https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ведите меня, Вергилий, – обратился я к новоявленному другу, пропуская его вперед.
Зайдя за анфиладу, мы очутились перед небольшой дверью, неприметной из зала, но хорошо видной с кафедры. Алекс отрыл ее и прошел внутрь небольшой комнаты. Я вошел следом за ним. В комнате, как оказалось, нас уже ждали. Передо мной стояла женщина в рясе монахини-бенедиктинки со свечой в руке. Она кивнула Алексу, словно старинному знакомому, и подала нам пару ряс и маски для глаз со шнурками, свисавшими по обоим концам. Совершенно не стесняясь женщины, Алекс начал раздеваться. Я последовал его примеру, сняв всю одежду, которую приняла монахиня, и натянув рясу. Мой приятель помог мне завязать на затылке маску. После того как мы подобным образом облачились, женщина вышла в другую потайную дверь, ведя нас за собой. Начался спуск в подвал церкви, который напомнил мне проход в главный храмовой зал ложи. Всюду на стенах висели писанные маслом портреты Люцифера и гравюры с изображением шабашей ведьм. Далее располагалась портретная галерея самых знаменитых людей, продавших душу дьяволу или же имевших с ним сношение. Галерея начиналась достославным Фаустом, чьи перипетии столь ярко описал Гёте.
Наконец спуск закончился, и мы вышли в большой зал, слабо освещенный церковными свечами, выкрашенными в черный цвет. Стены и потолок зала состояли из кирпичей, ничем не обмазанных и не отштукатуренных. На многих из них имелись выбоины, а на месте тех кирпичей, что выпали из стен подвального зала, стояли самые настоящие черепа, сильно заляпанные воском. Посреди зала высился перевернутый алтарь, окруженный вычерченным на полу меловым кругом. На алтаре лежала девушка, совершенно обнаженная, но с маской на лице. Ее длинные блестящие волосы ниспадали с алтаря и касались пола, а груди бесстыдно торчали темно-розовыми сосками вверх. Девушка курила трубку необычной длины, в которой, по всей видимости, был опиум, изредка отпивая из рюмки какую-то жидкость зеленого цвета. Увидев нас, она громко воскликнула:
– Все в сборе!
И тотчас мужской голос подхватил ее возглас:
– Все в сборе! Добро пожаловать на мессу!
Услышав возглас, из затемненных ниш, которых я не заметил, войдя в зал, стали выходить люди, одетые, как и мы, в рясы и маски. Войдя в меловой круг, присутствующие взялись за руки и хором провозгласили:
– Мы готовы, наш повелитель!
– Иду, иду, – прозвучал в ответ все тот же мужской голос.
Зазвучала музыка. Я догадался, что где-то в нише спрятан граммофон. Неожиданно сильно запахло серой, девушка, лежащая на алтаре, в спешке допила остатки зеленой жидкости из рюмки и затушила трубку.
* * *
Портьера на дальней стене зашевелилась, и в зал вышло некое рогатое создание с чрезвычайно мохнатым телом. Его ноги, обутые в ботфорты чуть не до колен, дробно стучали, пока чудище подходило и усаживалось на трон, установленный перед алтарем.
Увидев рогатого, изображавшего, по всей видимости, председателя нашего собрания – дьявола, девушка, лежащая на перевернутом церковном алтаре, вдруг громко завизжала и потеряла сознание.
– Это он! Это он! – зашептали в восторге присутствующие.
Странно, но я пока что видел перед собой только лишь довольно крупного мужчину, весьма, впрочем, высокого, чье тело было исключительно волосатым. Рога же и часть бороды, закрывавшей лицо, похоже, были искусственными. Однако я перестал так думать, когда усевшийся на трон председатель достал неведомо откуда большое блюдо с насыпанным сверху желтоватым порошком и воскликнул:
– Ведьмаки и ведьмы! Верите ли вы в меня более, чем в Иисуса Христа?
– Да! – выкрикнули присутствующие, поднимая руки вверх.
– Тогда вот вам за это подарочек.
И рогатый председатель передал ближайшему блюдо. Тот схватил и тотчас припал лицом к нему, жадно вдыхая в себя желтоватый порошок. Затем он передал подарок сатаны следующему, который проделал точно те же действия. Увидев, что стоявший передо мной Алекс с удовольствием вдыхает порошок, я последовал его примеру. Когда я передал блюдо следующему и огляделся, то увидел, что меня окружают прекраснейшие люди, а на троне восседает сам Люцифер. Он был велик и ужасен одновременно, а вокруг пламени свечей плясали разноцветные круги. В голове сделалось удивительно легко, а тело приобрело необыкновенную гибкость. Вновь заиграла музыка, многие присутствующие стали пританцовывать.
– А теперь воздайте мне должное! – воскликнул Люцифер, поворачиваясь на троне спиной к присутствующим.
Я читал в какой-то книге о том, что во время шабашей и черных месс необходимо чтить сатану, целуя его в зад, а потому нисколько не удивился, когда присутствующие, подходя по одному, долго и страстно приникали к оголенному седалищу Люцифера, оказавшемуся не менее волосатым, чем его тело.
Когда этот обряд был завершен, присутствующие воскликнули хором:
– Божественный, мы привели тебе новую невесту.
И тотчас в наш круг вступил священнослужитель, тот самый, который встретил меня и Алекса у входа в церковь. Он был одет все в тот же наряд. Подойдя к алтарю, священник разложил прямо на лоне девушки библию, перевернув ее вверх ногами, поставил рядом чашу с зеленой жидкостью и облатки. Быстро и заученно, видимо делая это уже несчетное количество раз, священник прочитал «Отче наш» задом наперед. Во время чтения девушка очнулась и теперь тихо лежала, испуганно поглядывая то на столпившихся вокруг нее людей, то на сидящего поодаль Люцифера. Закончив, священник поднял чашу, которую председательствующий на черной мессе вечный противник Господа бегло благословил.
– Выпьем винца, братья! – объявил священнослужитель. – Чертовски хорошее винцо! Ух, в бога душу мать! – выругался он, отпив из чаши и промокнув губы платком.
Чаша пошла по кругу. Я жадно отпил, и голова моя закружилась. По всей видимости, зеленая жидкость была не что иное, как дорогой абсент, в который добавили лауданум – настойку, содержащую опий. В сочетании с кокаином, который мы нюхали с блюда Люцифера, этот коктейль произвел в моей голове взрыв. Я смотрел на мир и не узнавал его. Тела людей вытягивались, укорачивались и одновременно становились прекрасными, как статуи греческих богов. Многие мужчины и женщины уже скинули с себя рясы и, будучи нагишом, предались кто танцам, а кто любовным утехам. Но оргия еще только начиналась. Люцифер соскочил с трона и подошел к смиренно лежащей перед ним на перевернутом алтаре девушке, назначенной в эту мессу исполнять роль невесты дьявола. Ее уже хорошенько успели опоить абсентом с лауданумом, к тому же она курила опиум, так что бедное создание, думавшее, что перед ней стоит сам сатана, мелко задрожало, прикрываясь руками. Некоторые присутствующие, побросав любовниц, подскочили и, схватив девушку за руки и за ноги, развели их в разные стороны с криком: «Слава тебе, князь утренней звезды!» Я тоже подбежал к алтарю и, намотав длинные волосы девушки на кулак, приподнял ее лицо так, чтобы она видела все, что с ней будут делать.
Девушка завизжала, когда рогатый с силой вошел в нее, что было немудрено, так как мужская гордость Люцифера оказалась огромной. Присутствующие радостно вторили визгу, подвывая. Всеобщий вой и визг разлетелся по сводчатому потолку подземного зала, ударяясь о стены и резонируя. Девушка вновь потеряла сознание. Люцифер хлопнул в ладоши, несчастную перевернули, подставив рогатому зад, в который тот не преминул зайти. Девушка очнулась от боли и закричала, но своим криком только подзадорила собравшихся. Чтобы доставить себе еще большее удовольствие от виденного, я, держа за волосы невесту дьявола, отвесил ей пару хороших оплеух.
Когда Люцифер насытился, его сменил другой мужчина, а остальные, бросив девушку, кинулись в круг, где уже лежало несколько пар, чьи тела сплелись в порыве экстаза.
Это было замечательно! Я перескакивал с одной партнерши на другую. Их лиц я не видел, их тела казались мне прекрасными. Я был счастлив, я был в своей среде, я столько раз испытывал оргазм, что сбился со счета. Уже остальные мужчины устали, а я продолжал и продолжал совокупляться, пока не упал в совершеннейшем беспамятстве.
Не помню, как я оделся, как вышел из церкви, как добрался до дома. Помню лишь ощущение полнейшей опустошенности и необыкновенной легкости, которая еще долго оставалась во мне.
Теперь раз в месяц я посещал оба собрания: собрание Великой английской объединенной ложи старых франкмасонов и собрание дьявольской черной ложи, представлявшейся миру как филантропическое общество развития культуры среди рабочих и лондонской бедноты. Черные мессы и шабаши вернули меня к жизни, что не преминули заметить мои друзья и знакомые. Я вновь почувствовал вкус к делам, блестяще закончил обучение, стал серьезно интересоваться политикой, оказавшейся полем деятельности как раз для таких хищников, как я. Я даже начал брать уроки фехтования, ныне совершенно забытого искусства благородных людей, которое преподавал, и, надо отметить, великолепно преподавал, учитель Дон Хуан, прибывший еще в середине века из Испании. В фехтовании я также преуспел, так как с детства тренировал кисти, так что теперь я владел саблей обеими руками.
Что же касается масонской ложи, то, став вскоре подмастерьем, а затем, по взаимному согласию остальных братьев, и мастером, я также занял в ней место, достойное меня. Теперь положение обязывало меня выдвинуться на соискание должности, в которой я был бы способен составить себе карьеру, положение в обществе и, разумеется, приумножить капитал, оставленный родителями. Вскоре такая вакансия подвернулась, причем завидная со всех точек зрения. Братья-масоны, среди которых были высокопоставленные члены кабинета министров и даже члены королевской семьи, позаботились о моем будущем, тем более что им был нужен свой человек на этом месте. Речь шла о должности лейб-медика королевской семьи. Должность эта скорее просветительская и представительская, нежели практикующая лечение, тем более что я был скорее хирургом, нежели терапевтом. У королевы уже имелся личный врач, да и остальные члены семьи предпочитали иностранных докторов, однако правила требовали наличия лейб-медика, и на соискание была выдвинута моя скромная персона. Как вы уже догадались, я легко получил эту должность.
Тем же вечером, когда я узнал о назначении, мы с Джимбо и Малышом Саймоном славно отметили это событие в ресторации. Упившись шампанским, Джордж Мюррей, с недавнего времени переставший быть младшим в связи с кончиной своего батюшки, стал буянить, разнес вазу, стоявшую в углу, и еще долго гонялся за певичками. Малыш Саймон сидел верхом на повернутом спинкой стуле, хохоча до упаду и скатывая из хлебного мякиша шарики, которыми он кидался в пробегавшего мимо раскрасневшегося Джимбо. Вволю набегавшись, сэр Джордж Мюррей остановился перед нами, залпом выпил бокал шампанского и, задыхаясь, заявил:
– Я же говорил, что, когда приедет старина Джек, вот тогда начнется настоящее веселье.
Он уселся подле нас, велел официанту вернуть певичек, пообещав, что не будет задирать их юбки в течение ближайшего получаса, и спросил меня:
– Скажи, Джеки, а что это у тебя за новый приятель? Такой мелкий и худой? Я его что-то раньше нигде не видал.
Я с удивлением посмотрел на университетского товарища.
– Как это нигде не видел? А в ложе? Или в клубе?
Джордж задумчиво почесал взлохмаченные волосы.
– Что-то не припомню. Хотя если честно, то его рожа показалась мне знакомой. Я видел вас случайно обоих в кебе. Вы ехали куда-то и сидели чуть ли не в обнимку, словно голубки, типа приятелей этого гомика Уайльда.
Я пару раз предлагал Алексу познакомиться с моими приятелями, но он неизменно отклонял предложение, что казалось мне странным, и если бы не его утонченный вкус, знания и острый ум, которые мне импонировали, то я бы давно уже расстался со столь необычным товарищем. Я часто бывал у него дома, да и он ко мне несколько раз заезжал, особенно когда у меня никого не было, но я действительно ни разу не видел Александра Томсона в клубе, в ложе и на различных великосветских раутах и прочих публичных мероприятиях.
– Мой приятель немного стеснителен, – отделался я скомканным объяснением и тут же постарался перевести тему разговора в другое русло. – Лучше скажи-ка мне, Джимбо, когда мы будем лицезреть твою невесту?
Джордж плотоядно ухмыльнулся:
– Уже на следующей неделе. Ее отец устраивает бал, на который, я надеюсь, вы обязательно придете. Поддержать старого товарища, – добавил он, видя, как мы в шутку начинаем отнекиваться. – Там будут хорошенькие мисс. Кстати, бал устраивается в основном из-за младшей сестры Джулии, так зовут мою невесту…
– Да знаем мы, как ее зовут! – воскликнул Малыш Саймон пьяным голосом. Ты лучше скажи, много ли за этой младшей дают приданого? Ты, например, за свою сколько берешь?
– Сэр! – строгим тоном сказал Джордж Мюррей, вскакивая со стула и нависая над Малышом Саймоном. – Да как вы смеете говорить о таком с джентльменом? Вообще-то немного, – туг же сказал он своим обычным веселым голосом. – В этой семье главное – положение при дворе и титул.
– Что ж, ради положения и титула стоит сходить на бал, – заявил Саймон. – Так ведь, Джеки?
– Точно, – сказал я и крикнул, обращаясь к вышедшим на импровизированную эстраду молоденьким певичкам: – Девочки, пойте же нам!
Глава третья
Полицейская карета подъехала к роскошному особняку, располагавшемуся прямо в самом центре Лондона. Выходя из кареты, Фредерик Эберлайн подумал, что из окон особняка наверняка открывается прекрасный вид на стоявший напротив архитектурный ансамбль, он даже захватывает угол открывающейся Трафальгарской площади, не то что вид из его конуры, чьи окна выходили прямо на кирпичную заднюю стену соседнего доходного дома. Двухкомнатная, скромная по размерам квартира инспектора была полнейшей противоположностью роскошным апартаментам, занимаемым главой Скотленд-Ярда.
Дверь открыла опрятная горничная, которая с учтивым поклоном провела гостя, а Годли побоялся заходить к всесильному лорду Пальмерстоуну в прихожую, шикарно обставленную дорогой мебелью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я