https://wodolei.ru/brands/Rav-Slezak/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— По какому праву ты присвоил себе исключительные полномочия? Ты единственный колдун в Убежище и считаешь оправданным все, что ты делаешь?Ингольд поднял тяжелые веки и встретил злобный взгляд Алвира.— Не единственный, — ответил он спокойно. — Спросите вашего придворного мага Бектиса.Алвир огляделся вокруг.— Бектис!Этот звук был подхвачен, как палка, которую хватает пес, чтобы принести хозяину. Придворный маг с завидным достоинством выбрался из толпы, собравшейся у западных ворот, и вышел вперед. В дрожащем свете факелов выделялась богатая вышивка его бархатных рукавов.— Были бы разрушены ворота или нет, — начал он разглагольствовать, поглаживая свою длинную, до самого пояса бороду выхоленными пальцами, — тебе следовало спросить совета у других, прежде чем принимать решение. — Он смерил Ингольда высокомерным взглядом. Руди видел его высокий, облысевший лоб, покрытый потом.— Конечно, было бы лучше, — неожиданно раздался другой голос, негромкий, сухой и такой тонкий, — если бы и ты был здесь.Бектис повернулся, словно побитая собака. Джованнин Нармелион, аббатиса Гея, направлялась к ним во главе небольшой группы Красных Монахов, бритоголовых воинов церкви. Лицо аббатисы над кроваво-красной мантией было очень тонким и костлявым, словно скелет с живыми углями, горящими в глазницах. Только полные губы выдавали ее пол. Резкий голос перекрыл негодующий ответ придворного мага:— Хвалю твою храбрость, Ингольд Инглорион. Но сказано, что Дьявол защищает лишь себя.Ингольд учтиво поклонился.— Так же, как и Господь, мадам, — отозвался он. — Вы знаете лучше меня, в чьих руках судьба всех людей в Убежище.Он посмотрел на нее, ожидая возражения, и встретил холодный, фанатичный взгляд ее глаз. Джованнин отвернулась первой.— Он был не единственный, кто отличился, дорогая аббатиса, — добавил Алвир со сдержанной яростью.— Конечно, — парировала Джованнин. — Многие покинули свои посты. Они остались охранять свои продукты, опасаясь грабежа.Брови канцлера поднялись, затем опустились, скрывая глаза такого же небесно-голубого цвета, как у его сестры Минальды, но жесткие и холодные, как сапфиры, которые он носил на шее.— Грабежа?— Или инвентаризации, — мягко продолжала аббатиса, — чтобы получить на будущее, — рот Алвира опасно потвердел, — рекомендацию. Вы думаете, что во время атаки Дарков вера защитит всех, — отрезала она. — Чтобы оставаться независимыми, мы не должны быть обязаны хлебом насущным никакой мирской власти.— Как правитель Убежища, я имею право контролировать...— Правитель Убежища! — презрительно отозвалась Джованнин. — Брат регента настоящего короля, и не больше. Человек, который якшается с колдунами, который хочет разыскать Архимага, левую руку Сатаны, здесь, среди нас. Если ты думаешь, что Господь благословит твои труды...— Пути Господни неисповедимы, — прорычал Алвир. — Для того, чтобы нападение на гнезда Дарков увенчалось успехом, нам нужна помощь войска империи Алкетча с юга и колдунов с запада.Подобно кремню, его слова высекли искры из ее стальных глаз.— Господь не нуждается ни в орудиях Сатаны, — отрезала она, — ни в тех, кто марает руки этими орудиями.— Сейчас такое время, что правитель может выбирать любые средства.— Никакие обстоятельства не смогут оправдать склонение на сторону преданных анафеме.Джил осторожно взяла Ингольда под руку, и они направились к затемненной громаде Убежища. Старый волшебник с трудом передвигался, тяжело опираясь на свой посох. Столпившиеся вокруг, чтобы услышать спор колдуна и канцлера, отпрянули от него, ворча и сотворяя знамение против дьявола. Руди догнал их и пошел рядом. Он кивнул в ту сторону, где аббатиса и канцлер продолжали свою бесполезную перепалку, и покачал головой.— Я не верю этому.— Ой, пойдем, Руди, — мягко сказал Ингольд. — У них нет доказательств, что я занимался еще чем-то, кроме того, что подверг все Убежище опасности, открыв внутренние ворота, — он оглянулся по сторонам, запавшие глаза потеплели.— Но я видел древние заклинания! — воскликнул Руди. — Они исчезли, черт побери!— Правда? — Джил взглянула на него с любопытством. — Ты знаешь, я не видела вообще ничего. Там был сплошной мрак.Расстроенный, Руди обернулся за поддержкой к Ингольду.— Конечно, они были, — сказал волшебник. — Но ты единственный человек в Убежище, способный их увидеть, — ты и Бектис.— Тем хуже то, что сказал Бектис, — добавила Джил.«Крошка Джил чертовски устала, — подумал Руди. — Хотя чему тут удивляться? Преодолев дорогу из Карста и сражаясь вместе со стражей, Джил стала похожа на отощавшую от голода уличную кошку». Он знал ее только как нетерпеливую, образованную студентку в Калифорнии или теперь как воина Убежища. Но когда он увидел ее позади Ингольда лицом к лицу с темными силами ночи, он почувствовал глубокое почтение, которое было сродни страху.— Вот почему мы, колдуны, имеем репутацию взбалмошных и непредсказуемых чудаков, — продолжал Ингольд своим мягким, вкрадчивым голосом. — Мы делаем вещи, которых люди не понимают, потому что мы видим все по-другому и поступаем так, как считаем нужным. Обыкновенные смертные не понимают нас и невольно не доверяют нам или, реже, доверяют слепо. Ничего удивительного, что у волшебников так мало друзей, и эти немногие большей частью тоже волшебники, — они пересекли мостик, отблески света фонарей скользили по гладкой черноте под ними. — Ни для кого не секрет, что с друзьями магов часто случаются несчастья.Толпа постепенно рассеивалась, люди расходились, возвращаясь в темные лабиринты Убежища. Из дверей нижних уровней была слышна перекличка патрулей. Алвир и Джованнин, окруженные каждый своей свитой, возвращались в Убежище, их ядовитые упреки и колкости еще слышались, хотя расстояние и эхо приглушали слова. У ворот расположились воины, обнаженные мечи жутко поблескивали в кровавом свете факелов. Ужасы грома и глухой тишины больше не терзали Убежище. Руди подумал, скоро ли наступит рассвет.— Я не могу представить, что будет, если вы приведете сюда Лохиро и весь Совет магов, — продолжала Джил, когда они вошли в темноту бараков. — Алвир намерен низвергнуть Джованнин с помощью колдунов и Алкетча.— Не сомневаюсь, что это ему удастся, — спокойно сказал Ингольд. — Но Алкетч — теократ, он будет счастлив, если власть не достанется драгоценным союзникам, и предложит ее Церкви. Ему не обойтись без Лохиро, если он дерзнет разгромить гнезда Дарков и потом еще править Королевством.— Ингольд, — решился наконец Руди, — кажется, я видел Архимага.Внимание старого колдуна сфокусировалось, как луч лазера.— Где? Когда? Как?— Здесь, в Убежище. В волшебном кристалле или что там это было. Я... я заблудился. — При этих словах колдун насмешливо поднял бровь, но ничего не сказал. Руди смущенно описал комнату, стол, кристалл и все, что он видел.Ингольд слушал внимательно и, когда Руди закончил, спросил его:— Где эта комната?— Я не знаю, — беспомощно развел руками Руди, — где-то на втором уровне, это все, что мне известно.Ингольд призадумался. Это продолжалось так долго, что Джил заинтересовалась, какие мысли приходят ему в голову. Наконец он вздохнул.— Это Лохиро, — сказал он. — Я видел, как он шел так по берегу в Кво. Но ту вещь, о которой ты говорил, я никогда не видел.Они остановились перед дверями бараков. Ингольд оглянулся в темноту Убежища. Мелькающие огоньки беспрерывно двигались, переносимые невидимыми людьми, как привидения в мертвом храме. Он снова повернулся к ним.— Я думал о том, как связаться с Лохиро еще месяц назад, когда пал Гей.— Вы можете отложить ваш поход? — спросила Джил. — Эту комнату можно отыскать за пару дней.Волшебник заколебался, раздумывая. Наконец он покачал головой.— За два дня с ледников спустятся бури и занесут дорогу, — он вздохнул. — Если мы отправимся завтра, то когда это начнется, мы уже будем в предгорьях. Иначе мы задержимся здесь на долгие недели.— А вдруг это будет стоить того? — она оглянулась, как будто видела мир сквозь лишенные окон стены Убежища. — Если вы свяжитесь с ним, он завтра же пойдет вам навстречу, и вы сократите путь наполовину.— Может быть, — спокойно ответил колдун. — Если мы попадем в эту комнату снова. И если кристалл — действительно средство связи, а не просто наблюдения. И если все, что видел Руди, не было эхом давно прошедших событий или призраками, которые окружают Кво. Мы не можем безраздельно верить предсказаниям кристалла. Помнишь гнездо Дарков в долине на севере, Джил? Огонь и кристалл до сих пор показывают, что оно закрыто, когда мы с тобой были там и видели, что оно открыто уже много лет. И, помимо всего прочего, — продолжал он, — нам, может быть, все же придется отправиться в путь, когда глубокая зима уже спустится в долины. Но я прошу тебя, Джил...Их глаза встретились, и неожиданно он усмехнулся жалко, как школьник:— Всю ночь прошу тебя то об одном, то о другом.Она усмехнулась в ответ:— Когда-нибудь и я попрошу тебя о чем-нибудь.Прежнее проказливое выражение появилось в его усталых глазах.— Помоги мне, Боже, — он улыбнулся. — Если у тебя будет время после воинских обязанностей, поищи эту комнату. Лохиро будет любопытно посмотреть на нее.— Я постараюсь, — пообещала Джил.— Да, но ей же понадобится уйма времени, чтобы найти это место, — возразил Руди. — Если учесть, что она лишена колдовских способностей...Ингольд и Джил обменялись взглядом, быстрым сверканием глаз в свете посоха, стоявшего между ними. Затем Ингольд улыбнулся.— Это не помеха.С минуту помолчав, колдун внезапно повернулся и вышел из барака.Джил вздохнула и посмотрела назад, в мерцающие блики тьмы и света в Убежище. Только сейчас Руди заметил вокруг ее глаз новые ясно видимые линии, которых не могло быть у неловкой и застенчивой студентки в красном «фольксвагене». Долгая тягучая ночь клонилась к рассвету. Если Дарки и выжидали подходящего момента, то они хранили полное молчание.Он устало подумал о тяготах предстоящего похода и уже собрался пойти в бараки присмотреть за сборами, когда другая мысль пришла ему в голову, и Руди внезапно остановился.— Послушай, Джил!Она отвлеклась от своих мыслей, окинув Руди проницательным взглядом школьной учительницы.— Что бы ты подумала о человеке, который покидает возлюбленную ради непреодолимого желания узнать незнаемое.Джил помолчала минуту в раздумье.— Не знаю, — ответила она наконец. — Может быть, потому, что я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Для меня любовь сродни глубокому религиозному убеждению. Для меня это непостижимо. Мои родители — моя мама — хотели того же для меня, и не могли понять, что я желала лишь одного — заниматься наукой. Для них непостижимо, что стотысячедолларовому дому я предпочла бы маленькую контору в историческом отделении Академии. А ведь мама уверяла не раз, что любит меня. Снова, и снова, и снова. Так что я неважный судья, когда речь заходит о любви, Руди. Но что касается того, чтобы оставить кого-то и пойти за тем, чего желаешь больше жизни... Надолго ли ты оставляешь их? Нужно ли им, чтобы ты остался? Все зависит от ситуации. Все в этом мире относительно.«Как это мучительно, — подумал Руди, — если у тебя мало времени и есть выбор: провести его с тем, кого очень любишь, или расстаться с ним из-за того, что ты очень хочешь».Джил откинула спутанные волосы за спину.— Почему ты думаешь, что у тебя есть выбор?Руди встрепенулся:— Что?Ее голос был таким же холодным и спокойным, как ее глаза.— Только волшебник может отыскать Кво, Руди. Ингольд направил Дарков по своему следу бог знает зачем. Ему нужен верный помощник, тоже волшебник. Если ты добровольно не пойдешь искать Архимага, тебя позовут.Последовало долгое молчание, пока Руди переваривал сказанное. Любовь и страх одиночества в изгнании боролись в нем с ярким воспоминанием о первом мгновении, когда он узнал о своем даре, мгновении, когда он вызвал огонь из темноты. Стремление и к любви, и к волшебной власти, казалось, сейчас переполнит его, как приливная волна, мучительными воспоминаниями: Ингольд, стоящий в сияющем ореоле древних заклинаний, бездонные глаза Минальды, устремленные на него, жемчужные брызги волн, омывающих полуистлевший на песке скелет.В конце концов все это ничего не значило. Он пойдет, потому что он должен идти.— У тебя великий дар расставлять все по своим местам, — пробормотал он устало.Джил пожала плечами.— Книги, — пояснила она. — Это сушит мозги. Иди поспи, дружок. Утром тебе предстоит нелегкое испытание.Три часа спустя в сером свете зари на ступенях Убежища собралась тесная компания. Дрожа от холода в туманном снежном свете, Руди подумал, что в некоторых случаях лучше не спать совсем, чем немножко. Насколько он знал, Ингольд, который стоял рядом, не ложился вообще. Всякий раз пробуждаясь от тревожного сна, он видел старого волшебника, сидящего у огня. Дьявольский дымок пахнущего гнилью отвара клубился над его головой, и он вглядывался в желтоватый обломок кристалла, а Джил и Ледяной Сокол, как всегда, ловко, молча укладывали провизию для долгого пути.Долина Ренвет была окружена снегами после трехдневного шторма, а белесое море разбивалось о черные скалы. На западе слабый след дороги взбирался на темный перевал Сарда, почти скрытый клубящимся серым облаком; на востоке вились, проходя через то, что еще недавно было залитыми солнцем лугами с высокой травой и островками лесов, пути, ведущие из Долины через сломанный мост и вниз через залитые тьмой низины к реке Эрроу. На севере поднималась земля, миля за милей поросшая лесом, как фьорд, между высокими скалами, и огромная масса Снежных Гор, где на полосе строевого леса замерзшие луга встречались с белыми снегами, и где начинались ледники.Вокруг Убежища почти не было снега. Яростная атака Дарков разметала хлопья снега, перемешанные с комьями грязи, и они лежали, разбросанные, словно лава замерзшего вулкана, в сотнях футов от стен.Сами стены были незаметны, а черные ворота, звучавшие, как гонг, под напором неистовой силы, — неподвижны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я