научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Великолепно Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Евгений Журавлев Александр Сивинских
Операция «Шасть!»



Александр Сивинских, Евгений Журавлев
Операция «Шасть!»

ЭХТЫОЛУХИЯ


…А и то сказать: от жизни остается всплеск Ерша,
Что сорвался на глазах у Рыболова, –
Заиграет в пятках перьями ершистая Душа
И вернется, не сказав худого слова.
Ерш, обманутый наживкой, тоже, в общем, гусь хорош:
Мог бы знать, что нет халявных угощений!
Не малек ведь, а нормальный, полноценный взрослый Ерш,
Чья беда в нехватке острых ощущений.
Но сорвался он, не сдался; Рыболова уколов,
Хохоча беззвучно, скрылся под водою.
«Знаешь, Ерш, – Душа сказала, – я теперь без лишних слов
Хучь в разведку буду брать тебя с собою!»
С тем пошли заре навстречу. Да никто их не встречал,
Только с вечера обкушавшийся водки
Снулый Лещ на сковородке, оживившись, зашкварчал:
– Покрутился б ты б с мое б на сковородке!
Пара Воблин, вялых с пива и провяленных насквозь,
Об экстазе в их объятьях пропищали;
И Белуга-несмеяна рев умерила: авось,
Бравый Ершик утолит ея печали.
И с приветом подкатился скользкий хрен-с-горы Налим,
Влез под кожу и повел переговоры:
– Слышь, Ершунь, давай скачаем от тебя адреналин –
Для глубинки это, брат, златые горы!
«Да пошли вы! – Ерш подумал. – Что я, донор и герой?
Всяк способен и зарваться, и сорваться.
Жив пока. Душа со мною. Есть вода над головой.
Да на кой мне, добру молодцу, богатство!»
…А и то сказать: вот так вот попадет под хвост шлея,
Бойко порох зашуршит в пороховнице, –
Там не важно, встанут дыбом перья, хвост ли, чешуя –
Не добыть врагу улов в родной водице.
Значит, есть какой-то проблеск, если верит в нас Душа:
Не серпом – косой по камню жахнет Молох, –
И для жизни остается всплеск хвостом в лотке Ерша
И побредший восвояси Эхтыолух.


ШАСТАТЬ – шататься, бродить, шляться без дела; ходить взад и вперед. Шасть – выражает нечаянный вход, явленье кого, или шаг, ступанье. Шасть гости на двор! Из лесу шасть на них медведь.
Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля



ВВЕДЕНИЕ, ВСТУПЛЕНИЕ,
ВНЕДРЕНИЕ, ИНТРОДЬЮСИНГ

Издавна известно, стоит только задуматься, зачем живет человек, – сразу делается ясно, что задумываться-то ой как не следовало! Вообще. Есть, конечно, уникумы, которым подобное мозговое самоистязание на пользу идет. Разные там мастера золотые руки, Фоки – на все руки доки. Краснодеревщики и краснобайщики. Прочие таланты и гении. Хорошо, если используют они свои творческие поползновения в мирных целях. Иначе – держись!
Элементарный же, среднестатистический хомосап старается не тревожить без нужды сон разума, дабы не поперли оттуда последним парадом чудовища. Рядовая психика – в целях сохранения вида – прочно и надежно заблокирована многочисленными табу, вето, да и мощной силой лени. Противоугонка, в своем роде. Откажет она – и хрупкая оболочка гуманности лопается, а копошащиеся чудовища выползают наружу, являя потрясенному человечеству садистов, маньяков, диктаторов, узурпаторов, террористов.
Движителей прогресса! Едва ли не поголовно вчерашних ефрейторов да капралов.
И кто в этом виноват? А Герцены и виноваты. С Чернышевскими, Менделями, Дарвинами. С Александрами Грейамами Беллами и Биллами Гейтсами. Энергичные зажигатели первых лампочек, беззаветные звонари в колокола. Исследователи таинственных островов и островов доктора Моро. Инициаторы страданий собаки Павлова по кличке Белка. Или Стрелка? Да уж не академик ли Павлов сделал модой «забивать Стрелку» в космосе?!

День, когда из зала Третьяковской галереи с картины Васнецова исчезли три богатыря, был отмечен целой вереницей исключительных, хоть и мало кем замеченных событий.
Первым делом еще затемно на Красной площади приземлился неопознанный летающий объект. То есть не совсем приземлился. Забавно кувыркаясь, НЛО обрушился на одну из вечноголубых елей, где и застрял среди пушистых ветвей. Диаметром объект был с чайное блюдце. Серебристый, изящный, и каемочка лазоревая. Вскоре из блюдца выбралось существо размером с кузнечика и взволнованно зачирикало, размахивая флажком с ноготок младенца. На площади было пустынно, поэтому чьего-либо внимания инопланетный кузнечик не привлек. Обидевшись на неприветливых аборигенов, существо влезло обратно и улетело. И очень своевременно: на него с гастрономическим интересом начала посматривать живущая в кроне ели белка.
Следующая диковинка произошла в районе реки Индигирка, на перекате одного из безымянных ручейков-притоков. Из леса выбрался крупный медведь с бельмом на левом глазу и устроился ловить рыбу. Вскоре в пасти косолапого забился таймень редчайшей расцветки: сплошь золотой, лишь плавники алые да глаза голубые. Мишка потащил улов на берег, чтобы там спокойно скушать. Рыбина, однако, повела себя странно: раскрыла рот и заговорила человеческим голосом. К сожалению, зверь оказался не только подслеповатым, но и тугим на ухо. Да и вообще ограниченным типом. Вместо того чтобы внимательно выслушать говорящего тайменя, лесной хозяин хряпнул его головой о камень, после чего с довольным урчанием сожрал переставшую трепыхаться и болтать добычу.
Ближе к полудню под деревней Ёшкин Пот, что в Картафановском уезде, пролился дождичек. Дождичек был невелик, скоро начался и скоро кончился, вот только вместо воды падали с небес лягушки, жабы да головастики. А еще икра, но не паюсная, а тоже лягушачья. К счастью для земноводных, аномалия случилась точно над Черемушским болотом. Большинство невольных летунов отделалось легким испугом. Контуженное от удара о твердую почву меньшинство попало в клювы цаплям, уткам и прочим пернатым. Ну да это так и так должно было произойти рано или поздно.
На съемках первого отечественного кинокомикса «Цокотуха» Человек-Комар, вместо того чтобы сражаться с Человеком-Пауком, вдруг набросился на членов съемочной группы, стал кусать их и даже порывался пить кровь. Буяна остановил осветитель Дихлофосов, навесив ему хорошенький фонарик под левым глазом. Фонарик тут же начал ярко семафорить в ритме азбуки Морзе. Если бы кто-нибудь из киношников умел читать эту азбуку, узнал бы много загадочного и сенсационного. Но не сложилось.
В остальном же все шло как обычно. Остапкинская и Эйфориева башни оставались на местах, хоть и замигала на них среди бела дня иллюминация. Пейзанская и Не-Иванская продолжали падать, – как всегда, безуспешно. Под толщей вод Тихого океана крепко спало гигантское чудовище с кракеном на месте головы, и сон его хранили двадцать пять атомных подводных лодок – десять русских, десять американских и пять неизвестно чьих. Марсианский Сфинкс в очередной раз улыбнулся и подмигнул, но ученые в очередной раз об этом умолчали, гады такие! У земного Сфинкса выкрошилось еще несколько камешков из носа, о чем раструбили все каирские газеты. Дети пошли наконец-то на летние каникулы.
Словом, планета жила в привычном ритме, абсолютно не ведая, что ее ждет в самом скором времени.

Для самой Третьяковки день 31 мая 20… года ознаменовался санитарными мероприятиями. Впрочем, санитаров на тот момент в галерее не обнаруживалось. Равно как не было и движения музейного персонала – все ушли на фронт, на базу, на обед. Чем там они, вообще, занимаются в санитарные дни – это их дело. А только традиция есть традиция. Последний день месяца отдай чистоте и не греши.
Поэтому в зале, где экспонировалось знаменитое полотно, в два часа пополудни процесс метаморфоза могла наблюдать только упитанная синица, которая неведомо как попала в музей. Но пичуге было не до того, чтобы на картины пялиться. Ополоумев от ужаса, она с писком металась по залам в поисках выхода на волю.
Да, собственно, и самого метаморфоза, сопровождаемого из ряда вон выходящими катаклизмами, вроде как не было. Следящая за залом видеокамера ровным счетом ничего лишнего не зафиксировала. Кроме синицы, конечно. Как висела картина, изображающая трех богатырских коней, щиплющих редкую, пожухшую травку подле разбросанной там и сям ратной амуниции, так и висит. Не сменилось и название «Купание трех богатырей. Hard day's night». Какой еще перевод? Лучше послушайте одноименную песню «Битлз»!


Бывало, иному посетителю галереи становилось невдомек – где же, шорт побьери, пресловутые купальщики? И тогда случившийся поблизости экскурсовод начинал разглагольствовать о суровой цензуре, царившей в период написания картины. Звучало это примерно так:
«В условиях жесточайшего монархического контроля изображение нагих прекрасных мужских тел считалось пропагандой свального греха и приравнивалось к гомосексуальному террористическому акту. Это потом уже, в разнузданную эпоху НЭПа Петров-Водкин со своим „Красным конем“ мог должным образом чувствовать себя на коне. А Васнецову приходилось хитрить и выкручиваться. Подумайте сами, разве мог он написать витязей, плавающих в полном воинском облачении? Они, потопившие непобедимую армаду тевтонских псов-рыцарей, сами не избежали бы подобной участи. А освежиться надо? Отдых после боя. Пивко там, русалки, то-се. Вот и вышел из-под его кисти гениально компромиссный сюжет. Между прочим, нетленный. Много воды утекло, много режимов и видов цензур сменилось, а воображение у зрителя перед этой картиной по-прежнему работает на всю катушку…»
Ну висит картина, и бог с ней. По-прежнему нетленная и неподцензурная. Изменился лишь малюсенький кусочек реальности.
Витязей на полотне не стало.
Даже в умозрительном смысле.
Есть такое понятие «диалектика», прости господи. А где понятие, там и закон. И гласит он, будто ничто на земле не проходит бесследно. И не происходит. Если где-то что-то убыло, то где-то, стало быть, прибыло. Вот и получается, что отлучившиеся под давлением обстоятельств богатыри непременно должны были где-нибудь материализоваться.
Так уже бывало. Раз в столетие русская Мать Сыра Земля бесполовым путем производит на свет чудо-богатырей. Лепит она героев из того материала, который находится под рукой. Само собой, используются в первую очередь проверенные временем эталоны. Потому и возникает в реальности чаще всего дружная троица. И сигают витязи из века в век, не подозревая о своей былинности.
Каждый раз это совершенно обычные люди, внезапно охваченные благородной идей Великого Негодования при виде поругания Руссии. Однако в каждой новой реинкарнации кодировка генетической памяти, «памяти предков», остается неизменной. И рано или поздно реалии становятся таковы, что приходится витязям следовать жестко регламентированной Установке.
Разумеется, по обстоятельствам.

Часть первая
ВПЕРЕДИ НАС – РАТЬ…

Gaudeamus igitur… Будем радоваться… (лат.)



Глава 1
ДИАЛЕКТИКА, ПРОСТИ ГОСПОДИ

31 мая 20… года в два часа пополудни из подъезда единственной мультиэтажки по Малой Кронштейновой улице вывалился Попа. Попой Алексея Попова друзья называли, естественно, из-за фамилии, а больше из-за Лехиной привязанности к данному слову. Слово служило ему для выражения различных эмоций, а также в роли конечного пункта для посыла неприятных субъектов.
Вульгарной же матерной лексикой Леха обычно не баловался. Напротив, ревностно культивировал подзабытое у нас семиэтажно-забористое (не путать с заборным!) искусство. Потому же постоянно носил Леха при себе записную книжку, куда сладострастно заносил неизвестные дотоле речевые обороты, неологизмы, идиомы, метафоры и оригинальные словообразования. Как всякий истый ценитель изящной словесности, он ревниво следил за последними достижениями в этой области. Знал назубок историю русского мата и в любом состоянии мог расправить перед любопытствующими семантическую цепочку опорно-ключевых позиций национальной гордости великороссов. Однако применял Попов свои знания и умения исключительно в здравом уме и твердой памяти, с холодной, ясной головой, строго дозированно. Помнил: пусть без соли пища пресна, но и есть соль ложками чревато.
Сейчас Алексей был на взводе: в запарке, в горячке, – в общем, в той самой попе. Жалкие потуги дождя-доходяги остудить горячую льняноволосую голову ни к чему не приводили. Лишь редкие капли долетали до середины чела тридцатилетнего отрока, чьи темно-синие глаза буквально излучали физическое недовольство реальностью, данной ему в ощущениях.
А ощущения были – не пожелаешь злейшему врагу. Да и враги, если присмотреться, шныряли вокруг когортами. Легионами. Бессчетными полчищами! Располагались эти гады большей частью за рулем. В разгар трудового дня вражьи автомобили шли по проспекту Градоустроителей – центральному картафановскому автобану – непрерывным потоком. Шли на бизнес-ланч и с бизнес-ланчей. На деловые и романтические свидания. В магазины, в салоны, в сады-огороды. Они отвратительно шуршали, скрипели, гудели, смердели и пересекали блеклую зебру, перед которой замер Попов без малейшего намека на торможение.
Алексей взалкал. Динамита, пластита, гексогена. Противотанковых гранат и мин. На худой конец, мало-мальски крупного калибром пулемета с подствольником. Одним словом, крови. Моря крови. Ну и до кучи – кучи трупов.
Организм требовал действия, и Попов решительно шагнул на зебру, сжимая в кулачищах воображаемый гранатомет.
Враги, опешившие от партизанской вылазки бунтаря-одиночки, спешно притормаживали, смешивая ряды. Самый главный враг на страховидном джипе, оглушительно сигналя, остановился буквально в паре сантиметров от Попова, едва не наехав на его представительские «лакировки». Тонированное водительское стекло опустилось, явив голову микроцефала на бюсте терминатора. Голова была в непроницаемо-черных очках, бюст – в растительности и златых цепях. Голова передернула челюстью, как затвором, и начала шмалять в Леху очередями из игрушечного автоматического пистолета:
– Да ты козел в натуре ща я тебя урою братки подгонят похоронят в асфальт закопают кто ты такой козел сюда ходи ща ты у меня не ходить летать будешь…
Однако, наткнувшись на рвущийся с поводка взгляд и подсознательно почувствовав воображаемый гранатомет, терминатор запнулся, икнул и поспешил убраться в салон. Непроницаемые ставни захлопнулись с душераздирающим скрежетом.
Отчасти удовлетворенный Алексей достал пачку «Примы» и миролюбиво протянул к лобовому стеклу автомонстра: угощайся, брателла! Брателла, вместо того чтобы угоститься, тупо прятался внутри. Так и не дождавшись реакции, Попов сказал: «Эх ты, чуча», со вкусом закурил сам и победоносно зашагал через проспект.

Генеалогическое древо Поповых простерло мохнатые корни-щупальца далеко в века. Самый толстый и ядреный корень змеился от знаменитого изобретателя радио. И хотя впоследствии в пышной кроне славного древа можно было обнаружить клан клоунов, разветвленную писательскую сеть, культового британского попсовика по прозвищу Игга Поп, – но картафановскую диаспору напитывал соками именно инженерный корень. Засевшие здесь Поповы (без исключения большого творческого потенциала люди, симпатяги и умницы) трудились в конструкторском бюро секретного предприятия «Луч».
Не избежал инженерской участи и Алексей Леонтьевич Попов, обладатель ясной головы и есенинской наружности. Природе, оно конечно, известно, откуда у парня рязанская грусть, да только разве ж она сознается? Мы же заметим: за подобный типаж киношные «мыловары» немало бы голов друг у друга поотрывали. Впустую, конечно. Алексей Леонтьевич в попе видел всякие там синематографы. Он являлся пламенным конструктором механизмов будущего и романтиком робототехники. А по совместительству певцом русского бильярда.
Создаваемые им фантастические изделия без остановки завоевывали призовые места и дипломы на различных специализированных выставках. К его ноу-хау втихую подбирались вороватые и мастеровито-юркие представители дальнего зарубежья. Подбирались долго и безуспешно, поскольку для Алексея честь отчизны не была звонкой фразой. В конце концов эти барракуды промышленного шпионажа и стервятники патентоведения, заморившись уговаривать дурня и строптивца, решили попросту откупить вожделенный пакет документов у руководства предприятия. Под прикрывающий шумок какого-то якобы инвестиционного проекта и практически за бесценок.
И ведь удалась им афера века, вот в чем весь серпантин!
Леха узнал об этом только вчера, случайно – зацепив в Интернете хвастливую информацию о «новейших разработках ниппонских гениев».
Все до единой разработки были его собственные.
Переговоры с директоратом оказались на редкость непродуктивными, зато краткими. Хоть официальную ноту протеста и украсили самые отборные «матовые» жемчужины из коллекции инженера, компромисса не случилось. Разновысокие договаривающиеся стороны говорили, как всегда, о разном. Вшивые толковали о бане, то есть о плачевном финансовом положении КБ, которое необходимо преодолевать. Попов – о будущем отечества и интеллектуальной собственности. Консенсус в итоге остался всего лишь нерусским словом.
Предложенные отступные подневольный отступник чрезвычайно энергично отправил куда следует. И ушел, как водится, не попрощавшись, «позабыв немой футляр».
Уйти-то он ушел, но вздувшийся фурункул смятения и гнева продолжал тревожить Попова. Чесался, проклятый. Вскрыть его следовало при помощи верного кия.
Для выполнения операции Алексей отправился в клуб «Black Jack». И все вроде бы складывалось хорошо – уже сыгрались с положительным балансом разминочные партии, уже заскакали в яблочко, как намагниченные, дуплеты… Как вдруг, на Лехину беду, пошел удар у Герки Немчика. Удар, выдержать который Попа не смог. Костяные шары, пущенные Геркой, проехались по Лехе с неумолимостью асфальтового катка.
Окончательно озверев от милостей судьбы, расплющенный, униженный и оскорбленный, Алексей до утра слонялся по увеселительным заведениям, завивая горе веревочкой. Однако мэтр прав: сколь веревочка ни вейся, все равно совьешься в плеть!..
Плеть принялась стегать Леху ближе к полудню 31 мая. В основном по буйной голове. Голова немелодично звенела и разбухала точно от грыжи. Вот почему после нудных физических и нравственных мытарств несчастный владелец грыжи оказался на проспекте Градоустроителей. Возле пивной палатки.

– Две порции, – почти не разжимая губ, пробормотал Попов, чувствуя, что это вовсе не его язык шевелится, а чревовещает грыжа.
Он кивнул в сторону разливного. Кивок усугубил Лехины страдания до максимума.
– Три, – профессионально оценила состояние клиента «сестра милосердия». Вместо шприца или клизмы ее нежная лапка сжимала рукоятку крана, запирающего внушительную пивную емкость.
«Две», – возразил ей пальцами окончательно одуревший клиент.
Профессионализм продавщицы был, конечно, выше всяких похвал, в этом-то Леха не сомневался. Просто он смутно, не охваченными грыжей клетками мозга, помнил, что денег хватит всего на две порции лекарства.
– Ну две так две. Главное – начать! – легкомысленно прощебетала продавщица и соблаговолила наконец открыть краник.
– Главное – кончить! – вяло отшутился Леха, принимая спасительные сосуды.
Замороженные губы точно магнитом притянулись к первому стакану. Говорят, нельзя объять необъятное. После размыкания губ Алексей Попов объял бессмертие. Когда последние пивные капли, ни на секунду не задерживаясь в гортани, упали вниз, он понял, что будет жить вечно. Он будет играть на бильярде Вселенной. Будет загонять шаровые скопления в черные дыры. Он – будет!
Леха медленно выдохнул остатки септичного воздуха. Милостиво кивнул ординатору службы его спасения и двинулся со вторым стаканом к выходу.
Дождь к тому времени, оказывается, предусмотрительно отступил к северо-западной окраине города, выкинув вместо белого флага веселое радужное полотенце. Солнце распаленно набросилось на лужицы, заскакало по витринам и стеклам машин. Разномастные зеленые насаждения в скверике за пивным павильоном, томно потягиваясь, так рьяно заиграли хлорофилловыми фибрами, что у Алексея защипало в носу.
И врагов-то вроде стало поменьше.
Настроение стремительно восставало из руин. С просыпающимся интересом к бытию Алексей смаковал пиво. Весьма кстати неподалеку продефилировала аппетитная блондинка. Попов сопроводил чаровницу взором, убеждая себя, что лучшей закуски, чем это вкусное зрелище, трудно представить.
Внезапно сзади на плечо опустилась тяжелая длань. Знакомый хрипловатый баритон произнес:
– Здорово живем, господин инженегр.
Осторожно развернувшись, чтобы не расплескать драгоценный напиток, Алексей увидел старинного друга Илью. Гиганта, силача, профессионального боксера и сердцееда. Илья был неузнаваем. Свежий солодовый запах плотно обволакивал его небритую морду. Коротко остриженные волосы казались взъерошенными. Таким Попа наблюдал Большого Брата один-единственный раз, лет семь назад. Когда тот, в условиях затяжного насморка, проиграл финал регионального чемпионата молокососу Деревянному Панде.
– Здорово, Илюха! – сказал Попов. – Ты чего смурной?
Илья Муромский, несмотря на недюжинный рост и физиономию наподобие кое-как отредактированной личины Квазимодо, нрава был легчайшего. По сути, был он чистым психоэнергетическим донором. Потому-то, видать, возле него даже отъявленные и прожженные мужененавистницы колебались в своем кредо. Количество феминисток, павших в объятия этому виртуозу мордобития, счету не поддавалось. Конечно, доброму и безалаберному бутузу еще в детско-юношеской спортивной школе внушили, что добро должно быть с кулаками. Только ведь мягкое сердце – не мачехин калач, скоро не зачерствеет. Каждый раз искренне кручинился крепенький паренек Илюшка, надавав сопернику по сопатке. Да и впоследствии, отведав амброзию победы, Муромский испытывал жестокие душевные муки, посылая соперников в нокаут.
«Может, и сейчас кому-нибудь чересчур сильно врезал, – подумал Леха, – оттого и страдает?»
Илья осторожно захватил Лехин стакан с пивом и, не замечая прилепившуюся к нему руку, проглотил содержимое одним глотком. Попов пораженно крякнул. Пить и курить Муромский бросил в девятом классе.
– Попчик, дорогой! – с бесшабашной лихостью загульного купчины воскликнул Илья, сминая в кулачище опустевший пластиковый сосуд. А с ним и Лехину кисть. – Поедем-ка, братишка, кататься…
– Чего вдруг? – полюбопытствовал Леха, осторожно освобождая руку из Илюхиного захвата.
– Тут, Леш, такое дело, понимаешь… Немыслимое дело. Можно сказать, мировое зло пошло войной на все прекрасное.
Попов, вспомнив собственный разговор с начальством и последовавшее фиаско в «Black Jack», заявлению Ильи вовсе не удивился. А тот продолжал:
– Мне, МНЕ предложили лечь под Хмыря! Ну ты же знаешь Хмыря. А Бакшиш, мой промоутер, шепчет, змей: «Твой последний бой». Типа шанс нарубить капусты на пенсию. Нет, ну не поганец? Я – и на пенсию! Я – и под Хмыря! Если б нас один перчила не разрулил, то… У-ух! Ты ж меня знаешь.
Алексей знал. Ой как знал.
«Видать, жадность Бакшишу совсем мозги своротила, раз решился такое Илюхе предложить, – подумал он. – Интересно было бы взглянуть на перчилу, который смог нашего медведя от буйства удержать».
Илья посмотрел ему в глаза.
– Поехали, Лешка, а? Пить будем, гулять будем, а смерть придет – помирать будем!..
– А может, брат, погодим помирать-то? – сказал Леха, которому первая часть Илюхиного лозунга понравилась намного больше, чем вторая.
– Об чем речь! – с восторгом согласился Илья. – Да запросто! Оно же только родить нельзя погодить, а остальное хоть бы хны.

Кататься перед питием и гуляньем предлагалось на возлюбленной «окушке» Муромского.
Из машины навстречу им поднялся незнакомый Попову заджинсованный мэн. Среднего роста, с обаятельной улыбкой и пронзительным взглядом темных, глубоко сидящих глаз. С усиками.
– А вот и перчила, о котором я тебе говорил, – с гордым видом личного друга всех перчил в округе отрекомендовал его Илья. – Знакомься, Лешка, это Никита Добрынин. Бывалый вояка и вчерашний санитар изнанки наших каменных джунглей. То есть морга. А это, Никит, Леха Попов, мой корешок, корешище, корефанище.
Знакомство продолжилось крепким рукопожатием. Кисти Алексея и Никиты сомкнулись, сжались и… расслабились. Заметно было, что обе стороны остались довольны проскочившими искрами обоюдной симпатии.
– Ну-с, бояре, биться так биться! – вскричал Алексей, чувствуя необычайный душевный подъем. – Где это хреново мировое зло?!
Муромский, значительно подняв указательный палец, важно ответил:
– Мировое Зло есть реверс Мирового Добра!
– Или аверс, – задумчиво поддержал философскую нить разговора новый знакомый. После чего в порядке резюме на одном дыхании выдал пышный букетище красных словес.
Трава пригнулась. С ближайших кустов и деревьев посыпались остатки дождевой воды.
Леха, совершенно обалдев, с обожанием воззрился на человека, так непринужденно разбрасывающего смарагды, сапфиры и гранаты великого и могучего языка. У самого-то у него язык прямо-таки онемел. Он только и смог спросить:
– Что так-то?
– Прощание со славянкой, – кратко ответствовал Никита. И положил рядом с еще дрожащим в воздухе первым букетом второй, более пышный и осязаемый.
1 2 3 4
 https://decanter.ru/cognac/azerbaijan 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я