https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/110x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Хобот пронес Ники мимо одной головы, потом как будто показал еще одной, а потом начал им размахивать в воздухе, словно маятник. Ники чувствовал себя как на качелях в парке аттракционов: сидишь на доске, висящей на цепях, а тебя носит взад и вперед. Он решил послушаться девочку и сунул в карманы свое оружие, которое ничем не могло ему сейчас помочь. Так у него хотя бы руки будут свободны. И хорошо сделал, потому что в следующий миг обруч расслабился, и он полетел вниз головой. Однако нога его, непонятно как, зацепилась за краешек обруча, и мальчик повис в воздухе. Кровь прихлынула к голове, перед глазами поплыли круги. Но надо было что-то делать. От этой качки можно и умереть.
Он собрался с силами, сделал рывок и обхватил двумя руками то, что так безжалостно его качало. И тут же почувствовал боль в щиколотке. Если бы как-нибудь высвободить ногу, можно бы и прыгнуть, потому что чудовище ослабило хватку. Но вот оно выпустило ногу Ники и вытянуло хобот прямо, как телеграфный столб. Ники немедля съехал по нему вниз и ступил на землю. Однако тут же охнул от боли: в щиколотку будто вонзился нож. Надо было бежать как можно быстрее, но он не мог и шагу ступить. И тут его опять схватили, на этот раз – за локоть.
– Не двигайся!
Это сказала Нуми. Надо же, он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, а она преспокойно стоит себе на месте!
– Ники, поверь мне, бежать нет смысла. Я уже сколько раз пробовала, но они опять меня ловили и начинали подкидывать. Стой спокойно. Мне почему-то кажется, что они не хотят нам зла. Им просто интересно нас рассмотреть…
Может, она права? Ведь чудовище в конце концов отпустило его. Но что это за чудовище?
Снизу ребятам были видны только гигантские ноги, будто колоннада у парадного входа в Народный театр. И еще прямо перед ними неподвижно и вяло висел огромный хобот. Больше ничего рассмотреть не удавалось – ведь нельзя рассмотреть огромное здание, когда стоишь близко от него.
– Нуми, кто они такие? Ты хоть что-нибудь узнала?
– Нет, но их излучения не внушают ничего тревожного. Мне кажется, они не враждебны.
– Давай потихоньку двигаться назад, – предложил он шепотом, будто боялся, что его услышат, и взял Нуми за руку.
Ники осторожно попятился и потянул за собой Нуми, но хобот тут же преградил ему дорогу. На кончике его было нечто вроде копыта или огромнейшей ладони. Эта самая ладонь растянулась вширь, расправила складки морщинистой кожи, и оттуда показались длинные пальцы с острыми когтями. Ники в ужасе отпрянул и упал на траву.
– Не шевелись! – снова предупредила его Нуми.
Пальцы охватили шлем мальчика и потихоньку потянули кверху, будто хотели поставить его на ноги. Потом стали осторожно ощупывать скафандр, словно проверяли, не сломалось ли что-нибудь. И тут Нуми – ох уж эти девчонки, хотя б и пирранские! – вместо того, чтобы воспользоваться обстановкой и удрать, сделала то, чего Ники никак не ожидал.
Она медленно подошла к хоботу, прислонилась к нему и начала его гладить и похлопывать по нему, как люди гладят и ласкают любимую кошку или, в крайнем случае, лошадь. Хобот выпустил Ники и повернулся к девочке, и она еще теснее прижалась к нему, не переставая поглаживать. Хобот схватил ее, понес к голове, которая смотрела сверху во все свои вытаращенные глаза-пластинки. Сейчас этот зверь ее проглотит! Ники совсем онемел от страха. Он даже и думать забыл о бегстве, хотя момент был подходящий. И потому не будем приписывать ему чрезмерную храбрость. Он просто с трудом соображал в эту минуту.
Нуми уже поравнялась с головой, разинувшей пасть с огромными челюстями. Ну и челюсти! Если чудовище собралось пообедать, то их с Нуми ему хватит на один зуб! А Нуми хоть бы что, она и челюсти погладила! Правда, сбоку. Они оглушительно щелкнули, открылись, опять закрылись. Тогда Нуми осторожно высвободилась из объятий хобота и ступила на голову зверя, тоже чудовищную и по виду, и по размерам.
Она вела себя как малый ребенок, который бесстрашно подходит ко льву, потому что считает его игрушкой. Вот, и с другой стороны поднялся такой же хобот, она и его гладит точно так же и даже показывает, чтобы он брал ее за талию, а не за руки. Вот второй хобот поднял ее и понес… к другой такой же голове. Поднес к глазам, а глаза – с колеса грузовика, не меньше! Нуми и на эту голову ступила как на край крыши. Спокойно выпрямилась и прошлась взад-вперед.
– Иди и ты сюда! – услышал Ники ее голос в шлемофоне. – Отсюда лучше видно. Буф-ф! Ничего не понимаю! Где чья голова, где чье тело?
И тут Ники пришла разумная мысль. Раз Мало доставил их сюда, на эту планету, и спокойно стоит себе на поляне, значит, он знает, что здесь им не грозит никакая опасность. Ведь недаром же он – Спасающий и Охраняющий жизнь! Ники успокоился и решил обойти зверей по земле и получше их рассмотреть. Ему казалось, что он обходит гигантские стволы деревьев, среди которых еще недавно пробирался в лесу, – такие у них были толстые ноги и такой сморщенной и загрубевшей, как кора, была у них шкура. Одна, вторая, третья, четвертая… еще одна… и еще одна… Внезапно откуда-то сверху к нему потянулась какая-то штуковина, гибкая, как шланг, сужавшаяся книзу. Что это, хвост или хобот? Рассмотреть он не успел, помешали руки, которые он инстинктивно вытянул перед собой для защиты. Что-то легонько коснулось его, и он поступил так же, как его храбрая спутница с Пирры: обнял этот хвост (или хобот?), погладил его и потянул к себе. Бережно штуковина обхватила его и стала поднимать наверх с быстротой скоростного лифта. Через мгновение Ники уже стоял на ногах. Живой лифт, извиваясь, как змея, уходил в сторону, а Нуми махала ему рукой с расстояния пяти-шести метров:
– Эй, Ники, добро пожаловать к невиданным и неслыханным зверям!
Надо же, она еще и смеется! Ну и девчонка! Ведь каждый, кому удавалось забраться на спину такого чудовища, прекрасно знает, что в такой ситуации человеку не до смеха.
4. Нуми придумывает земные слова. Нужен ли в космосе зонтик. Со скольких сторон следует смотреть на вещи
Там, где родился Ники, говорят: у страха глаза велики. Нам неизвестно, есть ли такая поговорка на Пирре, но зато мы знаем, что Нуми увидела куда больше животных, чем их было в самом деле. Сначала ей показалось, что их несколько, потом – что двое, а в конце концов оказалось, что животное всего одно. Наверное, у страха глаза велики во всей Вселенной. И если так, значит, мы открыли еще один закон природы.
У гигантского животного было две головы, причем с каждой свешивался гибкий хобот, множество ног, точное число которых оказалось невозможно установить даже сверху, и два похожих на хобот хвоста, которые тоже умели хватать предметы с ловкостью человеческих рук. По спине его проходила глубокая борозда – совсем как впадина между двумя холмами.
Пока ребята разгуливали по спине гигантского животного и выглядывали то с одного его бока, то с другого, оно тронулось с места. Двигалось оно с удивительной легкостью и быстротой.
– Это потому, что здесь слабая гравитация, – сказала Нуми. – У нас такая туша не смогла бы жить. Ее бы придавила собственная тяжесть.
– Да, но нам-то что делать? – спросил ее Ники: он был уверен, что теперь они попали в безвыходное положение – с такой высоты и вовсе невозможно удрать.
– А это тебе решать – ведь это ты хотел увидеть неведомых зверей.
В голосе Нуми не было насмешки, но как следовало понимать ее слова в том положении, в котором они находились? Мало того, она еще и растянулась на спине животного, будто собиралась отдыхать.
– Буф-ф! У меня все кости переломаны. А ты легко отделался. Оно увидело, что ты похож на меня, и оставило тебя в покое. А меня, должно быть, исследовало. Ты не представляешь себе, как оно меня качало и кидало во все стороны! Хорошо, что скафандр выдержал!
– Конечно, он тебя исследовал! Он же сразу понял, что ты – экспериментальное существо!
Нуми ничуть не обиделась, не то что раньше, когда он обращался к ней с разными словами вроде: «Эй, экспериментик, как жизнь?» Она только сказала:
– Раз ты опять ко мне придираешься, значит, все в порядке.
Ники улегся рядом с девочкой.
– Ты права, – сказал он. – В нашем положении самое главное – спокойствие, крепкие нервы и здоровая пища, как говорят земные доктора. Я бы с удовольствием съел таблетку-другую.
– Я уже съела одну, – отозвалась Нуми. – Чудесное изобретение – эти наши таблетки!
– Чудесное для тебя. А я, сколько их ни глотаю, все равно хочу есть, когда жевать нечего.
Тут Нуми показала, что и она умеет поддразнивать; а когда они с Ники познакомились, она совсем не знала, как это делается. Ведь для того различные цивилизации и стремятся узнать друг друга, чтобы поучиться одна у другой разным полезным вещам.
– Знай я, что мы с тобой встретимся, – сказала Нуми, – я бы заказала специальный шлем, набитый жвачкой.
Ники ничего не ответил, потому что глотал вторую питательную таблетку из соответствующей трубочки в шлеме. Снова у него в желудке создалось ощущение полноты и сытости, но ведь земной житель привык пережевывать пищу, и челюсти у него сводило от голода. Жвачка лежала в кармане, снять же с головы шлем в атмосфере этой планеты он никак не мог. И потому мальчик стал смотреть в небо, которое со всех сторон затянули черные тучи.
– Наверное, пойдет дождь. Надо было захватить с собой в космос зонтики.
У зверя, на котором они ехали, зонтика, наверняка, не было, и он припустился бежать еще быстрее.
– Интересно, куда оно нас везет? – спросила Нуми.
Ники, задетый тем, что она не обратила внимания на его шутку о зонтиках, огрызнулся:
– К себе домой, деткам показать. Пускай и они посмотрят на диво-девчонку с двумя мозгами.
– Ну вот, Ники, ты опять, – огорчилась Нуми.
– А что ты меня спрашиваешь! Откуда я знаю!
– Значит, тебе не кажется странным, что у этого существа две головы, а то, что у меня два мозга, тебя раздражает! И это называется, ты меня любишь!
Ники тук же возмутился:
– Когда это я говорил, что люблю тебя?
– Но ты только что бросился спасать меня!
– Это совсем другое дело. Разве вы у себя на Пирре спасаете только тех, кого любите?
– У нас на Пирре мы все любим и уважаем друг друга. Потому что нет ничего дороже человека.
– Это совсем другое дело. И мы тоже… Ники хотел было сказать, что на Земле то же самое, но спохватился: и без своих телепатических способностей Нуми сразу поймет, что это неправда. Ведь тот тип, сторож на выставке, да и публика тоже, приняли ее не только без любви, но и без уважения. И потому он добавил: – Я хотел сказать, что ведь и вы любите не всех одинаково, разве не так?
– Буф-ф, – вздохнула Нуми. – Не хочется спорить. А ты – большой спорник!
Николай захихикал.
– Нет такого слова!
– А как вы называете человека, который спорит по любому пустяку?
Ники промолчал, и Нуми торжествующе воскликнула:
– Вот видишь – спорник. Это я придумала такое слово!
– Ты сама спорница! – огрызнулся Ники. – Нет такого слова!
– Нет, есть! Раз что-то создано, значит, оно существует. Нуми создает слова, а Ники жует жвачку! – поддразнила его девочка и вскочила с места, словно боялась, что он ее стукнет в отместку за жвачку, которую она терпеть не могла.
Но она вскочила не поэтому. Просто ей пришла в голову одна идея. Девочка подбежала к ближайшей шее зверя, которая была длиной чуть не с километр, и ловко стала карабкаться по морщинистой шкуре. Зверь как будто догадался о ее намерении; он повернул к девочке голову и опустил ее пониже. Добравшись до лба животного, Нуми распростерлась на животе и замерла.
– Эй, ты что там делаешь? – не выдержал Ники.
– Хочу понять, о чем оно думает. – Эта странная девочка ни разу не назвала чудище или зверем или животным. Для нее каждая живая тварь была существом. – Я чувствую какие-то сильные излучения.
– Раз он такой большой, то и мысли у него должны быть большие, – брякнул Ники, но, поймав укоризненный взгляд девочки, добавил: – Я шучу, конечно.
Тут вторая голова потянулась к Нуми и разинула чудовищную пасть, будто хотела проглотить ее или что-то ей сказать. Ники задрожал. Гигантские челюсти два-три раза щелкнули над самым шлемом девочки, а она совсем спокойно сказала:
– Интересно, излучение у них совсем разное. Как будто одна голова думает одно, а другая – другое. Правая очень волнуется.
– Наверное, они тоже спорят, – поддразнил ее Ники. – За свою долгую и нелегкую жизнь я не раз убеждался, что стоит двум головам оказаться вместе, они тут же начинают спорить.
Нуми рассердилась – его болтовня мешала ей сосредоточиться.
– Перестань рассказывать мне про свою долгую жизнь, не то я его попрошу, чтобы оно тебе ее укоротило! Вот ей скажу! – и она легонько стукнула пальцами по оскалившейся голове, которая придвинулась совсем близко к ней.
Голова защелкала зубами еще сердитей. Тогда другой хобот вытянулся, схватил Нуми за ногу и швырнул ее к Ники. Упав плашмя, Нуми тут же озадаченно присела.
– Буф-ф! – сказала она. – Ничего не понимаю. Зачем это оно?
– Не дает спорить.
Задняя голова удалилась с угрожающим рычанием.
– Ой, Ники! Она, кажется, хотела проглотить меня! – испугалась маленькая пирранка.
– Ну да! Если бы хотела, то съела бы.
– А может, это другая голова ей помешала. У нее излучения тоже сильные, но спокойные. Ведь это ее хобот спас меня.
– Это тебе кажется! Если тебе муха сядет на лоб, ты же ее прогонишь? Вот и мы для него все равно, что мухи.
– Но оно проявило интерес ко мне!
– Нам неизвестные мухи тоже интересны.
Нуми опять рассердилась.
– Слушай, спорник, если ты не будешь мешать, я все же попытаюсь что-нибудь понять. Помолчи немножко, прошу тебя, пожалуйста. Не одного же тебя мне слушать!.. Буф-ф, отсюда трудно уловить, излучение от обеих голов сливается, и не поймешь, где чье. Надо подойти поближе.
Но Нуми так и не удалось ничего понять. Не успела она подобраться к гигантской шее, как в почерневшем небе раздался оглушительный грохот, и яркие молнии разорвали его на сто кусков. Оба хобота схватили каждый по пассажиру и нырнули с ними под необъятное брюхо чудовища.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я