https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/Ravak/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Коммутация»: АСТ; Москва; 2002
ISBN 5-17-011016-2
Леонид КАГАНОВ
КОММУТАЦИЯ
Звезды с неба падают бисером Я сижу на окне под звездами Жду удачу, удача близится, Нависает удача гроздьями... Группа «Смысловые галлюцинации»
Желание определять болезни путем исследования мочи — смешное шарлатанство, позор для медицины и разума. Вольтер
Виктор Кольцов по кличке Гек проснулся с предчувствием беды за несколько минут до сигнала будильника. Предчувствие никогда не обманывало его — ни в детстве, ни в учебном спецкорпусе внутренней разведки, ни в годы оперативной работы, ни в последние два года, когда Гек ушел с оперативки и подался в службу охраны крупного банка.
Но день прошел спокойно — Гек принял смену, съездил с боссом на собрание акционеров, поиграл в домино с другими телохранителями, вечером свозил босса в сауну и спокойно сдал смену. Ничего не произошло.
Гек лег спать и снова проснулся до будильника с предчувствием беды. День у него был выходной, и Гек собирался позвонить какой-нибудь из знакомых женщин и весело провести вечер. Но предчувствие беды томило, поэтому Гек наскоро поколотил грушу в прихожей, принял ледяной душ, сходил к метро за газетами, а вернувшись, включил одновременно радио и телевизор. Гек анализировал политическую ситуацию. В мире все было тихо. Российскую экономику лихорадило, но не больше, чем обычно. Политические судебные процессы шли своим чередом, и ничего нового не происходило. Олигархи и лидеры партий провели неделю тихо. Президент ничего не отчудил. Военные действия в бывших республиках и напряженные обстановки на границах оставались ровно такими же напряженными, как и в последние годы, без изменений. И даже убийств за минувшую неделю почти не было. Лишь в одной сводке был упомянут пожилой алкоголик, неведомо зачем застреленный почти в самом центре Москвы. Гек до позднего вечера анализировал информацию и лишь под утро лег спать. Лег с предчувствием беды, которое уже немного притупилось. И в этот миг в прихожей раздался телефонный звонок.
Сначала Гек решил, что это какая-нибудь знакомая, но тут же вспомнил, что они звонили ему на мобильный — по старой и давно уже ненужной привычке Гек старался без необходимости никому не давать своего городского номера. Телефон звонил не умолкая, это был старый аппарат с богатым колокольным звоном вперемежку с глухими ударами — иногда колотушка в аппарате промахивалась мимо звонков. Гек откинул одеяло, одним прыжком достиг прихожей и поднял трубку.
— Кольцов у аппарата, — сказал он.
— Ну, здравствуй, — раздался в ответ знакомый голос.
— Леонид Юрьевич! Здравия желаю, товарищ генерал! — выпалил Гек.
Леонид Юрьевич Гриценко много лет был его начальником в школе внутренней разведки.
— Отставить кричать, — сказал Гриценко. — Как жизнь, боец?
— Жизнь идет, товарищ генерал, — ответил Гек. — Работаем.
— Где работаешь, боец? — поинтересовался Гриценко.
— На гражданке. В сфере охраны, товарищ генерал. Платят хорошо. Работа спокойная... — Гек виновато смолк.
Гриценко тоже помолчал.
— Боец, ты ж вроде бизнесом собирался заняться, когда увольнялся?
— Не сложилось, товарищ генерал... Стрелять умею. Задержание производить голыми руками умею. Анализировать информацию умею. А вот бизнесом — не умею. И в бандиты не хочу.
— Ты вот что, боец. Во-первых, прекрати это «товарищ генерал».
— Так точно! — ответил Гек и добавил: — Леонид Юрьевич.
— А во-вторых, скажи-ка мне, как ты относишься к евреям?
«А батя наш все такой же — умеет вопросом в тупик поставить!» — оторопело подумал Гек.
— Ну как сказать... — начал он. — Ну сам-то я ничего против евреев не имею. Евреи... Ну и евреи. Тоже люди. У меня друг когда-то был еврей. Глеб Альтшифтер. И ничего, хороший человек.
— А вот я так считаю, — перебил Гриценко. — Пусть евреи живут у себя в Израиле, а нам тут не мешают. Как думаешь, боец?
— Так точно, пусть живут... — растерянно ответил Гек.
— Старший лейтенант Кольцов, — начал Гриценко так торжественно, что Гек невольно выпрямился по стойке «смирно». — Как у нас с загрузкой?
— Какой загрузкой?
— Со свободным временем у нас как? Послужить Родине готов?
— Но я же уже давно уволился... Да уже и не в той форме... Ну и это...
— Мне больше некого просить, — перебил Гриценко. — Молодые мои бойцы не справятся. Не годятся они, очень ложное дело.
— Да бросьте, Леонид Юрьевич, — сказал Гек. — «Умный-умный, а дурак» — это ж вы про кого всегда говорили. И что, сколько меня ни обучай, я все равно для оперативной работы непригоден, а только для силовых операций... и что...
— Ты и есть умный-умный, а дурак, — сказал Гриценко. — Я всем своим бойцам так говорю, один ты всерьез воспринимаешь. Так как? Выполнишь?
Гек молчал ровно минуту. Гриценко терпеливо ждал.
— Слушаюсь, Леонид Юрьевич, — наконец ответил Гек.
— Тогда к делу, — нетерпеливо сказал Гриценко, и Гек понял, что тот был уверен в ответе заранее. — Вчера убили алкоголика...
— В Гвоздевском переулке, — сказал Гек.
— Молодец боец! — похвалил Гриценко. — А говорил, не в форме! Только не в переулке, во дворе рядом с переулком. Пальнули из пистолета «ТТ» с глушителем.
— Он был еврей? — спросил Гек и понял, что вопрос прозвучал глупо.
— Нет, он был русский, — ответил Гриценко. — На четверть татарин. Не думай об этом. Это все настолько серьезно, что я тебе ничего не смогу рассказать. А сам все равно не догадаешься. А раз даже ты не догадаешься, то у меня есть надежда, что и вообще никто не догадается. И это меня радует. Понимаешь?
— Так точно... — растерянно ответил Гек.
— Продолжаю. У тебя есть три дня. За эти три дня тебе надо найти тех, кто убил алкоголика. Отобрать пакет. Доложить мне. Все.
— Какой пакет? — спросил Гек.
— Не думай об этом. Не нужно тебе это знать, поверь мне. Приступай к выполнению прямо сейчас. Завтра в девять утра заедешь ко мне в отдел, возьмешь любые документы, оружие, аппаратуру — все, что понадобится, без ограничений. Я могу на тебя надеяться?
— Так точно, — сказал Гек и понял, что влип в очень серьезную переделку. — Леонид Юрьевич, а что, действительно дело настолько серьезно?
— Мирового уровня, — сказал Гриценко, и в трубке раздались гудки отбоя.
Несмотря на приказ приступить к выполнению немедленно, Гек сразу лег спать. Он пока совершенно не предстаавлял, с чего начинать работу, и рассудил, что утром многое станет понятно.
С утра Гек позвонил начальнику охраны банка и попросил срочный отгул, сославшись на личные обстоятельства. За два года работы в охране Гек еще ни разу не просил внеочередных отгулов, поэтому начальник удивился, но разрешил. Следующие два дня и так были у Гека выходными, поэтому как раз выходило три свободных дня.
Ровно в девять Гек уже припарковывал свою «тойоту» на старой Лубянке, а вскоре шагнул в дверь отдела Гриценко. В приемной все было как четыре года назад, ничего не изменилось, только вместо Валечки сидела незнакомая секретарша. Полчаса Геку пришлось ждать в приемной — у Гриценко был посетитель. Наконец распахнулась дверь и посетитель вышел — им оказался рослый иностранец со смуглым лицом и в восточной чалме.
Гек ожидал, что Гриценко все-таки введет его в курс дела, но тот не сказал ему ничего нового, лишь подтвердил задание — найти тех, кто застрелил алкоголика. Гек хотел было заявить, что найти непонятно кого и непонятно зачем в огромной столице совершенно невозможно, но промолчал.
Гриценко виднее.
После этого Гек спустился в отдел матчасти и выписал себе удостоверение на имя старшего следователя Хачапурова. Фотографию ему сделали тут же.
В оружейный отдел Гек заходить не стал — его любимец, испанский пистолет «LLama» и так всегда висел в кобуре под вышкой. Гек, как работник службы охраны, имел специальное Разрешение на его ношение. Гек уже и забыл, когда ему последний раз приходилось стрелять, не считая тренировок в тире. Он вообще всегда считал, что лучшее оружие в бою — это руки, ноги и голова.
Несколько часов Гек провел за терминалом информатория Лубянки — наводил справки об убитом алкоголике. Ничего интересного выяснить не удалось — фамилия алкоголика была Калязин, звали его Спартак Иванович. Было ему пятьдесят семь лет, пил давно, жена ушла еще до перестройки, жил один, в Мытищах, детей не было. Работал сторожем на складе при заводе спортивного инвентаря в Бутово — на другом конце Москвы. Перед законом был чист, и никаких материалов на него не имелось. В данных ГУВД значился лишь один привод в вытрезвитель прошлой осенью. Ни о родственниках, ни о друзьях информации обнаружить не удалось.
Гек выяснил, где хранится тело — труп лежал в морге местной больницы. Гек сразу сделал вывод, что сам алкоголик не представляет для следствия ну совершенно никакого интереса, иначе Гриценко упрятал бы его как минимум в морг ведомственного спецгоспиталя. Тем не менее Гек отправился в районную больницу и там, после коротких препирательств с главврачом и возмутительно долгого ожидания старшей сестры, ушедшей на обед с ключами от морозилки, наконец осмотрел труп.
Пуля вошла Калязину слева в самую верхнюю часть лба, где уже кончалась залысина и торчал клок седых волос. На лице остались следы пороховых газов — значит, стреляли с расстояния полметра, не больше. Вышла пуля из шеи, раздробив позвоночник. По крайней мере смерть Калязина была легкой и безболезненной. Вторая пуля вошла в левый бок и, очевидно, застряла где-то в легких. Все было ясно. Гек мысленно восстановил эту сцену. Вот старика подзывают к окошку машины, он наклоняется и получает пулю в лоб. Второй выстрел убийца сделал контрольный. Целился в сердце, но промахнулся. Убийца был полный дилетант — кто же делает контрольный в сердце? Да еще после того, как пробиты голова и позвоночник?
Гек вышел из морга, сел в машину, полтора часа продирался через столичные пробки и наконец добрался до Мытищ. Гек нашел нужный дом и энергично взбежал на пятый этаж. Как он и думал, квартира Калязина была уже опечатана. Но идти в местное отделение не хотелось. Впрочем, сейчас важнее осмотра квартиры мог оказаться разговор с жильцами. Гек позвонил в соседнюю дверь. Никого. Перешел к дверям слева от лифта, позвонил — нервно загавкала собака. «Болонка. Старая, лет пятнадцать. Две двери. Внутренняя с утеплителем», — машинально отметил Гек и позвонил в последнюю дверь. Никого. Гек требовательно нажал кнопку еще раз — за потертым дерматином с торчащими по бокам клочьями пыльной ваты зудело глухо и противно. Казалось, будто сама кнопка дробится и осыпается под пальцем. Уже отпуская кнопку, Гек понял, что в квартире кто-то есть. Тогда он постучал костяшками пальцев по косяку и произнес басом: «Из прокуратуры беспокоят по поводу соседа».
Тут же прямо под дверью заелозили тапки, переминаясь на месте. Звякнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. За дверью стояла пенсионерка с таким лицом, какое бывает только у тех, кто круглосуточно ожидает подвоха от людей и правительства. Гек представился следователем и раскрыл удостоверение. Пенсионерка выслушала Гека, кивнула и молча закрыла дверь, заперев замок на два оборота. В глубине квартиры зашаркали ее тапки. Опять дважды лязгнул замок, и дверь открылась снова — теперь старуха держала в руке громадную лупу. В эту лупу она так внимательно начала рассматривать удостоверение старшего следователя Хачапурова, что Геку показалось, будто старуха уже догадывается, что оно фальшивое.
— Фальшивое, — сказала старуха, вернула корочку Геку и собиралась захлопнуть дверь, но Гек подставил ботинок.
— Значит, будем милицию вызывать, — сказал он, вынимая мобильник.
— Это дело ваше. А только зачем милицию? — подозрительно спросила старуха.
— Отказ от помощи следствию, — сказал Гек внушительно. — Выражение недоверия должностному лицу при исполнении.
— Знаем мы вас, ворюг... — сказала старуха неуверенно.
— Личное оскорбление или клевета. Статья 132 пункт "Б", до шести месяцев исправительных работ, — закончил Гек и поднес мобильник к уху.
— Уже приходил старший следователь. И младший приходил, — сказала старуха. — У них другие книжки. С двуглавым орлом, а не со старым гербом.
Гек внутренне похолодел, но взял себя в руки и укоризненно посмотрел на старуху.
— Я из центральной прокуратуры, — сказал он веско. — А не из районной.
Старуха немного помялась, побормотала неразборчиво, но цепочку отстегнула, распахнула дверь и пустила Гека на кухню.
Про соседа рассказать она ничего толком не могла — особо не шумел, компаний не водил, пару раз стучался в дверь и просил одолжить двадцать рублей, но не дала. Зато на Гека свалилось огромное количество информации про дворовых подростков-мотоциклистов, которые вечерами орут под окнами и «врубают свой мотоцикл». Гек понял, что теряет время.
— Спасибо за информацию, мы вас вызовем, — сказал он и захлопнул записную книжку, в которой не появилось ни одной новой строчки.
Под бдительным взглядом старухи Гек вызвал лифт — старый, с ручными дверьми. Пока лифт ворочался на нижних этажах, старуха все стояла на пороге и сверлила Гека взглядом. Гек спустился вниз и вышел во двор, энергично хлопнув дверью подъезда, — и сразу повернул за угол под раскидистыми кустами сирени. Быстро обошел вокруг дома — глиняной тропинкой в кустах под нависающими балконами, где запах сирени мешался с запахом кошек, — и снова вышел к подъезду. Бесшумно поднялся на пятый этаж и прислушался. Старухина дверь была закрыта, и, что было очень кстати, в глубине работал телевизор.
Гек глянул в верхний лестничный пролет, затем в нижний — никого. Тогда он шагнул к опечатанной квартире. Бумажку с невнятной печатью, напоминавшей старый синяк, уже кто-то сорвал — она держалась лишь одним краем, сквозняк трепал ее как белое знамя. Гек достал из кармана диверсионный нож и открыл в третьем ряду лезвий отмычку-пластинку. Замок был старый, советский — разболтанная личинка-"копейка" с зигзагообразной щелью для ключа. Гек вдруг вспомнил, что когда-то в детстве такой же замок был в его квартире.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я