https://wodolei.ru/catalog/mebel/nedorogo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Саймон Браун
Наследство


Ключи власти Ц 1



Саймон БРАУН
НАСЛЕДСТВО

Глава 1

Эйджер устроился за столиком в таверне «Потерявшийся моряк».
Ему еще не исполнилось и сорока, однако со времени войны он был калекой, а кроме того, природа создала его для бродяжничества.
Сейчас ему хотелось спокойно пропустить стаканчик-другой пива.
Старый солдат поерзал на месте, пытаясь найти удобное положение, которое облегчило бы боль в его сгорбленной спине, но его попытки не увенчались успехом: много лет назад вражеская секира перерубила сухожилия и кость, впившись в его тело так глубоко, что этой ране не суждено было зарубцеваться до конца. Морщась от привычной боли, он отхлебнул из поставленного перед ним сосуда глоток напитка, ощутил странный сладковатый вкус подогретого пива, приятно защекотавшего глотку, и только после этого огляделся.
Еще не наступил тот час, когда народ валом валил в питейные заведения, и, хотя в просторном зале таверны было достаточно посетителей, нельзя было сказать, что помещение переполнено. Между столами сновали слуги в фартуках, выслушивая заказы и поднося напитки. Публика за столами являла собой пеструю смесь из торговцев, моряков, были здесь и солдаты, получившие короткий отпуск, рабочие местных доков, несколько шлюх. Когда Эйджер входил в таверну, он поймал на себе два или три интригующих женских взгляда, однако в следующий миг женщины замечали его безобразно искалеченную горбом спину и одинокий глаз, после чего быстро отворачивались. Он не испытывал ни малейшей досады, его это попросту не волновало. Вот уже пятнадцать лет он не спал с женщинами, и теперь любовные утехи стали для него не более чем воспоминанием. Ни одна женщина на свете не могла бы пробудить в нем несбыточных желаний. Неожиданно кто-то опустился на свободное место напротив него. Эйджер поднял голову и увидел перед собой юношу, одетого по-крестьянски в шерстяные штаны, грубую рубаху и заляпанный грязью плащ. Лицо юноши было чистым, карие глаза пристально смотрели на Эйджера. Юноша наклонил голову в знак приветствия, и Эйджер ответил ему таким же поклоном, отметив про себя, что вокруг было достаточно свободных столов.
– Вы были солдатом, – напрямик заявил юноша. – Я сужу потому, что и прежде мне приходилось видеть подобные раны.
– Нет ничего удивительного в том, что у человека лишь один глаз, – спокойно отозвался Эйджер, – да и горбатыми рождаются многие.
– Но людей сразу с двумя подобными увечьями можно увидеть не так уж часто. Может быть, ваш глаз выбит стрелой? А спину повредила алебарда или копье?
– Насчет глаза вы попали в точку, а вот со спиной промахнулись.
– Принимая во внимание ваш возраст, сэр, я бы предположил, что это случилось во время Невольничьей Войны.
Эйджер начал испытывать любопытство к этому странному молодому человеку.
– А что вы можете знать о Невольничьей Войне? – спросил он.
– Меня интересует все, что с ней связано, – на удивление серьезно отозвался юноша. – В какой битве вы получили свои раны? Или, может быть, вам нанесли их в разных боях?
– Это была битва при Глубокой Реке, – ответил Эйджер.
Реакция молодого человека ошеломила его. Глаза юноши загорелись, точно фонари, и приглушенным голосом он проговорил:
– Я много лет искал вас.
– Меня?
Юноша порывисто помотал головой.
– Нет, нет. Я хотел сказать, что искал кого-нибудь, кто участвовал в той битве.
Эйджер подался вперед, отодвинул свою кружку и спросил:
– Как вы сказали, ваше имя?
– Я не называл его, – спокойно ответил юноша. – Меня зовут Пайрем.
Эйджер кивнул, пытаясь припомнить, откуда ему знакомо это имя, и память не подвела его.
– Я знавал одного Пайрема, – задумчиво произнес он. – Это было много лет назад.
– В Тире немало Пайремов, – заметил молодой человек.
– Тот, о ком я говорю, был солдатом. Во время Невольничьей Войны он служил под моей командой.
– Он сражался вместе с вами в битве при Глубокой Реке?
Эйджер покачал головой и отвел взгляд в сторону. Его единственный глаз, серый, как зимнее небо, всматривался теперь куда-то в голубоватый дымок, просачивавшийся с кухни в зал для гостей.
– Нет, к тому времени его уже не было в живых. В его легкие попал отравленный воздух. Он умер в бреду, ему казалось, будто рядом с ним были его жена и дети.
Эйджер вновь взглянул на молодого человека.
– Большинство наших потерь в той войне были вызваны болезнями, а не сражениями. Вам об этом известно?
Пайрем прищурился.
– Я припоминаю, будто читал кое-что об этом.
– Вы умеете читать? – вырвалось у потрясенного Эйджера невольное восклицание. Люди, искусные в чтении, встречались ему нечасто, и в сидевшем перед ним мальчике он почувствовал нечто большее, чем можно было предположить, взглянув на его крестьянскую одежду. Эйджер попытался разглядеть руки юноши, однако в зале царил полумрак, и это ему не удалось.
– Чтение не намного труднее изучить, чем землепашество, – отозвался Пайрем, по-прежнему не возвышая голоса.
Восклицание старого солдата привлекло к их столу немало любопытных взглядов.
– А вот что касается имен, то вашего имени я еще не знаю.
– Да, в наше время не стоит чересчур легкомысленно относиться к именам, – улыбнулся горбун. – Пайрем.
– Я вам верю.
Это было сказано с такой подкупающей простотой, что Эйджер испытал странное приятное чувство.
– На самом деле меня зовут Эйджер, а мое второе имя пусть вас не волнует. Почему же вы так интересуетесь Невольничьей Войной?
– В той войне сражался мой отец.
– Многие отцы сражались в той войне. – Единственный глаз Эйджера затуманился. – Многие сыновья и братья. – Он откинулся на спинку стула, и лицо его перекосила короткая гримаса боли. Пайрем участливо подался вперед, однако Эйджер протестующе взмахнул рукой.
– Когда погиб мой отец, я еще пачкал пеленки, – добавил Пайрем.
– Он сражался у Глубокой Реки?
– Да. Он дрался почти в каждом сражении той войны.
В голосе Пайрема Эйджеру послышались нотки гнева.
– Ему не удалось остаться в живых?
Пайрем покачал головой.
– Как его звали?
Пайрем колебался с ответом.
– Если вы доверили мне свое имя, то можете доверить и имя вашего погибшего отца. Возможно, что я знал его.
Пайрем неуверенно приоткрыл рот для ответа, но тут же вновь сомкнул губы. Эйджер немного подождал, осушил до дна свою кружку и знаком показал одному из слуг, что ее нужно наполнить снова.
– Его тоже звали Пайрем.
– О Боже, в мире на самом деле полно ваших тезок, верно?
Пайрем не успел ответить – к их столу подбежал худенький мальчик в белом фартуке, захватанном грязными пальцами, и наклонил кувшин, наполняя кружку Эйджера теплым, пахнувшим гвоздикой пивом, не похожим на аромат того, которое Эйджер только что допил. Старый солдат отхлебнул пиво на пробу и решил, что оно, пожалуй, еще вкуснее, чем первое.
– А кто будет платить? – спросил мальчик, протягивая вперед руку. Прежде, чем Эйджер успел достать из потрепанного кошелька медяки, Пайрем опустил в протянутую руку монету.
– Черт побери! – воскликнул мальчик. – Это же целый пенни! Я не смогу дать вам сдачу, сэр. У меня пока что только три осьмушки…
– Следи за тем, чтобы эта кружка оставалась полной всю ночь, – велел Пайрем, явно обеспокоенный тем, что к их столу опять обратились любопытствовавшие взгляды.
Мальчишка с широчайшей ослепительной улыбкой исчез – ему казалось, что калека ни за что не пропьет за одну ночь целый пенни, и он заранее радовался тому, что сможет прикарманить остаток.
– Вам не следует накачивать меня пивом, чтобы поговорить, – резко произнес Эйджер. – Я не из тех болтунов, которым стоит залить глаза, чтобы начать пустословить. Если вы на самом деле хотите узнать о той войне, я могу рассказывать о ней до зимы. – Он помрачнел. – Теперь уже никто не хочет о ней вспоминать.
– Я хочу узнать о битве при Глубокой Реке, – настойчиво сказал Пайрем. – Во всех книгах, которые мне удалось прочитать, о ней упоминается очень мало, и я понял, что немногим удалось… удалось…
– Уцелеть? – мрачно усмехнулся Эйджер. – Да, нас на самом деле осталось мало. Но на другой стороне не осталось никого. Просто вообще никого.
– Дело было в засаде? Историки говорят об этом самые разные вещи, как будто никто ничего толком не знает о той битве.
– Никто никогда и не узнает толком ничего, тем более, что Элинд Чизел погиб. – Голос Эйджера сорвался, и он торопливо отхлебнул глоток пива. – Только генерал Чизел знал, что в действительности происходило в той проклятой войне. Он был лучшим из солдат, какие когда-либо рождались в Кендре.
Пайрем с волнением подался вперед.
– Пожалуйста, расскажите мне все, что только сможете.
Эйджер снова откинулся назад, прикрыл свой здоровый глаз, и теперь перед Пайремом оказалась пустая глазница, затянутая кожей в мелких шрамах.
– Генерал узнал расположение невольничьего лагеря на другом берегу Глубокой Реки. Тогда он решил атаковать их, пользуясь своим преимуществом, пока у них не было сведений о наших войсках. Это было вполне в его духе – он всегда принимал решение атаковать первым. Погода стояла жаркая, вокруг было сухо, как у монаха в глотке. Я шел с передовым отрядом. Мы сползли в лощину и стали дожидаться остальных. Сам генерал Чизел вел второй полк, свои Красные Щиты, а за ними двигались спешенные конники, изрядно напуганные тем, что им пришлось оставить позади своих лошадей. Все они были отменными конными лучниками, а лучники никогда не бывают лишними. Их задача: обстрелять врага, прежде чем остальные пустят в дело мечи и копья. Последними шли ополченцы, выставлявшие себя отчаянными забияками, но при этом зеленые от страха, словно обгаженная детская пеленка. Когда все наше войско спустилось вниз, начался подъем, однако мы не успели продвинуться и на сотню шагов, как все началось.
– Невольники напали первыми?
Эйджер кивнул.
– Да. Началось со стрел, потом они пустили в ход булыжники. Надо сказать, что метких стрелков среди них не было, а от камней легко можно было увернуться, однако нас было на склоне слишком много, и некоторым пришлось несладко.
– Значит, на войско генерала напали неожиданно? Все-таки там была засада?
Эйджер покачал головой:
– Да нет, не думаю. Он знал, что вражеские разведчики должны были спать и потому не могли бы заметить наше продвижение вниз в лощину, и уж во всяком случае, у неприятеля оказалось достаточно времени, чтобы успеть организовать хоть какую-нибудь защиту. Мне думается, что генерал посчитал их неспособными быстро стянуть все силы к реке и помешать нашей переправе. – Калека мрачно ухмыльнулся. – Генерал все верно рассчитал.
– Но что же было дальше? – настойчиво спросил Пайрем.
– Генерал отдал лучникам приказ сдерживать натиск невольников и прикрывать наш подъем. Мы поднимались так быстро, как только могли, и были уже почти наверху, когда на нас обрушились два отряда их наемников. Скажу вам честно, это посеяло среди нас панику. Лучникам пришлось прекратить стрельбу, чтобы не задеть своих. Гнать неприятеля вверх по склону было очень тяжело, однако нас было больше. – Эйджер опять ухмыльнулся. – Мой отряд проложил Красным Щитам путь наверх.
– Но ведь это был еще не конец?
Ухмылка на лице Эйджера растаяла. Он покачал головой.
– Нет, не конец. Только тогда и началась настоящая битва. – Он отхлебнул большой глоток из своей кружки и приготовился было продолжать рассказ, но тут поперек стола упала чья-то тень. Эйджер поднял голову, чтобы взглянуть, и кровь застыла у него в жилах.
Тогда обернулся и Пайрем, и из его груди вырвался глухой стон:
– О Боже, только не сейчас, – пробормотал он.
Сверху вниз на него и на горбуна внимательно смотрел человек поистине огромного роста. Его прямые светлые волосы с проседью были коротко острижены, большую часть его лица закрывала короткая клочковатая борода, рыжеватая, в которой тоже мелькала седина, а прищуренные глаза казались снизу узкими прорезями. На плечи великана был наброшен длинный плащ, под которым отчетливо вырисовывались очертания длинного меча, закрепленного на поясе.
– Черт меня побери, – вырвалось у Эйджера, однако он произнес это спокойно и без тени гнева.
Незнакомец положил свои огромные ладони на плечи Пайрема:
– Было бы лучше, если бы вы отправились обратно вместе со мной.
– Но, Камаль, я наконец-то нашел человека, который сражался при Глубокой Реке!
Тот, кого назвали Камалем, быстро взглянул на Эйджера.
– Вас, должно быть, накормили цыплячьим дерьмом ради того, чтобы сделать из вас ночного собутыльника. Из того сражения выбралась живыми лишь горстка солдат, и уж в этом-то месте не встретить никого из них.
Пайрем повернулся к Эйджеру, умоляюще глядя на него, точно прося опровергнуть несправедливые слова, однако горбун даже не заметил взгляда юноши. Он в изумлении смотрел в лицо великана:
– Не может быть! Это ведь вы!
Камаль нахмурился.
– Что за глупый вопрос?
– Капитан Аларн, – продолжал Эйджер. – Капитан Красных Щитов Камаль Аларн.
Камаль вздрогнул. И Пайрем схватил его за руку.
– Вот видишь? Этот человек знает тебя. Должно быть, он на самом деле сражался в той войне!
– Меня знают многие, – отозвался Камаль, не повышая голоса, – но откуда мы узнаем, на чьей стороне он дрался?
Великан испытующе посмотрел на Эйджера, но горбун не мог произнести ни слова – его лицо стало белее мела. Камаль обеими руками схватил юношу за воротник плаща и легким движением поднял его на ноги:
– Давайте-ка не будем больше терять здесь время, – сказал он.
Эйджер взволнованно воскликнул:
– Нет! Подождите! – Однако Камаль, не обращая на него внимания, был занят тем, что тащил за собой Пайрема, едва ли не приподнимая его над полом. Увлекая юношу к выходу, он обменялся кивком с одной из прислужниц, и Пайрем заметил этот знак.
– Это одна из твоих шпионок, Камаль? – ядовито спросил он, барахтаясь в руках великана. – Или одна из твоих шлюх?
Камаль что-то проворчал, продолжая тащить юношу к двери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59


А-П

П-Я