https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/bolshih_razmerov/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Фогельман довольно безразлично посмотрел на нее.
- Хорошенькая. Как она добиралась до Потсдама?
- Поездом.
- И вам кажется, что она пропала где-то по пути от Штеглица до танцевальной школы, верно?
Я кивнул.
- У нее были какие-нибудь проблемы дома?
- Нет, - твердо сказала Хильдегард.
- А в школе?
Мы оба покачали головой, и Фогельман записал что-то в своем блокноте.
- Она дружила с мальчиками?
Я искоса взглянул на Хильдегард.
- Не думаю. Я просмотрела вещи в ее комнате и не нашла ничего, указывающего на то, что она встречается с мальчиками, - сообщила она.
Фогельман мрачно кивнул и затем вдруг сильно закашлялся. Он извинился за приступ кашля, держа носовой платок у рта. Лицо его стало таким же красным, как и волосы.
- Прошло четыре недели с момента ее исчезновения, и вы, конечно, связались со всеми родственниками и переговорили с ее школьными подругами, чтобы убедиться, что она не живет у кого-нибудь из них? - Он вытер платком рот.
- Естественно, - сдержанно сказала Хильдегард.
- Мы искали ее повсюду, - подтвердил я. - Я проверил каждый метр ее пути и ничего не нашел.
Это была истинная правда.
- Как она была одета в тот день?
Хильдегард описала одежду Эммелин.
- У нее были деньги?
- Несколько марок. Ее сбережения остались нетронутыми.
- Ну что ж, я тут порасспрашиваю, может, удастся что-нибудь выяснить. Оставьте мне свой адрес.
Я продиктовал ему адрес и номер телефона. Закончив писать, он встал, страдальчески выгнул спину и прошелся по комнате, засунув руки глубоко в карманы, - удивительно похожий на неуклюжего школьника. Только теперь я догадался, что ему не больше сорока.
- Ждите от меня известий. Я свяжусь с вами через пару дней или, может быть, раньше, если мне удастся что-нибудь выяснить.
Мы встали, собираясь уходить.
- Как вы думаете, есть ли надежда, что она жива? - спросила Хильдегард.
Фогельман меланхолически пожал плечами.
- Должен признаться, что очень маленькая. Но я сделаю все возможное.
- А с чего вы начнете? - полюбопытствовал я.
Он снова подтянул узел своего галстука, при этом воротник его рубашки уперся в кадык. Я невольно задержал дыхание, когда он вновь обернулся ко мне.
- Ну, начну с того, что размножу фотографии вашей дочери, раздам их разным людям. Вы знаете, в нашем городе очень много беглецов. Есть дети, которых совсем не привлекает "Гитлерюгенд" и тому подобные вещи. Я начну действовать в этом направлении, господин Штайнингер. - Он положил руку мне на плечо и проводил нас до двери.
- Спасибо, - поблагодарила Хильдегард. - Вы очень добры, господин Фогельман.
Я улыбнулся и вежливо кивнул. Он наклонил голову, и в тот момент, когда я пропускал Хильдегард в дверь, я заметил, что он смотрит на ее ноги. Трудно упрекнуть его за это. В своем бежевом шерстяном болеро, фуляровой блузке в горошек и юбке из бургундской шерсти она выглядела так, как будто на нее ушла вся годовая сумма военных репараций. Мне было приятно выступать в роли ее мужа.
Я пожал руку Фогельману и догнал Хильдегард, думая о том, что если бы я на самом деле был ее мужем, то повез бы ее домой, чтобы раздеть и заняться любовью.
Пока мы выходили из агентства Фогельмана и шли по улице, я предавался грезам о любви в элегантном обрамлении из шелка и кружев. Сексуальная привлекательность Хильдегард складывалась из множества неуловимых нюансов, а не просто из упругой груди и ягодиц, которые рисовало мое разгоряченное воображение. Но я знал, что мои грезы о роли счастливого мужа абсолютно не соответствовали действительности: настоящий господин Штайнингер, будь он жив, без сомнения, отвез бы свою красавицу жену домой, и в мыслях не имея предложить ей что-нибудь более возбуждающее, чем чашечка горячего кофе, а потом отправился бы на службу в свой банк. Просто все дело в том, что человек, который просыпается по утрам один в своей постели, думает конечно же о женщине, а тот, кто просыпается рядом с женой, - о завтраке.
- Ну, и что вам дал этот визит? - спросила фрау Штайнингер, когда мы ехали в машине обратно в Штеглиц. - Я думаю, он на самом деле лучше, чем выглядит. И он отнесся к нам сочувственно. И уж конечно, он ничуть не хуже ваших людей, комиссар. Не могу понять, зачем нам это было нужно.
Она продолжала говорить в таком же духе еще минуту-другую, я не мешал ей.
- И вы считаете совершенно нормальным, что он не задал нам никаких совершенно очевидных вопросов? - удалось мне наконец вставить.
Она вздохнула:
- Например?
- Ни разу не упомянул, например, о вознаграждении за свои услуги.
- Осмелюсь предположить, если бы он подумал, что нам его услуги не по карману, он бы сказал об этом прямо. И кроме того, не думайте, что я буду оплачивать ваш маленький эксперимент.
Я успокоил ее - за все заплатит Крипо.
Увидев броский темно-желтый фургон, в котором продавали сигареты, я подъехал к нему и вышел из машины. Купил пару блоков и бросил один в "бардачок". Вытащил сигарету для нее, другую - для себя, дал прикурить ей, а потом закурил сам.
- И вам не показалось странным, что он не поинтересовался, сколько лет Эммелин, в какую она ходила школу, как звали ее учителя танцев, где я работаю и тому подобным?
Она выпустила дым из ноздрей, как разъяренный бык.
- Нет, не показалось. По крайней мере, до тех пор, пока вы об этом не заговорили. - Она ударилась о приборную доску и чертыхнулась. - Ну и что изменилось, если бы он спросил, в какую школу ходит Эммелин? И что вы стали бы делать, если бы он навел справки и выяснил, что мой настоящий муж умер? Хотела бы я знать.
- А он и не стал бы этого делать.
- Вы что-то чересчур уверены в этом. Откуда вы знаете?
- Потому что знаю, как работают частные сыщики. Они не любят идти по следам полиции и задавать те же самые вопросы. Обычно они подходят к делу с другого конца. Покрутятся немного вокруг и потом действуют.
- Значит, вы считаете этого Рольфа Фогельмана подозрительной личностью?
- Да, считаю. Достаточно подозрительным, чтобы заставить человека, обратившегося к нему, не спускать глаз со своего имущества.
Она снова чертыхнулась, на этот раз гораздо громче.
- Это уже во второй раз, - сказал я. - Что с вами случилось?
- Почему со мной должно что-то случиться? Ничего не случилось. Одиноким женщинам обычно совершенно безразлично, что их адреса и номера телефонов сообщают тем, кого полиция считает подозрительными. Благодаря этому жизнь становится такой интересной! Моя дочь пропала, возможно, ее убили, и теперь мне придется сидеть и трястись, что этот ужасный человек как-нибудь вечерком завалится ко мне поболтать о ней.
Она была в такой ярости, что почти высосала весь табак из сигареты. Но, несмотря на это, когда мы подъехали к ее дому на Лепсиусштрассе, на сей раз она пригласила меня к себе.
Сидя на диване, я слышал, как она мочится в туалете. Совсем на нее не похоже, чтобы она не обращала внимания на такое. Наверное, ей безразлично, слышно мне или нет. Мне показалось, что она даже не потрудилась закрыть за собой дверь в туалете.
Войдя в комнату, она повелительным тоном потребовала у меня сигарету. Наклонившись вперед, я протянул ей сигарету, и она выхватила ее у меня из рук. Потом сама прикурила с помощью настольной зажигалки и принялась выпускать дым, как солдат в окопах. Я с интересом наблюдал, как она ходит взад-вперед, вся - воплощение родительской тревоги. Я достал себе сигарету и вытащил книжечку со спичками из кармана жилета. Хильдегард свирепо посмотрела на меня, когда я наклонился над пламенем.
- А я думала, что сыщики могут зажигать спички о свои ногти.
- Так делают только неряхи, которым жаль пять марок на маникюр, сказал я, зевая.
Я догадался, что она чего-то от меня хочет, но имел об этом не больше представления, чем о том, какую мягкую мебель предпочитает Гитлер. Я еще раз внимательно посмотрел на нее.
Высокого роста - выше среднего, - немного за тридцать, но колени и ступни вывернуты внутрь, совсем как у пятнадцатилетней девочки. Грудь довольно плоская, а уж о ягодицах вообще говорить не приходилось. Нос немного широковат, губы слишком толстые, а васильковые глаза чересчур близко посажены, и если не принимать во внимание ее характер, то в ней, конечно, ничего особенного. Однако, без сомнения, эта длинноногая женщина была красива, только ее красота чем-то напоминала красоту быстроногих кобылок из Хоппегартена. Возможно, ее также трудно держать в узде, как и этих кобылок, и если уж вам удалось забраться в седло, то не остается ничего другого, как надеяться, что она не унесет вас дальше финишного столба.
- Неужели вы не видите, что я боюсь? - сказал она, топнув ногой по натертому до блеска полу. - Я не хочу оставаться одна в доме!
- А где же ваш сын Пауль?
- Он вернулся в свой интернат. Кроме того, ему всего десять, и я не могу рассчитывать, что он придет мне на помощь. А вы что, надеетесь на это?
Она шлепнулась на диван рядом со мной.
- Ну что ж, я могу переночевать несколько раз в его комнате, предложил я. - Если вы действительно так напуганы.
- Вы правда будете ночевать здесь? - радостно спросила она.
- Конечно, - подтвердил я и в душе поздравил себя. - Это доставит мне удовольствие.
- Я не хочу, чтобы это доставляло вам удовольствие, - возразила она, слегка улыбнувшись. - Я хочу, чтобы вы рассматривали это как свою обязанность.
На мгновение я почти забыл, почему я оказался здесь. Мне даже показалось, что и она об этом забыла. Но, увидев слезы в ее глазах, я понял, что она действительно очень напугана.
Глава 18
Среда, 26 октября
- Я что-то не пойму, - спросил Корш, - что с этим Штрейхером и его компанией? Мы ими по-прежнему занимаемся или нет?
- Занимаемся, - сказал я. - Но пока Гестапо, которое ведет за ними наблюдение, не подкинет нам что-нибудь интересное, мы мало что можем сделать в этом направлении.
- А чем мы должны заниматься, пока вы присматриваете за вдовой? спросил Беккер, готовый расплыться в улыбке, которую я, однако, счел не слишком неуместной. - Ну, кроме того, что читать отчеты Гестапо?
Я решил не реагировать на шутки. Иначе это могло бы показаться подозрительным.
- Корш, я хочу, чтобы вы занимались следствием, которое ведет Гестапо. Кстати, как дела у вашего человека, который следит за Фогельманом? поинтересовался я.
Он покачал головой.
- Ничего особенного. Этот Фогельман почти не выходит из своего агентства. Что-то не похож он на сыщика, если вас интересует мое мнение.
- Да, совсем не похож, - согласился я. - Что касается вас, Беккер, то я хочу, чтобы вы подыскали мне девушку. - Он усмехнулся и посмотрел на носки своих ботинок. - Для вас это не составит труда.
- Какую девушку вы хотите, комиссар?
- Примерно пятнадцати - шестнадцати лет, блондинку, голубоглазую, члена Союза немецких девушек и... - сказал я, чтобы окончательно добить его, предпочтительно девственницу.
- Последнее условие несколько осложняет дело, комиссар.
- У нее должны быть стальные нервы.
- Вы что, хотите сделать из нее приманку, комиссар?
- На тигра лучше всего охотиться именно таким способом.
- Однако иногда во время такой охоты козел, которого используют в качестве приманки, погибает, комиссар, - заметил Корш.
- Как я уже говорил, эта девушка должна быть очень смелой. И я хочу, чтобы она знала как можно больше. Если она готова рискнуть своей жизнью, ей следует знать, для чего это делается.
- Где же мы поместим приманку, комиссар? - спросил Беккер.
- А уж это придумайте вы. Подберите несколько мест, где наш убийца сможет ее легко заметить, а также где мы сможем наблюдать за ней, не выдавая себя. - Корш нахмурился. - Что вас беспокоит?
В знак неодобрения он медленно покачал головой.
- Мне это не нравится, комиссар. Использовать девушку как приманку это бесчеловечно.
- А что, по-вашему, нам можно использовать? Кусок сыра?
- Главная улица, - сказал Беккер, размышляя вслух. - Что-нибудь вроде Гогенцоллерндам, где много машин, чтобы у него было больше шансов увидеть ее.
- Нет, правда, комиссар, не кажется ли вам, что это несколько рискованное предприятие? - настаивал Корш.
- Конечно, рискованное. Но что мы знаем об этом ублюдке? Только то, что он водит машину, носит форму и говорит с австрийским или баварским акцентом. Дальше можно предполагать все что угодно. Мне не нужно напоминать вам обоим, что время, отведенное нам на расследование, истекает. Гейдрих дал мне меньше месяца, чтобы найти убийцу. Поэтому мы должны пойти навстречу убийце и сделать это быстро. Единственный выход для нас - взять инициативу в свои руки и выбрать для него следующую жертву.
- Но мы можем прождать понапрасну, - сказал Корш.
- А я и не утверждаю, что это беспроигрышный вариант. Охотясь на тигра, можно загнуть на дереве, и тигр убежит.
- А как быть с девушкой? - продолжал Корш. - Надеюсь, вы не собираетесь держать ее на улице день и ночь?
- Она может "работать" днем, - сказал Беккер. - Днем или ранним вечером. Но, конечно, не в темноте, чтобы мы были уверены, что он увидит ее, а мы - его.
- Вы уловили мою идею.
- А как привязать сюда Фогельмана?
- Не знаю. Он кажется мне подозрительным, вот и все. Может быть, я ошибаюсь, но хочу все тщательно проверить.
Беккер улыбнулся:
- Полицейский должен время от времени доверять своей интуиции.
Я узнал свои собственные банальные поучения.
- В конце концов мы сделаем из вас сыщика, - заверил я его.
* * *
Она слушала свои пластинки фирмы "Гигли" с упорством человека, поставившего своей целью лишиться слуха. Желания заводить и поддерживать разговор у нее было не больше, чем у железнодорожного кондуктора. Теперь я уже понял, что Хильдегард Штайнингер была более чем самодостаточна и, как мне казалось, предпочитала таких мужчин, у которых самолюбия не больше, чем у чистого листа писчей бумаги. И все-таки, несмотря на все ее недостатки, она меня очень привлекала. С моей точки зрения, она слишком много внимания уделяла цвету своих золотистых волос, длине ногтей и белизне зубов, которые она постоянно чистила. Она была слишком пуста, а уж эгоистична без всякой меры. Если бы ей пришлось выбирать, доставить ли удовольствие себе или кому-нибудь другому, она конечно же предпочла бы первое и при этом была бы уверена, что, доставляя удовольствие себе, делает счастливым весь мир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я