Привезли из https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Григорий Израилевич Горин
Тиль



Григорий Горин
Тиль

Пролог

Дом угольщика Клааса. Клаас и Рыбник пьют пиво и играют в кости.

Посредине сцены – беременная Сооткин. Рядом на лавке Каталина рубит капусту.

Рыбник (бросает кости) .Три – три…
Клаас . Нос подотри! (Бросает кости.) Пять и шесть!
Каталина (задумчиво) . Я животных люблю… Коров, собак, птичек… Всем своим слабым сердцем люблю. Я скорей себе наврежу, чем им, беззащитным…
Рыбник (бросает кости) . Три – три!…
Клаас . Нос подотри!
Рыбник . Ты уже говорил…
Клаас . А ты еще подотри…
Сооткин (вздохнула) . О-ох!
Рыбник (обернувшисъ). Началось?
Каталина . Нет. Он еще спит, наш мальчик. Ему еще рано выходить на дорогу жизни.
Клаас . Когда ж соберется с силами этот шалопай? Сколько можно тянуть? Клянусь, если он сегодня не появится на свет, мне придется за ним слазить.
Рыбник . Не торопись. Сегодня, завтра – какая разница?
Клаас . Нет, нет – сегодня! Этот майский день тысяча пятьсот двадцать шестого года меня вполне устраивает… Мне нужен сын, а Фландрии нужен герой. У греков есть Геракл, у англичан – Робин Руд, у испанцев – Дон Кихот, и только мы, фламандцы, за тысячи бессонных ночей не смогли сделать ни одного героя. Стыдно!
Рыбник . М-да, неловко как-то… А почему ты решил, что от тебя – и герой?!
Клаас . Время подошло… И Каталине было видение.
Каталина . Сперва призраки косили людей… На их трупах палач плясал. Камень девять месяцев кровоточил, потом распался… Потом увидела: два младенца народились, один в Испании, принц Филипп, другой во Фландрии, сын Клааса, прозвище ему – Уленшпигель. Филипп станет палачом, а из Уленшпигеля выйдет великий балагур и проказник, и странствовать ему по белу свету, славя все доброе и прекрасное и над глупостью хохоча до упаду… И весь свет он пройдет, и никогда не умрет, потому что он – дух Фландрии.
Клаас . Во как! Слыхал? А я назову его Тилем, Тильбертом, что в переводе означает «живой» или «подвижный». И сегодня же начнутся его славные приключения, если, конечно, мамаша Сооткин поднатужится!

Входит Палач с указом.

Палач . Указ императора. Будете слушать?
Клаас (равнодушно). Можно. (Дает кружку пива Палачу.)
Палач . Спасибо, а то совсем охрип… Ну, слушайте! «Отныне всем и каждому возбраняется печатать, читать, хранить и распространять писания, книги и учения Мартина Лютера, Ионна Виклиха, Яна Гyca, Марсилия Падуанского, Эколомпадия…»
Клаас . Неужели и Эколомпадия тоже?
Палач . Да. И Эколомпадия… «…а также Франциска Ламберта, Юста Ионаса и Иона Пупериса…»
Клаас . И Иона Пупериса?… Нет! Как же так – не читать Иона Пупериса? Да я без Пупериса как без рук! Что-то, брат, ты напутал с Пуперисом…
Палач . Ничего я не напутал! На, читай сам!…
Клаас . Чего – читай?! Я неграмотный…
Палач . А неграмотный – на кой же тебе Пуперис?!
Клаас . Имя хорошее…
Палач . Не дури! Дальше самое интересное: «Лица же, впавшие в ересь или же закосневшие в таковой, подлежат сожжению, а какому именно – на медленном или на быстром огне, – это по усмотрению судьи. За прочие преступления дворяне подлежат сечению, крестьяне – повешению, а женщины – закапыванию в землю живьем… Доносчикам же его святейшее высочество выделяет треть всего принадлежавшего казненным…»
Рыбник . Стоп, стоп! Это важный пункт… Что там насчет денег?
Палач . Доносчик получает треть имущества…
Рыбник . Интересно… (Встает, обходит дом, оглядывается.) А как вот, скажем, стол делить… или лошадь?
Клаас . Эй, Иост, ты решил сделаться доносчиком?
Рыбник . Ну, что значит – решил?… Такие вещи не решают, это приходит как-то само собой… по вдохновению.
Клаас . Подлый ты человек, рыбник…
Рыбник . Да не я! Время такое, Клаас. Господи, да родись я в какой-нибудь ренессанс, я, может быть, музыку бы писал, мадонн разных. Но сейчас-то – инквизиция! Костры, плахи… Где ж тут талантливому человеку развернуться? Время такое…
Сооткин (вдруг хватается за живот, кричит). О-ох! О-ох!

Все вскочили с мест.

Клаас (радостно). Началось! Пришел час! Врешь, рыбник, время подлым не бывает – только люди. А время у нас веселое. Время рождаться Тилю! (Обнимает живот жены.) Давай, мой мальчик: пробивай лбом дорожку. Заждались мы тебя, захирели ожидаючи… Давай. Свет! Музыка! Фландрия! Встречайте его… Все еще только начинается!…

Полный свет, музыка, песня.

Часть первая
Дом
Каталина

Город Дамме. Площадь Большого Базара перед зданием суда. Монах Корнелиус продает индульгенции.

Монах (заунывно). Купите индульгенции. Христиане, купите отпущение грехов своих! Это святая торговля. За несколько флоринов вы попадете в рай!

Неожиданно из здания суда доносится отчаянный женский крик: «Больно! Огонь! Дайте мне яду!… Ой!…» Монах испуганно крестится. Крик стихает. Из здания суда выходят Палач, Профос и Рыбник.

Профос (Палачу) . Все! Ее можно отпустить. Каталина не колдунья!
Палач (снимая маску и перчатки). Ясное дело, господин профос. Кабы была колдунья, она б призналась… Огоньком я ее прижег на совесть!
Рыбник (задумчиво). Ах, как это все-таки жестоко… Пожилую женщину – огнем…
Профос . Я и сам переживаю… Но надо же, в конце концов, установить: ведьма или не ведьма?
Рыбник . Конечно, конечно… Я не об этом. Я говорю: в городе Брюгге как-то гуманней это делается. Связывают женщину, бросают в реку: если тонет-значит, не ведьма!
Палач . Так у нас и реки нет.
Рыбник (печально). Да, да… Как это все непродуманно!
Монах (заунывно). Купите индульгенции! Купите отпущение грехов!…

Появляется Клаас. Все поспешно бросаются к нему.

Профос . Ну что?… Как она себя чувствует?…
Клаас . Жена повела ее домой… По-моему, Каталина лишилась рассудка.
Рыбник . Бедная!… Ах, как это все жестоко…
Палач (отводит Кпааса в сторонку). Клаас, я уж старался как мог… поаккуратней…
Клаас (задумчиво). Да, да, молодец!
Палач . Хитрость-то в чем: пакля сырая. Дыму много, а огонек не очень… Оно и не так больно!
Клаас . Да, да, спасибо! (Дает Палачу деньги.)
Монах . Купите индульгенции. Купите отпущение грехов!
Профос (достает кошелек). Дай мне, монах! Пусть Господь простит нам нашу суровость! (Покупает индульгенцию.)
Клаас (строго, Рыбнику). А ты, Иост?
Рыбник . А что я? Ты считаешь – грех на мне?… Клаас, я ведь не настаивал на пытке!… Я просто хотел ясности… Ты ведь сам видел: Каталина делала какие-то отвары из трав, все время что-то бормотала… У нее видения бывали!… Я ведь с ней искренне, по-соседски: Каталина, говорю, не надо видений!… А она не слушается!… (Вздохнул.) Слава богу что оказалось – не ведьма!… Впрочем, грех откупить всегда полезно ! (Порылся в карманах.) Клаас, не одолжишь флорин?
Клаас (протянул кошелек). Бери!… Больше бери!
Рыбник (заглянув в кошелек). Откуда столько денег?!
Клаас . Не волнуйся, деньги честные!… Наследство от покойнго брата.
Рыбник . Как? Твой братец… того? Поздравляю, Клаас… Вернее, сочувствую… Ну, в общем, ты понимаешь?… Везет же людям!… Вот так живешь, живешь – и раз… брата нет! (Покупает индульгенцию.)
Профос (подойдя к Клаасу) . Если увидишь Каталину, передай ей мое искреннее сочувствие… Надо ж, чтоб именно сегодня, в базарный день… такое… Ах! (Покачал головой, ушел.)

За ним ушли Рыбник и Палач. На сцене остались Клаас и Монах.

Ламме

Появляется Ламме. Он ведет за руку упирающуюся жену, Калликен.

Калликен . Не надо, Ламме, милый! Пойдем домой…
Ламме . Нет, пусть нас рассудят!… Если не веришь мне, послушай умного человека. Вот – Клаас! У него была большая жизнь, он мудрее.
Калликен . Стыдно, Ламме!…
Ламме . Ничего стыдного… Дело житейское… Клаас, рассуди нас с женой!
Клаас . Здравствуй, Ламме! Здравствуй, Калликен!
Калликен . Здравствуйте, папаша Клаас… Образумьте его. (Указала на мужа.)
Ламме . Нет, погоди… Дай сказать мне!… Клаас, ты знаешь, что я женился на этой женщине, потому что влюбился в нее. И каждый влюбится, если он не слепой. Стоит только взглянуть на эти румяные щеки, на эту лебединую шейку, на эти мраморные плечики, на эту нежную грудь, на этот упругий живот, на эти крутые бедра, на эти круглые колени…
Калликен (жалобно). Ламме!
Ламме . Не перебивай! (Клаасу.) И вот, когда я на всем ЭТОМ женился, моя жена отказывает мне в законных супружеских наслаждениях, поскольку кто-то внушил ей, что это – грех!
Монах . Ты права, дочь моя. Это тяжкий грех!
Ламме (Монаху). Не вмешивайтесь, святой отец! (Клаасу.) Что за напасть? Как только монах или, прости господи, евнух, так обязательно лезет с советами к новобрачным!… Ну, слушай! Я ей говорю: дорогая жена, Господь сотворил нас мужчиной и женщиной вовсе не для того, чтоб мы в постели вели философские беседы! Он создал нас для любви! А она…
Калликен . Безбрачие – путь к совершенству. Не думай о теле, Ламме, думай о душе!
Ламме . Милая, у меня большая душа, но тело гораздо больше. Как же о нем не думать?!
Клаас (улыбнувшись). И давно у вас этот спор?
Ламме . С самой свадьбы.
Клаас . Бедный Ламме! (Калликен.) Дочка, кто научил тебя этой глупости?
Калликен . Святой проповедник.
Клаас (зло). Старый козел! А он не подумал, что если б его матери внушили это, то его бы не было?… Доченька, на свете ничего нет чище любовного греха… Ты ведь любишь Ламме?
Калликен (робко). Люблю.
Клаас . Да и как не полюбить нашего Ламме? Стоит только взглянуть на его румяные щечки, на эту лебединую шею, на этот здоровый живот, на эти кривые ноги…

Калликен нежно смотрит на Ламме, Ламме протягивает к ней руки, Калликен делает ему шаг навстречу, но тут же отскакивает.

Калликен . Нет! Нет! Нельзя! Я поклялась святой мадонне.
Ламме (в отчаянии) . Но сперва ты поклялась мне!… Господи, ну кто же вразумит эту женщину?! Тиль! Где Тиль?!
Клаас . Где-то шляется, чертов сын! Сейчас появится… Начинается базар…

Базар

На площади с шумом появляются торговцы, ремесленники, горожане. Среди них вновь Рыбник и Палач. Шум, гомон, песни.

Хозяин . Пиво! Пиво! Кому пиво? Свежее пиво!

Несколько человек подходят с кружками. Дно бочки с треском открывается, из нее выскакивает Тиль.

Ты?!
Тиль . Я.
Хозяин . А пиво?
Тиль (погладив живот). Во мне!… Иначе б я захлебнулся!… Если вы недовольны – могу вернуть!…
Хозяин . Убью! (Гонится за Тилем, тот уворачивается.)
Клаас . Не сердись, хозяин, я заплачу. (Дает Хозяину деньги. Сердито, Тилю.) Ты когда-нибудь угомонишься, чертов сын?!
Тиль . Не оскорбляйте моего отца, папа!
Ламме. Где ты был? Я тебя везде искал…
Тиль . И я был везде. Странно, что мы не встретились…
Рыбник . И когда ты угомонишься, Тиль?
Тиль . Сразу после смерти!
Палач . Тебе когда-нибудь вырвут язык.
Тиль . Прекрасно! Во рту станет больше места для пищи.
Монах . Купи индульгенцию, сын мой! Купи прощенье грехов!
Тиль . Отличная мысль. А за будущие грехи можно откупиться?
Монах . Хоть на сто лет вперед.
Тиль . Столько я вряд ли проживу. (Достал монету.) Отрежь на полчаса, святой отец!

Монах берет монету, протягивает Тилю индульгенцию. Тиль тут же вытаскивает у него из кармана кошелек.

Монах . Стой! Что ты делаешь? Мой кошелек! Тиль (увертываясь от погони) . Этот грех мне прощен, монах. Я откупился! Господь свидетель!

Все смеются.

Калликен (жалобно). Не надо, Тиль! Не смейся над праведником! Нехорошо!
Тиль (сразу посерьезнел). Не смеяться?! А что ж нам еще остается, Калликен?! (Презрительно швырнул Монаху кошелек.) Эти толстопузые святоши заполонили Фландрию как саранча! По их милости на дорогах проросли виселицы и дым пахнет человечиной! Испанцы отбирают наши дома, король Филипп – кошельки, инквизиторы – души, а мы не имеем права даже смеяться?! Для чего ж тогда жить?!
Рыбник (выбежал вперед, взял Тиля за руку) . Тиль, умоляю, больше ни слова! Здесь люди! Свидетели!
Тиль . Разве я не прав?
Рыбник . Позволь мне как старшему, как другу дома посоветовать: не надо, Тилюшка!… Ведь за такие слова – сразу в тюрьму!… Пожалей мать, отца, меня… Ведь я буду вынужден… Шутишь – и шути! А серьезно – не надо!
Тиль . Да, конечно, Иост! Ты, как всегда, я рад!… Будем шутить! (Вытаскивает большую круглую раму.) Посмотрите, какую штуку я придумал. Это – зеркало! Каждый может увидеть себя здесь со стороны! Всего за один флорин даю полное портретное сходство!… (Влезает в раму, поет.)

Зовет зеркальное кольцо:
Остановись, прохожий!
Приди, подставь свое лицо -
В ответ увидишь рожу!

Все (поют).

О– ля-ля! О-ля-ля! В ответ увидишь рожу!

Клаас . Покажи меня, сынок!
Тиль . Пожалуйста. (Поет, пародируя Клааса.)

Всегда во всем примером был
Мой скромненький папаша.
Монахов очень не любил…
Зато любил монашек!

Все .

О– ля-ля! О-ля-ля! В ответ увидишь рожу!

Рыбник (смеясь). Это остроумно. А меня?
Тиль (поет, пародируя Рыбника).

Я – честный рыбник. Вот горой
Товар мой перед вами.
Торгую семгой и икрой
И изредка… друзьями!

Все .

О– ля-ля! О-ля-ля! В ответ увидишь рожу!

Рыбник (печально). Остроумно… (Уходит за кулисы)
Ламме . Тиль, покажи меня!
Тиль (поет, изображая Ламме).

Я – толстый Ламме.
Целый день Готов сидеть и лопать!
Не помещается в седле
Моя большая… шея!

Все .

О– ля-ля! О-ля-ля! В ответ увидишь рожу!


Появляются Профос и Рыбник.

Рыбник . Вот послушайте, господин профос. Хотите, он и вас покажет?…
Профос . Интересно… А ну-ка, Тиль, меня…
Тиль (после некоторого колебания) . Ну, если просите… (Поет.)

Профос – начальник! О-ля-ля!
Его и трогать боязно.
Ведь он целует короля…
Да жаль, что ниже пояса!…

Профос (мрачно). Я что-то не понял. Что имеется в виду?
Рыбник (угодливо). Он шутит… Юмор!
Профос . «Целует ниже пояса…» Вы считаете, это смешно?!
Тиль . О, извините, господин профос, я не знал, что у вас это серьезно!
Рыбник (в отчаянии).

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2


А-П

П-Я