https://wodolei.ru/catalog/installation/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ
(послесловие автора)
Если сейчас Вы читаете эти строки, значит чудо свершилось, и мой авторский комплект книга+пластинка увидел-таки свет. Строки же эти я пишу в момент, когда шансов на его появление в свет практически нет. Но есть надежда. (Как-то высокопарно вышло; я, честное слово, не хотел.)
Раздумывая в очередной раз о судьбе сего проекта, я понял, что, возможно, больший интерес представляет не столько предмет его, сколько история создания. (Если конечно что-то вышло.) По степени глобальности история эта находится где-то между драмой и мышиной возней; есть в ней и комические эпизоды.
Кроме того, мне хотелось бы так или иначе отметить всех, кто помогал мне в той или иной степени.
1. История проекта
Дело было так. Однажды, году в 90-м, мне (живу я в Томске) позвонили из Алма-Аты и сообщили, что некоему МЖК попался на глаза обрывок киргизской газеты (пусть не пугает вас эта географическая путанница, дальше будет еще круче) с отрывком моей повести "Ежики в ночи". Девушка, назвавшаяся Мариной, сказала мне , что этот отрывок на обрывке ей понравился и предложила мне выслать эту повесть и что-нибудь еще на конкурс, который проводит этот МЖК. По итогам конкурса будет издан сборник.
Я не гнушаюсь подобными предложениями. И я высылал рукопись по указанному адресу в Алма-Ату. Тишина. Выслал вторую, на этот раз с запиской: "Откликнетесь. Напишите о результатах"... Третью отправил уже с ругательным письмом, мол, "я вам не навязывался, какого черта не отвечаете?!" и т.п. Казахстан молчал, как глухонемая рыба.
В 91-м году Боря Завгародний пригласил меня в Волгоград на встречу фенов - так называемый "Волгакон". И там, в беспросветном пьяном угаре (вообще, не знаю алкашей круче фенов, а Завгар - достойный предводитель их), в пиве и в арбузах красавец-мужчина Алан Кубатиев подвел ко мне полноватого усатого мужчину с мечтательным взглядом и представил мне его, как Аркадия Кейсера.
Аркадий сказал:
- Юлий, я руководитель той алма-атинской фирмы, в которую ты высылал свои рукописи и не получал ответа. Дело в том, что, когда я получил первую, фирма уже лопнула, но повесть мне понравилась, и я решил пока ничего не отвечать. А сейчас я руковожу новой фирмой и хочу издать твою книжку.
И мы подписали договор. И отметили это дело бутылкой коньяку. И на радостях я взял гитару и стал петь всяческую ерунду, написанную мной в разные годы.
Аркадий слушал-слушал и вдруг говорит: "А давай в книгу поместим еще и гибкую пластинку с твоими песнями". Я засмеялся: "Такое я видел только в Большой Советской Энциклопедии: там пластинка с речами Ленина..." Он подумал-подумал и говорит: "Тогда, давай, выпустим диск-гигант." Тут я слегка испугался: "Это сдишком круто. Одно дело повести: отдал вам рукописи и все, другое - диск. Ведь сейчас у меня есть только песенки под бренчание гитары. А для диска их нужно аранжировать, профессионально исполнить, качественно записать..." Аркадий заявил: "Так вот и сделай все это. А мы оплатим..."
Я боялся этой затеи, так как представлял, как сложно все это будет, не был уверен в окончательном результате, ведь зависит он не от одного меня, но и от исполнителей, от аранжировщика и т.п. И из-за мифической пластинки может сорваться и моя первая авторская книга. Хотя, пожалуй, идея эта имела смысл. Во-первых, мои песни и мои повести эмоционально, а иногда и сюжетно, взаимосвязаны, и если их совместить, они взаимодополняли бы друг друга. Во вторых, такой комплект - штука неожиданная и в качестве сувенира, наверное, продавалась бы лучше, чем просто диск неизвестного музыканта или книжка неизвестного писателя. Но, в конце концов, я решил, что разговор наш - плод многодневного пьянства, и к утру все будет забыто. И отправился спать.
Но утром Аркадий явился ко мне в номер, присел на краешек кровати и сказал:
- Обсудим делали.
Или что-то вроде.
2. Кое-что о литературном материале
В книжку Аркадий выбрал повести "Королева полтергейста", "Бабочка и василиск", "Ежики в ночи" и новеллу "Автобиография". Написаны они в разные годы и в разных местах опубликованы. "Бабочка" - в журналах "МиФ" и "Мега", "Автобиография" - в журналах "Парус" и "Томский зритель", "Ежики" - в газетах "Молодой ленинец"(!) и "Комсомолец Киргизии"(!!!), а еще - в сборнике ВТО "Ночная птица", который был отпечатан в типографии г.Цхинвали, но всвязи с гражданской войной в Осетии, там и оставшимся. Несколько этих книжек вывез оттуда фантаст Пидоренко, по легенде (а может быть и в действительности) на БТРе сквозь шквальный огонь. Я держал книжку в руках, даже оставил автограф, но до читателя она так и не дошла. "Королева" печаталась в томской газете для подростков "Вместе" и в "МиФе" фроде бы со дня на день выйдет.
Что я хочу сказать о них. Вообще-то - ничего, ибо они должны говорить сами за себя. Хочу отметить только две детали. Первая. С нехорошим чувством наблюдаю, как некоторые пометы времени старят написанное. Так, в самой "пожилой" повести в книге - в "Ежиках" есть эпизод, где кассир столовой, не глядя, привычно отбивает герою цену обеда - один рубль, сумму, в которую тот, по словам автора, ежедневно втискивает свой обед. Прочитав эту строчку, читатель вправе спеть: "Боже, как давно это было..." (строка из песни как раз тех времен). В той же повести герой мучается, размышляя: "Нейрокоммунизм" - это хорошо или плохо?" Ему не хочется "обобществлять" свою личность, но он тут же корит себя за "частнособственнические инстинкты"... Сейчас это читать, наверное, смешно, когда не то что нейро-, а "обычный"-то коммунизм натурально вне закона... Та же история и с чисто "перестроечными" разговорами по поводу "тусовок" рокеров, брейкеров и пр.
Когда в "Бабочке" я писал сцену в обкоме партии, где на радость читателю карлик Марксик и гномик Гомик злобно тиранят бедного первого секретаря, это был еще криминал. Хотя я уже не рисковал "сесть", так как перестроечные дела крутились уже вовсю, но вот тем, что повесть в связи с этой вольностью может быть нигде не напечатана я все же рисковал. Сегодня же, если не учитывать время создания повести, сцена эта выглядит не просто общим местом, а очень неприятной коньюктурой.
"Автобиография" и "Королева" - вещи более вневременные, но и в них есть кое-что явно "неактуальное".
Но. Положа руку на сердце, скажу: в "Ежиках" я ломал голову вместе с героем, в "Бабочке" прикалывался искренне, а не в угоду коньюктуре. И т.п. И я очень надеюсь, что это будет чувствоваться, и написанное, несмотря на присутствие в нем прошлого, не устареет. (Кстати, приношу официальную благодарность незнакомому мне лично автору статьи "Сколько нравов у змеи" в журнале "Наука и религия" - В.Задорожному: его статья очень помогла мне в работе над "Бабочкой".)
Теперь - второе. Об оценках. Свою первую работу - новеллу "Пятна грозы" я отправил в двадцать редакций. Пришла первая отрицательная рецензия, я прочел ее и, согласившись со всеми ее нелестными замечаниями, подумал: "Как мог я написать такую ерунду?" Потом пришла вторая отрицательная рецензия, и я был удивлен: кое-что из того, за что ругали в первой, во второй - хвалили... Когда пришла девятнадцатая, они уже полностью аннулировали друг друга - просто-таки самоуничтожились, так как на каждый минус в одной находился плюс в другой и наоборот. А двадцатый журнал - "Парус" - взял новеллу, да и напечатал. И по читательским отзывам (опубликованным в конце года) новелла эта оказалась одним из "самых заметных литературных произведений" в журнале за год. С тех пор я критике не верю.
Другой случай из той же серии таков. Я отправил рукопись "Бабочки" в кооператив "Текст" Антону Молчанову (Ант. Скаландису) на предмет прочтения их критиком и литконсультантом Володей Гопманом (коего я очень уважаю) и решения его - печатать-не печатать.
И вот месяца через два поехал я на семинар фантастов в Дубулты (Юрмала), а там староста - Антон Молчанов.
- Антон, - спрашиваю я, - ну, как моя рукопись?
- Ну, - суетливо отвечает он, - в-общем печатать не будем - у Гопы претензии. Извини, сейчас тороплюсь, подробнее потом расскажу... Ладно, пойдем, я пока отдам твою папку.
Папку он мне отдал и умчался по своим делам старосты. Я ее раскрыл и вижу листок, а на нем надпись: "Антон, Юлик - человек хороший. Но пишет он откровенное дерьмо. Только ты ему об этом как-нибудь помягче скажи." И подпись - "Гопа".
Прочитал я это, папку закрыл и вдруг влетает Антон:
- Дай-ка твою папку, я там кое-что свое оставил.
- Если ты это о записке Гопмана, то опоздал, я ее уже прочел. Эх ты, тебе же сказано было: помягче...
Бедный Антон не знал куда деваться.
Ну, вот. А после семинара я получил письмо от Бориса Стругацкого, в котором он "Бабочку" хвалил. А его мнение, ей-богу, для меня значимо не менее, нежели мнение Гопы... Вот и верь критикам.
Пока шла с изданием комплекта (больше года), я написал повесть "Вика в электрическом мире" (92г.). По-видимому, во всяком случае так мне сказали по телефону, она тоже войдет в книгу. Но о ней мне пока что-либо сказать трудно, тем более, что она - чуть ли не документальная.
А еще позже редактор книжки - красавец-мужчина Алан Кубатиев настоял на включении в нее повестей "Командировочка" и "Рок-н-ролл мертв". "Командировочка" уже была напечатана в молодогвардейском сборнике со страшным названием "Время собирать черные перстни". Я не считаю эту вещь удачной, но за то она короткая. И смешная (по-моему). К тому же она имеет непосредственное отношение к песне "Электрическая линия", вошедшей в альбом (об этом - чуть ниже), так что грех мне было бы сопротивляться.
"Рок-н-ролл" имеет долгую и странную историю. Это вообще - самое первое, что я написал - десять лет назад. Повесть была крайне слабой, и все, кто мог ее раскритиковали. И правильно. Я засунул ее подальше и не вспоминал... А нынче вдруг вытащил и практически переписал заново. Потому и датирована она не через черточку, а вот именно так: 1982.1992 гг. Я к этой вещи объективно относиться не умею ибо она - первая. Чем же руководствовался Алан... Наверное, тем, что она - о музыкантах, а проект-то наш как-никак музыкальный. Наверное так. Он - не признается.
3. О песнях и музыкантах
Песни я пишу лет пятнадцать. Их у меня - больше сотни. На задуманном диске - песни разных лет. Так, "Колокол" - написан мной в 81-м, а "Электрическая линия" - в 91-м. Разрыв - десять лет. За эти годы я не вырос ни на йоту. Зато случился иной факт: "смычка" моих музыкальных и литературных мытарств. Если раньше шли они параллельно и, соответственно, не пересекались, то впервые странная тяга "засунуть" песню в литературный текст появилась у меня, когда я писал "Автобиографию". Шла новелла трудно и долго, а в процессе в голове все время крутилась эта недавно написанная мной мелодия. Она была как-то созвучна. И я взял, да и вставил ее в текст. Прямо с нотами. По-моему, кстати. Потом я вдруг обнаружил, что сюжет песни "Электрическая линия" в копейку повторяет эпизод из моей же повести "Командировочка": там выясняется, что между влюбленными есть постоянная связь типа телепатической...
Ну, а потом я стал вынашивать идею "Бабочки", но вместо повести вдруг написал песню "Василиск"; повесть же написал лишь через полгода. И оказалось, это довольно продуктивный метод: у меня большой опыт работы над песней, а образ, настроение в песне очень концентрированы, емки. Пока я не написал песню, повесть у меня не шла дальше первой главы (позднее она стала шестой или седьмой). Но стоило написать песню, и повесть "покатила" относительно быстро и четко.
И "Королеву полтергейста" я уже сознательно писал следуя этому методу. Тут я уже специально, задумав повесть, сначала написала песню.
Пожалуй, самая "музыкальная" вещь - "Бабочка". В ней можно услышать и отголоски моих старых песен: "Vanessa io" (первоначальное название - "Мотылек"), "Колдун", "Не давай мне думать".
О соавторстве. Три песни написаны мной не совсем самостоятельно (см. обложку диска). А получалось это так: Леша Большанин (мой школьный еще товарищ, позднее - соавтор в переводах песен "Битлз", нынче - живет в Германии) и Сергей Пестерев (мы дружили с ним несколько лет, пытались создать группу; сейчас он поет в ресторане) иногда показывали мне придуманные ими симпатичные гитарные "ходы". И если мне они нравились, я часами бренчал их, потом помаленьку дописывал до целой песенной мелодии, а после этого сочинял к ней слова. (Между прочим, у "Флейты" было два варианта текста, на диске - второй.)
* * *
Об аранжировках. Все началось с Сергея Орехова. Им же чуть и не закончилось. Познакомились мы с ним на семинаре. Он - писатель-фантаст, я - писатель-фантаст, он - музыкант, я - музыкант, он - сибиряк, я - сибиряк, он - старый битломан, я - почти... Короче, точки соприкосновения нашлись, и мы, попивая ликер "Мокo", бренчали вечерами битловские песни и тащились.
Сергей - очень резкий. Высказывается безапелляционно. Седой и смуглый. Взгляд шальной. Контактер. Услышав мои песни, загорелся: "Юлик, приезжай ко мне в Барнаул, сделаем классные аранжировки!" (Он, как выяснилось, работал аранжировщиком в кооперативе-студии звукозаписи). Но тут же он признавался, что студия хиленькая, запись можно сделать только "демонстрационную", а не профессиональную. И деньги нужны, так как он в студии не один, и даром работать никто не будет.
Потом мы два года с ним никак не контачили. И только когда я клюнул на предложение Аркадия, я вспомнил о Сергее и созвонился с ним. Он сообщил мне, что студия со дня на день закупит профессиональную американскую звукозаписывающую технику (этого так и не случилось), и он с радостью готов выполнить мой заказ. Я дал эту информацию в Алма-Ату, и оттуда в Барнаул были переведены деньги. Затем приехал в Барнаул я сам и столкнулся с тем, что студия Орехова "Акцент-рекордз" студией только называется: техника в ужасном состоянии, старая и не лучшая, частично - советская (а это ужасно), помещение неприспособленное, больше похожее на склад, народ необязательный, занимающийся в большей степени куплей-продажей, а не музыкой.
И мы приступили к работе: я, Орехов и еще один музыкант - Юрий Бородин. Сергей подбирал гитарные партии и темпераментно, но не очень чисто, их играл, ругался с нами обоими по поводу концепций аранжировок, толком не предлагая ничего, а недели через три-четыре просто-напросто устранился от работы, и мы продолжали дело вдвоем с Юрой.
Позднее, когда пришло время произвести чистовую запись (сведение), Орехов уже ушел из студии редактировать новый журнал фантастики "Апейрон". У Сергея очень грубая "отвязанная" манера игры, и вряд ли кто-нибудь кроме него смог бы сыграть придуманные им (интересные) партии. Когда я пришел к нему в издательство с просьбой все же поучаствовать в записи, он заявил, что занят по уши. Я закатил маленький скандал на тему: "Ты затащил меня в это болото, а сам смылся! Если не придешь завтра на запись, я тебя не знаю..."
Назавтра он пришел. С двумя сотрудниками своего журнала, ящиком пива и тремя бутылками водки. И заявил: "Я из-за вас остановил работу издательства. Мои люди вынуждены бездействовать. Поэтому, или мы будем записываться и отдыхать(т.е. - пить), или - ни то, ни другое". Пришлось писать его, стараясь успеть, пока он еще способен шевелить пальцами. Мы с Юрой старались выпить побольше, чтобы меньше достались ему (кроме шуток).
Юра. Молодой и очень талантливый парень. Ничего не читает, слушает "попсу", играет на танцах в ДК и внешне смахивает на Челентано (такая же массивная челюсть и неинтеллигентное обаяние). Песни мои ему близки не были. Каждую следующую он начинал словами: "Зачем ты это написал? Это же ведь никто слушать не будет..." Но потом, работая, по обыкновению своему увлекался, придумывал совершенно неожиданные инструментальные решения и под конец говорил о той же песне: "Это будет хит альбома!.." Загорается он внезапно и тогда работает вдохновенно и продуктивно. Но так же внезапно и остывает. Тогда он говорит: "Все. Хватит уже". И после этого не пошевельнет и пальцем.
Мне повезло с ним. Жаль, что работать со стопроцентной продуктивностью не позволяли условия и техника. И все же песни "Флейта" и "Василиск", я считаю, аранжированы просто гениально.
Вокалист Володя Дворников. Живет он в Минске. Я был знаком с ним давным-давно: он учился в Томском строительной институте и играл на гитаре в клубе. И очень мне не нравился. Но вот однажды будучи проездом в Минске и имея его телефон, позвонил. Встретились. Поболтали об общих знакомых. Он рассказал мне, что преводит оперу "Иисус Христос - Суперзвезда" и спел пару арий на русском языке под фортепиано. Мне очень понравился тембр его голоса и манера. И я сказал, что хотел бы записать кое-какие свои песни в его исполнении. Он согласился.
Лишь через несколько лет я пригласил его для совместной работы в Барнаул. И столкнулся с неожиданностью. После того как я выслал ему тексты, я получил от него письмо: "Буду петь только пять песен (и перечислены названия). Остальные не могу - по этическим причинам."
Я не придал серьезного значения этой фразе - петь-то все равно некому было (к собственному вокалу я отношусь очень осторожно: это - "на любителя"), и, кривя душой, написал: "Ладно, пусть так, приезжай". И вот он приехал. Мама моя! Выяснилось, что за то время, которое мы не виделись, он стал верующим. Да не просто, а с философским уклоном. Будучи рабочим сцены в одном минском ДК, он все свободное время проводил обложившись книгами по религии (особенно вдохновляли его работы Соловьева), писал собственный трактат (он называл его "диссертация"). Более того, он всерьез собрался стать чем-то вроде Мессии (или я чего-то не понял).
Жили мы в гостиннице барнаульского телецентра (устроились по моему журналистскому блату - дешево). Это была комнатка с двумя кроватями на втором этаже какого-то склада на территории телецентра. Окраина. За окнами - забор и лес. Всю ночь лают собаки. После очередной репитиции или записи мы приезжали сюда, бродили по лесу, и Володя обрабатывал меня на предмет веры в Бога. Семя сие, однако, пало на почву неблагодатную. Вместо обращения грешника чуть было не случился обратный процесс. Во всяком случае, пользуясь володиной природной мягкостью, а также приверженностью его идее непротивления, я-таки уломал его спеть почти все (две исполнил сам) семнадуать песен (позднее для диска из них отобрано двенадцать). Так что если Дворников стал мессией или основателем своего религиозного ордена, пусть поклонники и продолжатели не порицают его за исполнение таких фривольных песенок, как, например, "Рок-малютка-Дженни-Ролл". Его заставили. А он сделал все, чтобы убрать из этой и других песен чрезмерную, по его мнению, чувственность (он говорил - "сальность"). Боюсь, правда, что этим он несколько снизил и внутреннюю напряженность, присущую им. Но, возможно, это и пошло им на пользу, возможно, он сумел передать моим песням частицу своей возвышенной духовности. Не знаю, мне трудно отречься от того образа песни, который вынашивал я.
Работать с Володей было трудно. Эта его щепетильность в вопросах морали была для меня просто смешна. Мои сыновья Костя и Стас (за них спасибо жене Ларисе) с удовольствием пляшут под "Рок-малютку", Вова же уверял, что она - от дьявола. По уши уйдя в религию, он просто разучился понимать простые человеческие чувства - любовь, ревность, страх, отчаяние и пр., он смотрит на все это с внеземных высот. Он считает, что возвысился, придя к Богу. Мне же казалось, он унизился, уйдя от человека. Мы спорили до хрипоты как на философские, так и на частномузыкальные темы. Некоторые песни, записывая и переписывая и на трех дорожках, буквально "собирали" по строчкам... Порой я заставлял его, как попугая, иммитировать мои интонации.
Что вышло - судить не мне. Как бы там ни было, я благодарен Владимиру ЗА ТРУД. Ну и, в общем-то, многое, я считаю ему удалось.
Скрипка. Гитариста и скрипача Славу Бухаревского я привез из Томска (когда-то вместе учились в музыкальном училище). Слава - прямая противоположность Дворникова. В голове и душе его царит хаос. Он катастрофически невезуч. В среде томских музыкантов о нем ходят байки и легенды.
Типичная ситуация. Слава в барнаульской студии. Одевает наушники, берет скрипку. Фонограмма включена, запись пошла... Слава играет что попало. Стоп! "Слава, в чем дело?" "Я ничего не слышу". "Да, - говорит звукооператор, - там у наушников в одном ухе контакт отходит, постучи по нему". Но Слава не стучит, а просто переворачивает наушники, одевает снова и играет. Играет классно, улыбается, в паузах показывает большой палец: отлично! Звукооператор ничего не понимает: "Слава, как ты играл, у тебя же один наушник не работал?" Слава отвечает: "Дело в следующем. Мне один наушник и нужен. У меня после менингита одно ухо не слышит..." (т.е. сначала наушники были одеты так, что сломанный наушник приходился на здоровое ухо, а целый - на ухо сломанное).
Слава всех обламывает. Он может не прийти на репетицию, не выполнить обещание и т.п. Связываться со Славой... Если он не обломит специально, он всерьез заболеет или попадет в какую-нибудь жуткую историю. Но. Слава - виртуоз. Он великолепный импровизатор с отличным вкусом, чутьем и фирменным звуком. И если Слава все-таки играет для тебя, он играет классно. Я рад, что он участвоал в моей записи.
Кроме того, Славе я обязан песней "В поезде": это он уговорил меня написать хоть что-нибудь "приблатненное". (Правда, Вова Дворников, по-моему, всю приблатненность напрочь смазал.)
Гитарист Сергей Харин - хардовик. Он до остервенения технично играл какое-то месиво из нот, а я на сведении выбирал отдельные удачные, на мой взгляд, кусочки, а остальное - вырезал.
Саксофонист Илья Клевакин - человек напрочь случайный, выцепленный в барнаульском кабаке.
"Инженер звука" Саша Чермянин - хороший обаятельный парень, но пьяница и крайне непрофессиональный работник. По-моему, он больше запорол, чем сделал. Но, может быть, я и не прав.
В целом я доволен записью, особенно если учесть, что это, наверное, первый русский диск, сделанный "с нуля" и неизвестно кем. Второй, думаю, будет круче. Правда, в каждой песне я слышу те или иные недостатки и недоделки. Но, в конце концов, и "Abby Road" официально считается недоделанным альбомом "Битлз", мне же он кажется у них лучшим.
4.
И, наконец, спонсор. Сейчас, когда я пишу эти строки, такового не имеется. Потому-то я и сказал в начале, что шансов практически нет. Ведь когда алма-атинцы брались за это дело, стоило оно тысяч сто, а сегодня, всвязи с инфляцией, для выпуска только диска необходимо 1 миллион 200 тысяч рублей. Прекраснодушный человек Аркадий Кейсер со своей фирмой не способен потянуть такую сумму. Он всячески подтверждает свое желание выпустить комплект диск+книга, клянется в добрых намерениях и Алан Кубатиев, не менее прекраснодушный монстр отечетвенной фантастики... Они и вправду хотят меня издать, и я благодарен им за это. Но денег пока нет. А кто даст деньги на столь сомнительное предприятие? Я ведь - совершенно неизвестное, нераскрученное нечто, вкладывать в которое капитал - неоправданный коммерческий риск.
Вот далеко не полный список тех, кто отказал мне в финансировании (это моя маленькая месть):
НГС-банк
Томский электроламповый завод
Томский электротехнический завод
"Школьный завод" (г.Томск-7)
какой-то чертов "Фонд поддержки технических инициатив" (г.Томск)
фирма "Технопарк"...
И еще с десяток фирм, бумажки с названиями которых я злобно рвал и выкидывал сразу после отказа.
Дураки.
Тем большие слава и почет тем, кто все-таки взялся финансировать это дело. Кто это, я пока не знаю. Но раз вы все это читаете и слушаете, значит кто-то нашелся. Ура.
Хау, я все сказал.
Ю. Буркин
Р.S. Нет, не все. Не вышло из меня индейца.
Думаю, где-то или в книжке, или на пластинке мои издатели указали спонсоров проекта, и я заранее им благодарен. Удачи им в их бизнесе, они дальновидные люди. И я обращаюсь ко всем: если у вас есть деньги, которые вы готовы вложить в хорошее дело, и если вам понравились моя книга и мои песни, буду рад вашим предложениям на:
переиздание этого комплекта тем же или большим тиражом;
издание нового комплекта книга+пластинка;
издание отдельно книг или пластинок;
съемку видеоклипов;
постановку музыкального телефильма;
постановку кинофильма по одной из повестей;
постановку грандиозного мьюзик-шоу;
организацию концертных турне;
переводы и издание книг и песен за рубежом;
полет в космос;
просто небольшой сабантуй
или что-нибудь еще, я всегда готов, у меня есть и материал, и идеи, и желание.
1 2
загрузка...


А-П

П-Я