https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Am-Pm/bliss/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Как это – на клипере? – недоуменно посмотрела она на него. – Ты же собирался вернуть его Гарри.
– И собираюсь, – подтвердил он. – Гарри, кажется, самому надоели эти колонии и, я уверен, он охотно составит нам на клипере компанию.
– Ну, знаешь, – у меня нет слов, – покачала она головой. – Это еще одна шалость, не так ли? Сколько у тебя еще их в запасе?
Ньюбери не отозвался. Он сидел, непривычно ссутулившись и размышляя о чем-то своем.
– По правде говоря, Натали, это становится очень серьезным, – произнес он таким тоном, словно говорил самому себе.
Натали посмотрела на него и по блеску устремленных на нее глаз поняла, что именно он считал «очень серьезным» – это привязанность к ней.
Какое-то время они ехали в полной тишине, затем Райдер заговорил о делах, связанных с предстоящим отплытием.
– Я поговорю с Хэмптоном о том, чтобы он оплатил это путешествие. Сейчас у него с финансами гораздо лучше, чем у меня. Сейчас, милая, у меня кончаются деньги и лучше всего мне добраться до Англии на корабле Гарри.
Глядя на очаровательного и упрямого искателя приключений, сидящего напротив нее, Натали в душе помолилась за всех его друзей и за него самого.
Глава 14
После того как Райдер отвез Натали домой, а Саймону помог устроиться на ночь в конюшне на сене, он почувствовал, что не может обрести душевное равновесие. Ему захотелось оседлать свою лошадь и куда-нибудь помчаться. На исполнение этого желания потребовались считанные минуты. И вот уже, рассекая холодный ночной воздух, лорд Ньюбери скакал галопом на своем большом гнедом жеребце по Кинг-стрит мимо густонаселенных домов, в которых ютилась городская беднота, прямо к Баундери-стрит. У городских ворот, слегка успокоившийся, Райдер повернул разгоряченную лошадь обратно и не спеша направился домой.
Против его желания мысли то и дело уносились далеко вперед. Через день-другой он отплывет в Англию с женщиной, которая его необычайно волновала, привлекала и интриговала. Открывались чудесные возможности показать, чего он стоит, если только он не умрет раньше от неутоленного желания. А там, в Лондоне, его ждали новые радости – он снова увидит свою любимую «нонну», как называл он свою бабушку по-итальянски. Одна лишь мысль о встрече с ней согревала его сердце. Но вместе с тем неугомонная натура Райдера наполнялась чувствами совсем другого рода, связанными с воспоминаниями о его прошлой жизни. Да, в Лондоне его ждали не только сложности, тысячи сложностей, связанных с поисками контрабандистов, но и горькие напоминания о совершенных прежде ошибках.
Но как бы далеко ни уносились его мысли, он не мог совсем оторваться от сиюминутных переживаний. Вот и этот разговор с Натали в карете в присутствии спящего на ее коленях Саймона. «Я не могу просить тебя о том, что вероятно, причинит тебе боль», – сказала она. Да, в деликатности и чуткости ей все же не откажешь. Но она и сама не сознавала, как глубоко она вошла в его сердечные переживания, заговорив о его боли.
И снова мысли перенесли его в Лондон. Там ему придется непременно встретиться с отцом, чего ему в глубине души очень не хотелось и чего он почему-то даже опасался. Тем не менее эта встреча необходима. А причины лучше Натали не объяснять, все равно она их не поймет. В его отношениях с ней, начиная с самой встречи, слишком много капризов судьбы. Что это? Судьба ведет его? Покровительствует ему? Сколько времени еще будет длиться эта благосклонность? Не станет ли все явным, когда они окажутся в Лондоне. И что будет, если Натали узнает правду?
Встреча с отцом снова растревожит боль, вызванную смертью матери. Мысль об этом поднимала с самого дна души Райдера бурю противоречивых чувств. Он грустно улыбнулся при воспоминании о Карлотте Ремингтон – высокой статной женщине с голубыми глазами и черными блестящими волосами. Его мать представляла собой настоящее сокровище. Природа щедро наделила ее благородной, добродетельной душой и чувством сострадания к неимущим. В этом она с Натали схожа. Он помнил, как в детстве помогал матери укладывать в корзине плотными рядами еду для бедных, а иногда даже сопровождал ее в благотворительных обходах лондонских трущоб, где, к его ужасу, люди обитали в темных, кишащих крысами каморках.
Пришли на память и те счастливые времена, когда его мать беседовала с ним по-итальянски или читала ему книги на итальянском. Если отец заставал их за этим занятием, то нередко бранился, поскольку считал итальянский язык неблагородным, грубым и даже вульгарным. Впрочем, это не мешало ему гордиться женитьбой на дочери флорентийского графа и особенно тем, что заполучил невесту с таким богатым приданым. Позже, когда Райдер подрос, он с матерью стал пускаться на хитрости. Если они не хотели, чтобы присутствующие понимали их, то мать произносила фразы на итальянском, а он отвечал ей на придуманной им для общения с ней смеси итальянского и английского. Еще Райдер вспомнил ее милые сентенции тех времен, когда учился переводить с итальянского. «Секрет счастливой жизни в благородном сердце, – нередко говорила она. – Будь счастлив, сын мой».
Это были и ее последние слова, обращенные к нему.
Он до сих пор тосковал по тем временам, тосковал по своей матери, которую очень любил. И то, что отец бросил ему обвинение в смерти Карлотты, неизмеримо усилило его боль и окрасило ее чувством вины. Да, это было жестокое обвинение, брошенное отцом четыре года назад…
Те ужасные слова и сейчас еще отзывались эхом в мозгу и сердце Райдера.
– Ты, ничтожный распутник, как ты посмел пьянствовать в «Уайте» как раз в тот вечер, когда твоя мать оказалась в руках воров и убийц? – кричал отец. – Ведь я предупредил тебя, чтобы ты не отпускал ее одну в эти грязные трущобы!
Райдер пытался тогда защищаться:
– Ваша милость, я не знал о том, что мать собиралась туда. А где были вы?
– Я был в парламенте, где и должен был находиться в тот момент. А вот мой беспутный сын пропивал и проигрывал в карты жизнь своей матери. Чтобы ты горел за это в адском огне, ничтожный негодяй!
Проклятье отца до сих пор причиняло Райдеру страдания, как ни старался он забыть о нем. Временами чувство вины за гибель матери становилось особенно нестерпимым и обжигало сердце нещадной кислотой. Наверное, Райдер все-таки правильно сделал, что в попытке приглушить боль уехал в колонии, постарался забыться в беспутной жизни, дешевых женских ласках.
Четыре года назад от полного отчаяния его спасло только заступничество «нонны», которая категорически отказалась поддерживать отца в его обвинениях. Какова теперь расстановка сил в Лондоне? Как настроен отец, как настроена «нонна»? Насколько велики ожидающие его неприятности? Не придется ли ему сражаться не только с врагами Натали, но и со своими недругами?
Натали проснулась на следующее утро с головной болью. Она всю ночь вновь и вновь возвращалась к своему сумасбродному решению немедленно отправиться в Англию. Ее настораживало то, что она окажется в сопровождении двух повес, один из которых спит и видит ее в своей постели. Конечно же, он сделает все возможное, чтобы соблазнить ее. Такой уж он бесстыдник, и его не исправить. Но все будет зависеть от нее. При всем своем нахальстве Райдер не опускается и не опустится до прямого насилия, в этом она уверена. А ее цель – как можно быстрее попасть в Лондон и найти там тетю Лав. Оказаться в море под охраной двоих мужчин – не самый худший вариант. Значит, надо поскорее собраться и отплывать. С этим решением она и встала.
И сразу же мысли мисс Десмонд обратились к насущным делам, связанным с управлением фабрикой, присмотром за домом. Собственно, за дом она могла быть спокойна, поскольку на добросовестного Сэмюэля вполне можно положиться. Сложнее с фабрикой.
Как ни крути, а ее придется оставить на Родни. Этого безвольного, беспутного Родни. Из-за своей пьяной безответственности он, несомненно, запустит весь учет и к возвращению Натали доведет фабрику до разорения.
Тем не менее, следовало найти его и поставить в известность о своем предстоящем отъезде. И Натали направилась вниз, где обитал ее кузен. У двери в гостиную она неожиданно остановилась, услышав незнакомый сердитый женский голос.
– Родни, ты опять пил? – строго спросила женщина. – В таком состоянии я не могу взять тебя на собрание общества святой Цецилии. У тебя безобразное состояние! Увидев тебя таким, мама упадет в обморок, а с папой случится удар.
– Ну, Пруденс, клянусь, я только слегка промочил горло, – захныкал кузен. – Сейчас выпью чашку-другую кофе и все будет в порядке…
– Ты обещал мне, что не возьмешь и капли спиртного в рот? – бушевала женщина. – Отвечай, обещал?
– Обещал, дорогая, обещал, – признал свою вину кузен все тем же плаксивым тоном. – Мне, право, очень жаль, дорогая, что я подвел тебя. Ты простишь меня?
Натали многое уже поняла и отважилась войти в гостиную. Как она и ожидала, явно подавленный Родни, бледный, с мутными глазами, сидел в плетеном кресле и пытался поднести трясущимися руками ко рту чашку китайского фарфора с черным кофе. Рядом с ним стояла элегантная молодая женщина в сиреневом шелковом платье и такой же шляпке.
– Доброе утро! – сказала приветливо Натали.
Оба одновременно посмотрели в ее сторону, и мисс Десмонд с удовольствием отметила, что у Пруденс нежная матовая кожа и мягкие блестящие каштановые кудряшки, которые слегка выбивались из-под шляпки.
Родни поставил чашку и попытался подняться.
– Э-э, Натали, – не без труда произнес он. – Позволь представить тебе мисс Пруденс Питни… Пруденс, это, дорогая, моя кузина Натали Десмонд.
Гостья живо подалась вперед и протянула Натали руку.
– Здравствуйте, мисс Десмонд! – с доброжелательной улыбкой произнесла она. – Родни с таким восторгом говорил о вас.
Натали пожала руку девушке. Ей с первого взгляда понравилась эта прямодушная молодая дама.
– Я тоже рада познакомиться с вами, и называйте меня Натали, – предложила мисс Десмонд.
Затем она повернулась к Родни и некоторое время смотрела на него выразительным взглядом, под которым тот почувствовал себя неуютно.
– Кажется, вы собирались уходить, – сказала ему Натали. – Если так, то не смею задерживать вас.
Покраснев, Родни рухнул снова в кресло.
– Думаю, мне надо выпить хотя бы одну чашку кофе, прежде чем мы пойдем, – с большим трудом и перерывами произнес он длинную фразу.
– Непременно выпить, и даже не одну, – посмотрев на кузена обжигающим взглядом, согласилась Натали.
Затем она обернулась к мисс Пруденс и произнесла доверительным тоном:
– Пока Родни подкрепляется, мы можем перекинуться в холле парой слов.
Это предложение заметно смутило гостью, тем не менее она не подала вида и уверенно кивнула головой в знак согласия.
– Я не намерена сразу же после нашего знакомства обременять вас заботами, – сказала Натали, как только они прошли в холл. – Но дело в том, что я сейчас нахожусь, мисс Питни, в затруднительном положении, которое имеет прямое отношение к Родни.
– Называй меня, пожалуйста, просто Пруденс и на «ты», – предложила гостья. – Я буду рада помочь, если это в моих силах.
С каждой минутой Пруденс нравилась Натали все больше, пробуждая все нарастающее чувство симпатии.
– Прекрасно. Родни уже говорил тебе, что его мать исчезла?
– О, да. Очень прискорбное стечение обстоятельств.
– Так получилось. Но я только что узнала кое-что о ней. Есть основания считать, что тетя Лав вернулась в Англию…
Пруденс, не дожидаясь окончания фразы, захлопала в ладоши.
– О, как замечательно! Родни будет в восторге, когда услышит, что с его матерью все в порядке.
– В любом случае, будем надеяться, что с ней ничего плохого не случилось. Но, чтобы убедиться в этом, мне нужно немедленно отплыть в Лондон.
Пруденс на несколько секунд задумалась. Искорки в ее глазах говорили о том, что мысль девушки работала легко и стремительно.
– Все понятно, – сказала она. – Как ты считаешь, Родни захочет поехать с тобой?
– Он ни в коем случае не захочет покидать твое общество, – сказала Натали с улыбкой. – Но дело еще и в том, что ему нужно остаться здесь, чтобы до моего возвращения управлять фабрикой. Знаешь, ведь это его фабрика!
– Разве? – вполголоса произнесла Пруденс.
Судя по всему, сообщение мисс Десмонд о том, что Родни является владельцем фабрики, оказалось для нее неожиданностью.
– Но управлять в таком состоянии фабрикой Родни, конечно же, не сможет, – откровенно высказала Натали то, что ее волновало.
– Я понимаю, – согласилась Пруденс.
– Нечаянно я слышала часть вашего разговора, – продолжала Натали. – И подумала о том, что ты могла бы иногда проверять Родни, пока я в отъезде. Мне показалось, что ты это сможешь.
– О, Натали, на этот счет можешь не беспокоиться, – засмеявшись, сказала Пруденс.
– Действительно можно не беспокоиться? – переспросила мисс Десмонд.
– Безусловно, – подтвердила гостья. – Правда, иногда мне приходится быть суровой с твоим кузеном, но я вовсе не собираюсь бросать его. Я уверена в том, что он на пути к исправлению. Мама согласна с этим.
– Даже мама согласна? – вскинула брови Натали. – Так значит, ты берешься за него основательно?
– Конечно, – пожала плечами гостья. – Только скажи мне, что конкретно я должна делать.
– О, благослови тебя Господь! – произнесла Натали, подняв глаза к небу.
Затем она перечислила, что, по ее мнению, необходимо сделать, чтобы удержать Родни от падения.
– Прежде всего, постарайся отвадить его от бренди и пивных. Напоминай ему, чтобы он почаще бывал на фабрике. У него достаточно знаний и умения, чтобы успешно управлять ею. Если же тебе потребуется помощь для решения производственных вопросов, то обратись к моему помощнику Гиббсону.
– Значит, мистер Гиббсон? Я обязательно запомню, не беспокойся, Натали. Я позабочусь о том, чтобы Родни ежедневно работал за письменным столом. Я верю, что твоему кузену нужно приложить лишь немного старания и его дела пойдут блестяще. Папа с этим согласен.
– Папа тоже с тобой согласен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я