https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Фантастам вон легко, насочиняют всякого, и им почему-то верят. А если то же самое на полном серьезе начнет рассказывать историк, его и слушать не захотят. И все-таки он обязан поведать о случившемся с ним, иначе это всю жизнь будет лежать на нем тяжким грузом.
Однако он решил сочинить, на всякий случай, более убедительное начало своей истории со студенткой из будущего. В его воображении эта любовная история была действительно фантастической, и мы, читатель, оставим кандидата наедине со своим счастьем.

Циана вышла из машины и осмотрелась по сторонам со смешанным чувством любопытства и страха. Интересно, в каких же безднах времени затерялся институтский полигон, на котором она должна была приземлиться? Всюду на траве валялся мусор, и это свидетельствовало о том, что она привременилась в другом веке. Однако обстановка и окружавшая природа казались Циане знакомыми. Но да разве мало насмотрелась она исторических фильмов?
Циана поддела ногой сплющенную пластмассовую банку и склонилась над грязным обрывком газеты, увиденные на нем число и год озадачили ее. Она снова огляделась, на этот раз в надежде, что вот сейчас из-за кустов, росших у реки, выглянет какой-нибудь здоровенный и красивый варвар, который… Ах да, что-то подобное уже, кажется, ей снилось.
Но никто не показался, и Циана подумала про себя: «Да, с таким воображением историка из тебя не получится! А если будешь продолжать торчать здесь, то даже прав на вождение темпоральной машины не получишь». И Циана решила запрограммировать обратный полет так, чтобы данные об этой недозволенной остановке и незнакомом времени отсутствовали.
Люк закрылся, и машина тотчас же взлетела, однако на высоте, где она должна была перейти от полета в пространство к полету во времени, неожиданно дала сбой. Циана без особой тревоги подождала, когда автомат устранит неполадки, по автомат бездействовал. Циана внимательно осмотрела все приборы на панели, расположенной вдоль кабины, и обнаружила, что на одном из них отошел контакт. Циана присоединила контакт, зеленый сигнальный глазок темпоральной программы мгновенно вспыхнул, и счетчик времени стал быстро вращаться.
Довольная собой, Циана улеглась в пилотском кресле и подумала: «Ну, я покажу этому инженеру-эксплуатационнику, этому ассистентишке профессора по темпоральным полетам, который строит из себя влюбленного, а отпускает меня в полет в неисправной машине! Ведь это же полнейшая безответственность! Ну да ладно, как говорили древние: слава богу, что ничего не случилось!»
Она несколько раз мысленно прокрутила в уме, как устроит взбучку Александру и как он будет краснеть и просить прощения. Но потом ей стало жаль его.
Встреча, которую устроили Циане профессор с Александром, спутала все ее планы. Профессор прямо-таки сиял, а Александр даже раздобыл где-то роскошную темно-красную розу.
– Поздравляем с первым полетом во времени! – пожал ей руку профессор. – Ты отлично справилась с заданием, Циана.
Она ответила скромно «спасибо», а про себя подумала: «Подождите, я вам еще покажу! Вот получу диплом, тогда…»
И увидела себя мчащейся сквозь века в прошлое. Но это была обыкновенная мечта начинающего историка.

БОГ НА МАШИНЕ

Он шел за нею следом, любуясь ее изящными белыми ножками, ступавшими неуверенно по брусчатке. Пурпурные аппликации на схваченном широким поясом хитоне говорили о том, что она – одна из самых роскошных гетер, с которой непозволительно заговаривать на улице и которые заводили знакомства только через влиятельных лиц.
– Красавица! – окликнул он ее.
Но Циана не расслышала, так как буквально пожирала все вокруг глазами новоиспеченной исторички. Она разглядывала знакомые по учебникам строения, женщин, которые в свою очередь глядели ей вслед. Это были коренастые толстые матроны с загрубевшими от пыли и солнца ногами, в застиранных хитонах и хламидах. (Последнее, разумеется, им можно было простить, ведь стиральная машина еще не была изобретена.) Циана просто ликовала. Роль гетеры, которую она выбрала для себя, была самой подходящей. Это не ограничивало ее контакты с древнегреческим обществом. Гетеры, если верить данным компьютера двадцать четвертого века, Пыли свободными женщинами, знавшими науки и искусства, они так же являлись компаньоншами и приятельницами интеллектуалов. Знаменитая Аспазия была до такой степени свободомыслящей и своенравной, что даже божественному Праксителю стоило немалых трудов спасти ce от заточения, к которому ее приговорили за свободомыслие. Циана уповала на успешное завершение своей миссии, так как сразу заметила восхищение во взоре заговорившего с нею мужчины. Точно так же смотрели на нее и двое вооруженных бойцов, сопровождавших своего важного начальника.
– Красота, воссиявшая над городом, подобно розовоперстой богине зари, – обратился к ней важный господин, – не уделила бы ты мне немного времени?
Циана посмотрела на говорившего. Перед нею стоял низкий, некрасивый, с отвисшим животом человек. Но она мило улыбнулась ему и ответила:
– С удовольствием.
– А когда и где ты примешь меня?
– О, – сконфузилась молодая историчка, только сейчас догадавшись, что речь идет не об интеллектуальных беседах. И стала размышлять, как бы от него отделаться. Она сказала первое, что пришло в голову: – Одна из моих сестричек в таких случаях говорила: вы любите красоту, а я деньги. Так что давайте без задержки удовлетворим взаимные желания.
Эту цитату Циана вычитала из книги Лукиана «Разговоры меж гетерами», но позабыла, что сей сатирик творил несколькими веками позже. Недоумение, отразившееся на лицах мужчин, свидетельствовало о том, сколь неуместно было сказанное. Важный господин ухмыльнулся и произнес:
– Надеюсь, мы договоримся. Я начальник городской стражи.
Циана, конечно, не знала, что начальники городской стражи не привыкли, чтобы у них требовали денег. Обычно они требовали их с других.
– Кто из вас подскажет мне, как найти Фрину? – обратилась Циана к мужчинам.
– А кто она такая?
– Ты не знаешь столь известную гетеру? Она приятельница Праксителя.
– Праксителя знаю, но никакой Фрины в городе нет.
– Не может быть, она должна была жить именно в это время!
– Что-что? – не понял ее странною высказывания начальник, отнеся это на счет несколько необычного эллинского языка красавицы. – А откуда ты будешь, красавица, коль твои благоуханные уста произносят наши слова столь необычно? (Начальник некогда обучался риторике у самого дешевого афинского учителя.)
– Из Милета, – нараспев произнесла Циана, пересказывая свою недавно заученную биографию. – Моя мать умерла рано, и отец нанял мне в няньки родоску Родоска – имеется ввиду уроженка острова Родос, расположенного в Эгейском море.

и эфиопскую принцессу…
– И куда же ты идешь сейчас? – бесцеремонно прервал ее начальник, так как знал, что большинство гетер выдавали себя за княжескихдочерей.
– К Праксителю. Покажешь, где он живет?
Лицо начальника скривилось, словно он съел испорченную маслину. «С тех пор, как в моду пошли всякие философы, художники и писатели, самые красивые женщины Эллады к ним липнут», – мстительно подумал он и ответил:
– Вот пройдешь еще немного вниз по улице, а дальше спроси любого – каждый скажет. Так когда мы увидимся?
– Это скажешь ты, сын Ареса. Когда у тебя будет свободное время и удобное место, дай знать.
– А где искать тебя?
– К Праксителю обратись, он будет знать, где я нахожусь.
Начальник стражи снова изменился в лице. Ему не хотелось иметь дел с популярным скульптором, но и самому искать место для встречи было вовсе не безопасно. Жена предупредила его: «Если застану тебя с гетерой, голову оторву!» А почему она так ревновала его к гетерам, а не к рабыням и наложницам, один только Зевс ведает. И все же надо быть осторожнее, ведь в свое время тесть дал золото, чтобы он купил себе это начальническое место, которое сейчас занимает.
– Хорошо… Надеюсь, ты уже заплатила дань? – намекнул он еще раз этой красивой дурочке, как будут обстоять их денежные взаимоотношения.
Циана с готовностью полезла в карман, скрытый в складках хитона, где была спрятана пригоршня специально приготовленных золотых и серебряных монет.
– Если надо, заплачу. Тебе платить?
– Э, да ты совсем новичок! – засмеялся начальник стражи.
– Новичок! – призналась молодая историчка.
– Ладно, что касается дани, договоримся… Когда обустроишься, заимеешь клиентуру, тогда… Я помогу тебе наладить контакты с двумя-тремя богачами, но и ты должна постараться, чтобы я мог рекомендовать тебя…
– Постараюсь, – пообещала Циана, хотя ей и не вполне было ясно, что именно она должна делать. Для нее сейчас было главным отделаться от этого неприятного человека, который предлагал ей какой-то гнусный союз.
Миссия Цианы заключалась в том, чтобы встретиться с Праксителем и по возможности узнать, кому именно принадлежит несколько известных скульптур, о которых историки и искусствоведы спорят уже в течение ряда веков.
– Желаю тебе успеха! Скоро ты услышишь обо мне, солнцеликая, – проявил к ней благосклонность начальник стражи. – Загадочная женщина! И все на ней необычное: и ожерелье, и заколки в волосах, и духи, – вздохнул он, глядя вслед удалявшейся Циане. – И вон за данью сразу полезла в карман! Может, в самом деле какая-нибудь обедневшая принцесса, решившая стать свободной женщиной? Ее хитон наверняка из Милета. Только там производят такие тончайшие ткани. Прямо как Аспазия! Когда-то и она вот так появилась, неожиданно. Никто так ничего и не узнал о ее происхождении: но денег у нее было столько, что она в состоянии была открыть школу для женщин…
И еще он вспомнил, что Аспазия была любовницей Сократа, а затем женой Перикла… Теперь вот эта гетера… И ведь к Праксителю пошла сразу, не к кому-нибудь.
– Распоясались эти философы и художники, – сказал строго своим телохранителям начальник стражи. – Демократию они понимают так: делай что хочешь! Но… – начальник громко рыгнул, поскольку совсем недавно переел голубцов из виноградных листьев, которые его жена готовила ну просто великолепно, и довольный неожиданно получившимся каламбуром, закончил весело: – Но я покажу этим голубчикам!
Первое открытие, которое сделала Циана после встречи с городской стражей, было таковым: в мире эллинов красота действительно является огромной силой. Однако не стоит рассчитывать только на красоту. Вот почему, прочитав помещенную над фризом надпись «калоскай агатос» (будь прекрасен и доблестен), она тем не менее настроилась скептически. Этот лозунг, положенный в основу народного воспитания и подхваченный Периклом еще сто лет назад, дал хорошие плоды в архитектуре и искусствах. Им руководствовались гетеры в любовном своем мастерстве. Но люди, подобные начальнику стражи, не были ни прекрасными, ни доблестными. Да и в троих мужчинах, сидевших в прохладе мраморной беседки, не было ничего привлекательного.
Циана попыталась отгадать, кто из них Пракситель, однако все трое были с растрепанными сальными волосами, а под застиранными, неопрятными хламидами вырисовывались отвратительные животы. И вообще, пройдя чуть ли не весь город, в том числе мимо агоры Агора – у древних греков народное собрание, я также площадь, где оно проходило, по сторонам которой находились храмы, государственные учреждения, портики с торговыми рядами.

, Циана не встретила ни одного человека, лицо или фигура которого были бы столь красивы, как скульптуры, расставленные во дворе Праксителя или же находящиеся в античных отделах музеев будущего. Циана нащелкала сотни фотографий вмонтированным в ожерелье минифотоаппаратом, дабы жители ее века узнали доподлинную правду о столь восхваляемой древности.
– Хаире! – обратилась Циана с приветствием свободных граждан древности, что на болгарском языке двадцать четвертого века звучало бы приблизительно как «радуйся» или «будь весел».
Все трое, оторвавшись от какого-то папируса, подняли головы, но не обрадовались, а старший прорычал:
– Совсем нет покою от этих курв!
Он употребил слово, которое Циани не поняла, однако по тону, каким это слово было сказано, его вполне можно было отнести к разряду неприличных. Однако Циана спросила вежливо:
– Это ты Пракситель? – и добавила: – Я не ожидала от тебя такого отношения.
– Зачем я тебе? – окликнул ее самый молодой из троицы, так же невежливо, как и старик.
– Тебе нужна натурщица?
Скульптор посмотрел на нее, как смотрит торговец мулов на товар, и ответил:
– Не нужна.
– Я не стану просить у тебя денег, – поспешила заверить его Циана заискивающим тоном, поскольку время пребывания в этой эпохе у нее было ограничено, а сделать предстояло немало.
– А что же ты будешь просить? Насколько я знаю, вы, сестрички, уже ничего даром не даете.
Сквозившая в его словах ирония говорила о том, что либо он пережил какую-то личную драму, либо с ходом времени что-то изменилось, о чем она не знает.
– Пока я попрошу немного воды. Я иду издалека. Очень жарко, – сказала Циана.
Он подал ей знак, чтоб входила, и указал на два меха, брошенных в ногах мужчин, похожих на зарезанных овечек.
Кокетливая походка Цианы не привлекла внимание мужчин.
«Уж не мальчиков ли они предпочитают? – забеспокоилась Циана. – Кто их поймет, этих греков!» Мех с водой шевелился в ее руках, вырывался, как порывающееся убежать животное. Циана не училась пить из меха, поскольку полагала, что эллины пользовались только амфорами, чашами и чудесными сосудами, которые она видела в музеях.
Мужчины взорвались смехом, который метрики много веков спустя назовут «гомеровским». Однако Циана расценила это как проявление бескультурья. Тем более, что никто из мужчин не предложил ей свою помощь.
– Эй, уж не царская ли ты дочь? – досыта насмеявшись, шлепнул ее по заду Пракситель. – На, пей! – подал он ей свою огромную бронзовую чашу с разбавленным вином. Циана была иммунизирована против всех болезней древности, но с трудом подавила чувство брезгливости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


А-П

П-Я