общую закономерность событий.
Серже: Что ты имеешь в виду?
Йонас: Возможно, это будет нелегко объяснить. Я вижу определенную схему. Хиоб совершает очередную акцию, мы получаем призыв о помощи, следует подготовка, затем – главное действие с обязательным романтическим антуражем. Войска маршируют, война начинается. Хиоб преподносит сюрприз, с минуты на минуту должна разразиться катастрофа, но вдруг чудесное спасение!
Серже: Так что же тебе не нравится?
Йонас: Например, эпизод на Эксксоне. С чего вдруг Хиобу взбрело в голову нападать на наши основные силы? В этом не было никакой логики. Нападение на станцию Форд – тоже совершенно иррациональная история. Контроль над этой станцией не был нужен ни Хиобу, ни нам самим. Затем его пленение и наши приключения по дороге на Землю. Снова и снова чудесное спасение в самый последний момент – настоящий театр! Я достаточно ясно выражаюсь?
Серже: Я всегда знал, что ты неглуп. Ну хорошо, какой смысл скрывать от тебя то, что ты уже сам знаешь? Надеюсь, однако, что ты выслушаешь меня до конца и постараешься понять, какими соображениями мы руководствовались. Инсценировка – давно испытанное средство, которое используется для того, чтобы поддерживать жизненный дух народа, разбудить такие качества как сила воли, созидательная активность, творческие способности. Наша задача – давать импульс для развития, напоминать людям, что существует не только злоба дня, но и глобальные цели всей человеческой расы. Они должны помнить, ради чего живут. Они должны знать, что человек может стойко переносить любые испытания, если воодушевлен великой целью. Раньше люди знали, что Добро – это Бог, а Зло – это Дьявол. Но теперь в это не верят. И тем не менее Добро и Зло не должны стать абстрактными понятиями. Люди должны видеть конкретное воплощение Добра и конкретное воплощение Зла. Ты думаешь, это произойдет само собой? Конечно же нет, здесь не обойтись без инсценировки. Мы не можем полагаться на случай, мы должны направлять события так, чтобы в конце концов все стало на свои места: герой победил, а злодей был повержен. Речь идет о символах. А к символам следует относиться очень внимательно.
Йонас: Значит, все-таки театр?
Серже: А что плохого в театре? Еще Аристотель говорил, что мимы есть подражание природе, что искусство берет элементы из жизни и позволяет им достичь окончательного развития, что трагедия в полной мере разворачивает идею судьбы.
Йонас: Иными словами все, что я считал своим долгом, все, на что я тратил силы, все, что составляло содержание моей жизни, не больше, чем фарс?
Серже: Ты не прав. Это был не театр, не кино, это была реальная жизнь. Не было актеров, никто не учил роли, роли раздавала сама жизнь. Вы не играли в героев, вы стали героями. Мы лишь старались помогать вам по мере сил. Ты же не будешь винить нас за это? Ты в любом случае стал бы стражем закона, но не будь нас, об этом просто никто не узнал бы. Скорее всего, ты погиб бы, исполняя свой долг, но никто не знал бы о твоей героической смерти. Вот так выглядит реальность. Мы сделали тебя тем, кто ты есть, только и всего.
Йонас: Но мне не нравится тот, кого вы из меня сделали.
Серже: А ты когда-нибудь видел архивные записи? Ваши былые схватки с Хиобом, вошедшие в легенду? По их мотивам снято бесчисленное множество фильмов, поставлены спектакли, защищены диссертации. Их показывают в школах. Это фильмы учат людей мужеству, учат гордиться своим участием в свершениях человечества, а разве не за это ты боролся? Пойми наконец, что мы с тобой коллеги, а не враги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я