https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты сделаешь вид, что захватил нас врасплох, разыграешь величие души, дав нам амнистию с условием уничтожить общество, повесив предварительно браматму, если только он еще существует, и таким образом прославишься тем, что уничтожил знаменитое общество «Духов Вод»! А ведь этого не могли сделать никакие власти в мире… Без Совета Семи и браматмы ничто больше не может восстановить его.
— С каким удовольствием повесил бы я, с разрешения вашей милости, такого негодяя! — не то серьезно, не то шутливо заметил Ватсон.
— Полно тебе, сэр Ватсон, — отвечал дерзкий мошенник, — не будь смешон! Посчитай-ка число людей, которых вы, англичане, расстреляли или повесили под предлогом ваших репрессий… Разве народы цивилизованные убивают своих пленников, жгут деревни, режут женщин, детей и стариков, как вы делали, когда весь народ сложил свое оружие?!.. Два миллиона людей по вашим спискам исчезли во время этих жестоких преследований, и все по твоему распоряжению, сэр Джон Лауренс, и по твоему, сэр Ватсон. И без всякого страха! Вы и до сих пор еще продолжаете преследовать Нана-Сагиба и общество «Духов Вод», которые сегодня, завтра, через две недели, быть может, подадут новый сигнал к восстанию, — и на этот раз, могу заверить вас, вся Индия ответит на зов своих вождей, начиная от Коморина и до Гималаев… Когда же я, чтобы предупредить такую катастрофу, которая ближе, чем вы предполагаете, жертвую семью людьми, мешающими исполнению моих планов, вы не прочь обращаться со мной, как с обыкновенным убийцей… Ты смешишь меня, сэр Ватсон, с твоею британской совестью… Знайте оба, что мы нашли все уже подготовленным нашими предшественниками для будущего восстания и что, находясь под наблюдением браматмы, мы вынуждены были продолжать начатое дело, чтобы не возбудить ничьего внимания и не навлечь на себя подозрения. Сегодня ночью состоялось в самом Беджапуре собрание из пятисот субедаров общества, которым поручено проповедовать священную воину во всех провинциях, и даже вполне определенный день назначен для восстания. Дней через двадцать, сэр.
Джон Лауренс, двести пятьдесят миллионов индусов восстанут за свою независимость под предводительством Нана-Сагиба, четырех раджей юга и браматмы Арджуны — и молите тогда своего бога, чтобы Сердар не присоединился к ним! Ты смеешься, сэр Джемс Ватсон?
— Мы пошлем им Гавелока, — отвечал начальник полиции. — Хоть вы и превосходные заговорщики, но и нам вот уже несколько месяцев известно, что Индия готовится возобновить борьбу.
— Гавелок! — воскликнул туг. — Что сделает ваш лучший генерал против тысяч фанатиков, которые надеются получить сваргу, защищая веру своих предков?
— Этот человек прав, Ватсон, — заметил вице-король. — Если бы я в течение этих шести месяцев не был так слаб, чтобы слушать ваших советов о милосердии, то Декан, наказанный военными судами через десятого виновного, терроризованный казнями, не думал бы о восстании… Теперь поздно, и нам ничего не остается, как следовать советам Кишнаи. Только арест Нана-Сагиба и полное уничтожение общества «Духов Вод» могут спасти Индо-британскую империю.
— В добрый час, милорд! Ты верно понял положение: голова прочь и члены теряют деятельность.
— Каким образом ты доставишь нам Нана-Сагиба?
— Дислад-Хамед, ваш шпион…
— Как! Ты знаешь?
— Нет ничего неизвестного Духам Вод… Вашему шпиону, которого я прошлую ночь спас от наказания, заслуженного всеми изменниками, поручено передать о результате совещания жемедаров потомку набобов Дели и привести его с собой под предлогом, что нам необходимо посоветоваться вместе с ним о дальнейшем ходе дел. Он сегодня же ночью отправляется на Малабарское побережье с моими инструкциями, и дней через десять Нана-Сагиб прибудет секретно в Беджапур… Как видите, план настолько искусно придуман, что ничего нельзя ждать, кроме успеха.
— А какую цену назначаешь ты за свое содействие? — спросил сэр Лауренс.
— За поимку Нана-Сагиба — награду тростью с золотым набалдашником, какая дастся раджам, а за поимку Семи членов Верховного Совета — титул мирасдара с придачей в десять тысяч райотов, и не только мне, но всем потомкам моим мужского пола. Все Семь, в числе которых нахожусь и я, должны, разумеется, получить прощение в награду за согласие на уничтожение общества, и должна быть амнистия эта дарована всей Индии, включая сюда Нана-Сагиба и четырех раджей юга.
— Мы согласны, — отвечал сэр Джон Лауренс после нескольких минут размышления, — с условием, что амнистией будет дарована жизнь Нана-Сагибу, но я буду иметь право без нарушения данного слова отправить его в Ботанибейскую колонию для преступников, которая находится в Австралии.
— Я прошу только пощадить жизнь Нана, дальше ты можешь делать с ним что хочешь. Я прошу также хранить в величайшей тайне все это дело. Я укажу вам в надлежащую минуту место, где мы соберемся на совещание вместе с Нана-Сагибом, и ты наравне со всеми арестуешь нас. Затем, когда я сделаюсь принцем, я не хочу, чтобы имя мое до скончания века считалось бы в Индии именем изменника.
Вся земля Индии принадлежит властителю, который разрешает пользоваться ею райотам, то есть земледельцам, за известную годовую плату. Когда раджи желали вознаградить своих любимцев, они давали им титул мирасдара и известное количество райотов, десять, двадцать, сто, тысячу.
Мирасдар платил ему должную сумму за землю, которую обрабатывали райоты; все же, что получалось сверх этой суммы, принадлежало ему. Райоты не были рабами, приписанными к земле, и если находили требования мирасдара слишком тяжелыми, то могли отказаться от уплаты и идти жить в другое место. Но несчастным так трудно бывало отказаться от земли, которую с незапамятных времен обрабатывали их предки, и от дома, где они родились и где родились их дети, что они в большинстве случаев исполняли все требования мирасдаров.
В плате, установленной обычаем, преобладала десятая часть, отсюда «закон десятины», принесенный в Германию и Галлию нашими предками индо-европейцами. Английский крестьянин до сих пор еще живет под гнетом таких условий; он только пользуется доходами с земли, которую обрабатывает, и требования лордов, этих британских мирасдаров, бывают подчас таковы, что несчастному земледельцу приходится бросать землю, которую предки его обрабатывали в течение семи, восьми столетий.
Вот такого-то высокого положения мирасдара, или земельного князя, добивался Кишная в награду за свою измену. Сэр Джон Лауренс дал ему свое вице-королевское слово, что исполнит в точности все его условия, и тогда туг дал страшную клятву сдержать верно свои обещания.
— А браматма, — спросил сэр Джон, — почему ты не включаешь его в амнистию?
— Браматма! — отвечал душитель с зверской улыбкой. — Я сам пристрою его.
В эту минуту одна из тяжелых портьер, сделанных из непальских ковров и скрывавших амбразуры окон зала глубиною в два метра сообразно той же толщине стен, слегка приподнялась, — и оттуда выглянуло испещренное кабалистическими знаками лицо пандарома, который несколько минут тому назад продавал зерна сандала. Лицо его окинуло трех собеседников быстрым взглядом, сверкавшим мстительным огнем… Странное явление исчезло так же быстро, как и показалось, не обратив на себя внимание присутствующих. Сэр Джон Лауренс не подозревал, что, заключая постыдный договор с душителем, он тем самым подписал свой смертный приговор…
VII

Падиал и вице-король. — Лев и лисица. — Зловещие предчувствия. — Старый пандаром. — Гадание. — Приятные предзнаменования. — Крик рогиты. — Посол смерти. — Не более трех часов жизни.
Когда Кишная собирался проститься с вице-королем, последний обратился к Ватсону и сказал:
— Теперь мне кажется бесполезным принимать падиала, нам не нужны больше его услуги.
— Попрошу твою милость ничего не изменять из того, что ты решил, — сказал туг, — мне важно знать, насколько я могу доверять этому человеку, скроет ли он от меня это посещение и сообщит ли тебе о поручении, данном ему.
— Хорошо! Стань за портьеру одного из окон; ты все услышишь.
Ватсон приказал ввести Дислад-Хамеда.
Негодяй стал осторожнее за последние двадцать четыре часа; страх убил в нем честолюбие, и он думал только о том, чтобы спасти свою жизнь. Все старание он употребил поэтому на то, чтобы не скомпрометировать себя. Узнав, что вице-король хочет отправить его по следам Нана-Сагиба, он прикинулся робким и униженным, удивляясь, что его признали годным для такого дела, которое требовало человека более способного, чем он; он согласился на это поручение только после формального приказания вице-короля, не проронив ни одного слова, которое могло бы заставить предположить, что ему поручено передать принцу результат совещания жемедаров. Он дал слово употребить все свои усилия, чтобы открыть убежище Нана, не рассчитывая, однако, на успех. Вице-король, принявший его только для формы, удовольствовался этим ответом и отпустил его.
Ватсон положительно не узнал человека, которому он в течение стольких лет давал самые опасные поручения.
— Вот, — сказал он сэру Лауренсу, — как терроризирует их всех мрачное общество «Духов Вод».
Обернувшись затем в сторону портьеры, позади которой скрывался Кишная, он спросил с некоторым разочарованием:
— Ты, надеюсь, доволен испытанием?
Слова его остались без ответа.
Начальник полиции бросился к окну и поднял портьеру. Кишная исчез.
— Удивительно! — воскликнул вице-король. — Можно подумать, что это средневековый замок с потайными ходами, подвальными колодцами, пустотами в стенах!
— Все древние замки Индии таковы, милорд. Древние раджи заботились о том, чтобы выстроить себе жилище, где в каждой комнате можно было бы спрятаться, войти и выйти так, чтобы никто этого не видел. Ведя постоянную борьбу с конкурентами из своей собственной семьи, которые не останавливались ни перед ядом, ни перед кинжалом, они, — как, например, Дера-Адил-Шах, — ели пищу, приготовленную только их любимой женой, принудив ее попробовать сначала, и никогда не спали две ночи подряд в одной и тон же комнате. Вот почему Адил-Шах, предок Дары, приказал выстроить этот таинственный дворец, названный Семью этажами. Говорят, будто даже самые близкие друзья шаха никогда не знали, в каком дворце находится их властитель, и он переходил из одного в другой по никому не известным коридорам, до сих пор еще не открытым. Заметьте, что, кроме того этажа, где мы теперь находимся, ни в одном не видно наружного входа и чтобы проникнуть туда, нам пришлось бы разрушить стену в десять метров толщины! Можно судить поэтому, какое количество потайных коридоров и убежищ находится внутри. Нет ничего удивительного после этого, если такой хитрый, упорный и ловкий человек, как Кишная, открыл один из потайных ходов в апартаментах вашей милости.
— Знаете ли, Ватсон, мы здесь далеко не в безопасности, особенно при настоящем состоянии умов. Достаточно кинжала фанатика…
— Кто же осмелится посягнуть на вашу жизнь, милорд? Одна вещь должна вас успокоить: как ни богата история Индии претендентами, ведущими между собою борьбу, в ней не упоминается ни об одном цареубийстве, совершенном подданными. Властители ее, погибшие насильственной смертью, все пали от руки членов собственной семьи; ни один не был убит своим подданным.
— Признаюсь вам, Ватсон, с некоторого времени меня волнуют самые мрачные, черные предчувствия; я не могу выгнать из своей головы той мысли, что Индия будет для меня роковой и что я поплачусь жизнью за старания обеспечить англичанам эту прекрасную страну.
Взрыв хохота прервал печальные мысли короля. Этот припадок веселости донесся к ним со двора, окружающего дворец.
— Там люди забавляются, — сказал сэр Джон с бледной улыбкой, — они вполне счастливы, надо думать!..
Спрошенный слуга объяснил, что это пришел пандаром и гадает солдатам шотландской стражи.
— Не позвать ли его сюда? — сказал Ватсон, у которого мелькнула мысль, нельзя ли будет рассеять этим мрачные предчувствия вице-короля.
Сэр Джон улыбнулся в знак согласия, и спустя несколько минут пандарома ввели в гостиную. Последний, войдя, сделал селактанг, то есть прикосновение к полу шестью частями своего тела перед сэром Лауренсом; встав затем, он только почтительно поклонился Ватсону, подчеркнув таким образом разницу, которая, по его мнению, существовала между этими двумя лицами.
— Чем ты занимаешься? — спросил его начальник полиции.
Пандаромы, как и факиры, не все занимаются одним и тем же: одни из них, простые акробаты, показывают разные фокусы с помощью кинжалов или, чего не сделает ни один из наших паяцев, с помощью железных, раскаленных докрасна, шаров; другие магнетизируют и обладают замечательной гипнотической силой; третьи вызывают духов умерших; некоторые заклинают змей и хищных зверей или гадают; но каждый из них твердо держится традиции своего сословия.
— Я предсказываю будущее, господин, — отвечал пандаром.
Молодой Эдуард Кемпуэлл к тому времени вернулся, после ухода Кишнаи, и также сидел в зале.
— Вам на руку, Кемпуэлл, — сказал ему вице-король. — Пред вами еще долгие годы жизни, и вам приятно будет знать, что случится с вами.
— Я не любопытен, милорд! Но, желая доставить вам удовольствие, охотно дам свою руку этому колдуну.
И Эдуард, улыбаясь, подошел к пандарому. Со времени прихода молодого человека старый пандаром не спускал с него глаз и смотрел на него с невыразимым волнением. Он взял его руку и долго рассматривал ее линии; медленно подняв затем глаза на молодого человека, он сказал ему, отчеканивая каждое слово, тем гортанным тоном, какой всегда принимают эти странники, говоря свои предсказания:
— Исания, присутствующий при рождении, осыпал тебя своими милостями; судьба не перекрещивает ни одной из твоих линий, ни одно облако не затемняет горизонта твоих дней; ты достигнешь крайней границы, определенной богами для существования человека, и будешь окружен сыновьями твоих сыновей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88


А-П

П-Я