https://wodolei.ru/catalog/vanni/Bas/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лишенное солнца, мое лицо приобрело нездоровую бледность, так что среди этих чучел я почти не выделялась.
На дискотеке и встретила Игоря. Всё происходило, как всегда. Музыка, разрывая перепонки, заполняла абсолютно всё пространство. Проклепанные кожаные мальчики и девочки курили, пили пиво и извивались в танце. Драки, в общем, тоже считались делом обычным. Милицию никогда не вызывали, обходясь своими силами в виде двух бугаев с гипертрофированными мышцами. Едва в каком-нибудь из углов зарождался конфликт, как они, словно ледоколы раздвигая мощными плечами толпу, устремлялись к месту событий и, взяв за шиворот зачинщиков, выбрасывали их на улицу.
Собственно, на этом действо и заканчивалось, так как то, что творилось за пределами зала, их не интересовало.
Я как раз вышла развеяться, когда за порог выкинули очередную порцию нуждающихся в свежем воздухе. Заурядное событие, в общем. Вот только не понравилось мне, что четверо буянов, оказавшись перед входом, вдругразделились и продолжили увлекательное занятие. Ну не люблю я, когда трое лупят одного. Тем более весовые категории, даже при схватке один на один, у них явно различны.
— Эй, мальчики, — сплюнув сквозь зубы, процедила я, — вы не против, если я тоже поучаствую?
Две головы повернулись в мою сторону, в то время как третий обормот продолжал «чистить морду» щуплому рыжеволосому пареньку.
Приняв их молчание за знак согласия, я одним прыжком оказалась в эпицентре схватки и от души вломила девяностокилограммовому амбалу между глаз. Зря, конечно, била так сильно, но о-очень хотелось. Может быть, сыграло роль то, что соотношение три к одному?
Наверное, двое других приняли мой успех за случайность, так как плечом к плечу двинулись на меня.
— За что они тебя, чудо? — поинтересовалась я у парнишки.
— Да так… — Придерживая разбитые очки, он хлюпнул разбитым носом.
— Ты это… Отойди малек, а?
— Ты что? — испугался он. — Скорей делаем ноги.
— Не-е, — лениво протянула я. — Это они сейчас у меня побегут.
В отличие от многих эмансипированных идиоток никогда не пыталась изучать что-нибудь вроде карате или других восточных единоборств. Нет, конечно, можно ходить в зал, теша воображение. И сколько угодно красоваться перед зеркалом, облачившись в кимоно. Однако женщина есть женщина и никогда ей не справиться с мужиком. Не говоря уж о том, что я искренне считала такие потуги вредными для здоровья. Всё же, не получая ударов, Брюсом Ли не станешь, а всерьез занявшись тренировками, схлопочешь столько тумаков, что ни родить, ни… вообще ничего не сможешь.
Короче, драться я не любила и не умела. Как большинство девчонок, готовилась стать женой, матерью, но уж никак не кулачным бойцом.
Но всё это в прошлом, и мне теперешней, выплакавшей наивные девичьи надежды горькими слезами, до фонаря. Какая-то веселая злость вдруг заполнила меня до кончиков ногтей, и, очертя голову, я кинулась в схватку.
Один из громил протянул руку, и время будто остановилось. Даже нормальные, с неизмененным метаболизмом, люди рассказывает, что небольшой стресс в критической ситуации помогает соображать быстрее. У человека словно нарушается восприятие времени, оно как бы растягивается. Может произойти раздвоение личности. Одна половина думает и действует, а другая на всё это смотрит и ужасается. Индивидуум видит себя как бы со стороны, воспринимает происходящее подобно картинкам из собственной жизни.
Сжатый кулак медленно двигался к моему лицу, и я, уклонившись, ударила парня открытой ладонью в подбородок. С каким-то неприятным звуком челюсть хрустнула, и он без сознания повалился навзничь. Третьему досталось ногой в грудь, что тоже возымело действие. Всё же мышцы мышцами, но в теперешнем состоянии я свободно могла поднять доверху наполненную двухсотлитровую бочку. Да и по скорости я превосходила противника как минимум раз в десять.
— Вот теперь пошли. — Я картинно отряхнула руки и улыбнулась.
Мне очень понравилась реакция рыжего на происшедшее. Девять из десяти принялись бы оправдываться, пытаясь объяснить, что им помешало расправиться с обидчиками: «А вот в другой ситуации я б им показал…» Игорь же безоговорочно воспринял меня такой, какая я есть. Ни тени удивления не отразилось на конопатом лице. И ни грамма смущения от проявленной слабости.
— Здорово ты их. — Он восхищенно улыбнулся. — Классно.
— Учись, студент. — Я подмигнула и, беря быка за рога, спросила: — Тебя как зовут, чудо в перьях?
— Игорь. — Он галантно поклонился, сняв воображаемую шляпу.
Я сделала реверанс и представилась:
— Майя.
Игорь засунул очки в карман и неловко поцеловал меня в щеку.
— Спасибо.
Я строго погрозила ему пальцем:
— Но-но. — И, не выдержав, добавила: — Пожалуйста, вообще-то. Но первый шаг я предпочитаю делать сама.
ГЛАВА 8
Кровавая пелена, на миг заславшая глаза спала, и я с удивлением обнаружил, что на всё про всё ушло всего несколько минут.
На звук взрывов должен среагировать спецназ. Хотя не думаю, что, застав эту страшную и в тоже время такую милую сердцу картину, они станут возражать. В конце концов, главная цель — физическое уничтожение противника — достигнута. И, как мне кажется, мое участие лишь способствовало экономии времени и жизней. Могли ведь накрыть лагерь из минометов? Легко. Так какая разница — парой часов раньше, парой часов позже?
Однако руководство почему-то придерживалось иного мнения. Не успели эфэсбэшники дойти до места схватки, как прямо у меня перед носом открылся портал и я имел честь лицезреть господина Магистра собственной персоной. И, ох ё-мое, он был не один.
— За мной! — коротко бросило высокое начальство, и я понуро протиснулся в мерцающий прямоугольник.
Вопреки ожиданиям проход вел не в кабинет Магистра в Санатории, а в совершенно мне незнакомый зал, невольно навевающий мысли о суде присяжных. Может, потому, что сидевших на скамье за барьером было ровно двенадцать?
— Ваши Химеры в третий раз нарушили решение Конвента об ограничении физического вмешательства, — обращаясь к Магистру, начал кто-то в черной мантии.
Тот покорно склонил голову:
— Да, ваша честь.
Я присвистнул от удивления. Оказывается, над нами есть кто-то вышестоящий? То-то Сергей так упирал на полную конфиденциальность.
— Какие будут предложения? — На этот раз судья адресовал вопрос «присяжным».
По-видимому, подобные казусы то и дело происходили тут и там, так как совещались они не долго. И спустя минуту вынесли вердикт:
— Уменьшение квоты на одну акцию….
По тому, какие страшные глаза сделало начальство, я понял, что всё не просто неудовлетворительно, а очень плохо. Хорошо хоть хватило ума промолчать.
— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Судья ударил молоточком по столу, и тотчас возле нас материализовались спутники Магистра. Легкий пасс — и мы в Санатории.
— Виноват! — Вытянувшись в струнку, я ел начальство глазами.
— Вольно, — скомандовал Магистр и кивнул на стул. — Садитесь.
Я присел, а он, заняв кресло напротив, принялся крутить в руках карандаш. Осознание факта, что в эти минуты, быть может, решается моя судьба, заставляло нервничать. Второй раз за месяц привлекаю внимание руководства. Нехорошо.
Карандаш хрустнул у него в пальцах, и я невольно вздрогнул. Отбросив обломки, Магистр поднял взгляд и начал:
— К сожалению, никто на Земле не знает, какие уравнения находились в рукописях Эйнштейна, сожженных во время кремации его тела. По слухам, в последние годы жизни он работал над единой теорией поля, доказывая, что материя и энергия взаимозаменяемы.
Я ожидал совсем другого и потому в недоумении уставился на шефа.
— Мало кому известно, — продолжал тем временем Магистр, — что академик Андрей Дмитриевич Сахаров, как в свое время и Эйнштейн, посвятил многие работы космологии. К сожалению, такой его труд, как «Многолистная модель Вселенной», опубликованный в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году мизерным тиражом, и другие статьи, посвященные свойствам искривленного пространства, практически недоступны. А ведь в них Сахаров признает, что наряду с наблюдаемой Вселенной существует огромное количество других, многие из которых обладают существенно иными характеристиками… В наше время идея параллельных миров уже признана. И немало ученых утверждают, что попасть туда можно прямо сегодня.
— Извините, Магистр, — нарушив субординацию, прервал я его. — Не понимаю, какое отношение смерть нескольких негодяев имеет к столь высоким материям.
Хозяин кабинета замялся на минуту и словно нехотя продолжил:
— В общем, есть мнение, что, начав пятьдесят четыре года назад проект «Химеры», мы каким-то образом затронули структуру иной реальности. По мнению группы ученых, вмешиваясь в ход «материальной» истории, мы создаем своего рода лишних «двойников». Ведь существуя как бы в «надпространстве», мы вольно или невольно должны занять статус наблюдателей.
— Глупости какие! — фыркнул я.
— Всё очень зыбко. И нет практически никаких доказательств.
— Здорово получается, — не желал сдаваться я. — Подтверждений, значит, нет. А Конвент есть. И что это за квота такая?
Магистр тяжело вздохнул, видимо раздумывая, можно ли мне довериться. Достоин ли?
— Как вы знаете, в мире работает множество институтов, как государственных, так и частных, прогнозирующих будущее. Вообще-то, подобно всем имеющимся на сегодняшний день предсказаниям, их выкладки довольно приблизительны, но тем не менее тема муссируется не один год. Так вот, имеется теория о минимально допустимом вмешательстве, и в соответствии с расчетами каждой стране выделяется определенная квота.
— Бред какой-то! — не выдержал я. — Но вы не ответили, как переход в мир иной двух десятков обезьян, которым, как понимаю, и так оставалось жить не более пары часов, может повлиять на, извините, ход истории?
— В том-то и дело, что никак! — Магистр в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Но, по мнению Хранителей Конвента, физическая деятельность Отделов, подобных нашему, должна быть сведена к нулю. И своей необдуманной выходкой вы сыграли на руку ревнителям, лишив нас одного шанса на официальное вмешательство в действительно важные события. Кстати, они до сих пор в качестве аргумента приводят то, что Эйнштейн всё же уничтожил уравнения единой теории поля. И вполне серьезно считают, что есть вещи, куда людям соваться запрещено. Ну, предположим, в этом я с ними согласен. Теоретически.
— Так наносит наша деятельность вред или нет? — попытался я хоть как-то упорядочить сумбур в голове.
— Этот вопрос до сих пор открыт. Так же, как и действительность или спорность существования Бога. Ведь, пока не умрем, узнать правду не сможем.
Математических моделей перспектив развития нашего общества великое множество. И все они, как правило, противоречат друг другу подобно многим страшилкам, которыми пугали себя люди, а мы имеем абсолютную неясность.
Вспомните, сколько раз умники, озабоченные «необратимыми последствиями для человечества», поднимали панику по поводу озоновых дыр, ядерной зимы и тотального потепления. Однако, как выяснилось, всё не так уж и плохо. Некоторые ученые, опираясь на наблюдения последних лет, наоборот, утверждают, что планете грозит новый ледниковый период. А на избыток окиси углерода в атмосфере, по их мнению, смело можно наплевать, так как углекислота отлично растворяется в океанах, покрывающих Землю на три четверти.
— Тогда, простите, не понимаю, зачем Отделу пехотинцы? — удивился я. — Раз количество допустимых вмешательств минимально, то такие, как я, попросту вынуждены даром есть хлеб, при этом обходясь налогоплательщикам в немалую копеечку.
— Поймите, Асмодей, — сидящий напротив меня человек усмехнулся одними губами, — всё дело в том, чтобы действовать не вместо, а вместе. Исключая физическое вмешательство в события, Конвент тем не менее допускает взаимодействие с, если можно так выразиться, материальным миром в качестве координаторов. Согласитесь, «немного помочь» и «сделать всю работу» — две большие разницы, как говорят в Одессе.
Как не раз до этого, дабы не порвать штаны от широты шага, общество снова надело на себя намордник. Наверное, такова уж наша сущность, что мы не можем жить, не создав антипода.
Черное, говорите? Вот вам белое.
И наоборот.
Хотя есть ведь теория, что, кабы не святая инквизиция, в свое время сжегшая на кострах уйму женщин, обладающих минимальными парапсихологическими способностями, в Европе уже сейчас существовало бы поколение телепатов.
— В общем, Андрей, на время вы отстраняетесь от участия в операциях.
Сердце ухнуло куда-то вниз, и я почувствовал, как на иллюзорной коже проступает холодный пот.
— Пока же прикомандировываю вас к экспедиции, изучающей останки одной из затонувших подводных лодок. Субмарина находится на недосягаемой для водолазов глубине, а манипуляторы батискафов не очень чувствительны. Так что их деятельность в основном сводится к изучению останков с помощью телекамер. Сами понимаете, штука это довольно-таки ненадежная…
— Что изменится оттого, что я посмотрю на обломки погибшего судна?
— Ну… — Магистр замялся, — в общем-то цель экспедиции — извлечь урановую начинку из реактора. И по возможности перезахоронить в месте, где уже навалом этого добра. Случайно вышло так, что одно из течений, вливающихся в Гольфстрим, омывает погибшую субмарину. Период же полураспада радиоактивных веществ равен многим тысячелетиям…
— В этом случае, значит, Конвент ухитряется смотреть на вмешательство сквозь пальцы.
— Война — это инструмент политики. А к политикам существовало всегда более пристальное внимание, чем к мусорщикам.
Магистр поднялся из-за стола и протянул мне руку:
— Удачи.
— Служу России. — Я козырнул. — Разрешите выполнять?
Он кивнул, и, повернувшись, я покинул кабинет, по традиции пройдя сквозь дверь.
Сборы оказались недолгими, а проводов и слез не было совсем. Я вылетел во двор Санатория и, постояв немного среди вековых сосен, открыл портал непосредственно на борт исследовательского судна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я