https://wodolei.ru/catalog/unitazy/kryshki-dlya-unitazov/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Или оно, не знаю даже, как это называется.
Лотар заглянул через плечо хозяина. Среди каких-то старых мешочков, набитых неизвестно чем, и старых латных приспособлений лежал самый изысканный вакизаши, какой Лотар когда-либо видел. Длина его клинка, как и положено, была девятнадцать дюймов, а рукоять, сделанная из кожи акулы или восточного морского дракона, чтобы не скользила в кулаке, даже если окажется в крови, вмещала два кулака с четвертью. Лотар придержал дыхание от восхищения.
- Ну вот, я так и подумал, что тебе понравится. Если ты объяснишь мне, что это такое, я буду считать, что сделал сегодня вечером именно то, что должен.
- Ты разве не знаешь? - удивился Лотар.
- Мне это кажется мечом-недомерком. А тебе?
- Это вакизаши, леворучный меч, который очень часто выковывают в паре с главным мечом.
- Ну, главный меч, как я понимаю, у тебя уже есть. Так что...
- Мечи не просто должны быть рядом. Они должны совпадать, чтобы между ними не возникала вражда, и, конечно, должны легко меняться местами.
- Таких хитростей я даже не подозревал в этих железках.
- Железках? Ты, бывший наемник, можешь так говорить об оружии?
Дро взмахнул рукой, как бы обводя стены всего зала, потом пошел, переваливаясь, к низкому столику возле камина, где оставил свою кружку.
- Что здесь выдает или хотя бы намекает о любви к оружию, Лотар? Мне кажется - ничего. И это правда.
Желтоголовый вдруг понял, что меч, который он видел перед собой, не просто клинок высшей пробы. В нем было что-то такое же, что заставило Лотара в свое время выбрать Гвинед. Это что-то было направлено против всего зла в мире, против колдовства темных сил. И еще - это происходило из того же источника, что и способность Гвинеда не поддаваться никакой магии, оставаться свободным от любых заклятий - просто честно и правдиво служить тому, кто хочет одолеть зло.
Кроме того, даже сквозь ножны Лотар чувствовал, что это очень древнее оружие. Не менее древнее, чем его Гвинед, и пережившее так много боев и побед, что только диву приходилось даваться, как он сохранился - не сломался, не истерся, не истаял под действием ржавчины, времени и людской невнимательности.
- Ты, кажется, его даже не чистил последние годы.
- Не последние годы, а все годы, что он у меня тут валялся. Если хочешь - он твой. И можешь чистить его сколько угодно. Я предпочитаю камин, мятное пиво и удобные стулья. - Дро улыбнулся, но теперь в его глазах Лотар прочитал легкое напряжение, хотя и неизвестно, чем продиктованное.
- Это роскошный подарок, Дро. Он не может быть просто подарком.
- Может, если он в свое время достался мне по дешевке. Кроме того, я никогда не знал, что с ним делать. Так что бери - и будем считать, что я подлизываюсь, выгораживая Клу.
Лотар взял в руки меч, вытащил дюйма два стали и сразу же увидел древний и очень сильный иероглиф. Когда-то существовала даже легенда, что это было первое слово, подаренное Демиургом человеку, - Акиф. Лотар поклонился иероглифу и клинку. Потом сунул его себе за пояс. Странное дело, Гвинед вовсе не был этим рассержен, хотя, сколько у Лотара прежде ни было кинжалов, он ссорился со всеми, пусть и не всегда явно.
Дро следил за ним, но глаза толстяка превратились в узенькие щелочки, и в них ничего нельзя было прочесть. Заметив, что Лотар за ним наблюдает, он нехотя, почти сонно пробормотал:
- Ты странный парень, Лотар. Ну, да это не мое дело. И я рад, что мы поладили. Думаю, со временем мы поладим еще больше. А когда у тебя не останется зла на наших жителей, ты уедешь спокойно.
Вообще-то, можно было и отправляться в свою комнату, но кое-что еще хотелось выяснить.
- Дро, ты сказал, тебе навязал этот клинок восточник. Каким он был?
- Просто восточник, для меня они все на одно лицо. Он приплыл на попутном корабле, прожил на острове две недели, не больше, и отправился дальше. Мне показалось, он что-то искал у нас, а нашел ли - не знаю.
- Почему он пришел к тебе?
- Он узнал, что я покупаю книги, и пришел что-то продать. На самом деле, как выяснилось, он хотел узнать, нет ли у меня в библиотеке какого-нибудь интересного манускрипта, который можно купить за треть цены. Узнав, что я ничего продавать не намерен, он порылся немного в библиотеке, подарил эту штуку в уплату за беспокойство и исчез, - уплыл торговать куда-то дальше.
- Ты сказал, что он продал тебе Акиф по дешевке.
- Что? А, ты так назвал этот кривой кинжал...
- Это не кинжал, это вакизаши. Между двумя этими понятиями такая же разница, как между свечкой и костром.
- Хорошо, пусть так и будет. - Теперь Лотару показалось, что Дро действительно пьян и ему в самом деле пора на боковую. - Я не помню, сколько заплатил за эту штуку, потому что клинки у нас нельзя дарить, но сколько бы ни заплатил - это был подарок. Даже мне, лопуху по части оружия, ясно - это довольно дорогая штука. Знаешь, - он поднялся и пошел к двери зала, - пожалуй, я на сегодня готов. Спокойной ночи.
Лотар послушал, как в коридоре Дро кому-то о чем-то сказал мирным, ленивым тоном, потом его шага затихли. Но за дверью был кто-то еще, хотя Лотар никак не мог определить, кто именно.
Потом дверь открылась, и в зал вошла Жарна. Она была в мягком платье из плотного, очень красивого льна, и казалась такой чистой и спокойной, словно жила в ином мире, не в том, который знал Лотар. На ее лице не было и тени смущения. Лотар почувствовал, что стоит очень прямо.
- Я ищу Бетию. Ее не было с вами, пока вы говорили с отцом, сэр Лотар?
- Нет, я не видел ее с тех пор, как мы все вместе пришли в ваш замок, Жарна.
Оттого, что он назвал ее по имени, она стала ему понятнее. Странно, но Лотару даже не нужно было напрягать свое магическое видение, чтобы разобраться, какой она была - мирной и очень ласковой ко всему, что оказывалось поблизости. Добро и любовь - вот что было в ее душе, и она лишь ждала, когда эти природные силы вырастут в ней настолько, что обнимут весь мир.
- Ну, тогда мне придется подниматься на ее башню, наверное.
- Башню?
- Она часами в любую погоду и в любое время суток стоит на верхушке наблюдательной башни. Уж не знаю, что там может ее привлекать? Теперь мне придется подниматься по шестидесяти трем ступенькам на самый верх, чтобы увести ее спать.
- Я могу пойти с тобой, Жарна?
- Конечно, только это не очень интересное путешествие.
Они вышли в коридор. После ярко освещенного зала тут царил полумрак.
Они прошли десяток шагов рядом. Лотар чувствовал, что эта девушка каким-то магическим способом, в котором, однако, не было вовсе никакой магии, притягивает к себе его внимание.
- Жарна, ты уже считаешься невестой по местным правилам?
- Конечно, и уже давно. Просто мне нет охоты спешить с этим. Но я знаю, что придет день, и я стану хозяйкой какого-нибудь большого дома, и буду любить своего мужа и растить детей.
Они вышли на открытый переход между башнями. Тут дул резкий, холодный ветер с моря и светили звезды. Жарна улыбалась. В ней не было не то что жеманности, но даже деревенской сдержанности. Она была совершенно уверена в своей судьбе.
- Ты не будешь скучать? - Лотар и сам не знал, почему так спросил.
- О чем? - Девушка была искренне удивлена. - Это же самая счастливая участь для женщины. И самая интересная.
- Ну, есть женщины, которые думают, что увидеть мир или познакомиться с интересными людьми - более увлекательно, чем просто растить детей.
- Это все тоже может быть, Лотар. - Теперь ее голос звучал почти покровительственно, словно она знала что-то, о чем Желтоголовый даже не догадывался. А может, и в самом деле ей ведомо что-то, чего он не поймет никогда, пусть даже проживет на свете две тысячи лет. - Но главное и первое в жизни - то, что я уже назвала.
- Вы тут все какие-то очень... спокойные.
- Разве это плохо?
Они стали подниматься по лестнице, проложенной в гулкой, высокой башне. Здесь гуляли сквозняки и порывами врывались в незабранные стеклом бойницы, охватывающие всю долину.
- Нет, но я привык жить иначе. Я привык, что нужно быть готовым к неприятностям, а не к счастью. Я привык, что первое дело в жизни - надежное оружие, которое нельзя оставлять так далеко, чтобы до него нельзя было в любой момент дотянуться.
Жарна долго шла молча, потом обернулась. В лице ее не было и тени волнения.
- Мне жаль тебя, Лотар. Ты, наверное, не поймешь, что спокойствие придает жизни совсем другую цену.
Они поднялись уже до половины башни, и Лотар спросил:
- А ты уверена, что живешь именно той жизнью, какой она тебе кажется? Что у вас на Шонморе нет и намека на ту жизнь, которой живу я? Все-таки мы кое-что нашли в одном из подвалов замка КамЛут.
Она не ответила. Они прошли еще десяток ступеней молча.
- Твой отец знает это, значит, должна знать и ты, Жарна.
Они уже выходили на открытую всем ветрам площадку башни, когда девушка наконец ответила:
- Я думаю теперь, что должны быть такие люди, как ты, Лотар, и такие, как мы тут, на Шонморе. И тут уж ничего не поделаешь, каждый должен быть счастлив своей участью.
В этом суждении не было ничего необыкновенного, но Лотару оно понравилось. Он понял, что, если бы это было возможно, он хотел бы иногда разговаривать с этой девушкой, и ждать ее ответов, и раздумывать над ними, и беспокоиться от того, что не понял ее слов.
На башне никого не было. Жарна, ничуть не смутившись этим, подошла к Лотару и взяла его за руку. Ее прикосновение взволновало его. Это было удивительное чувство - теплое и простое. Оно напомнило Лотару его детское волнение, когда дома он кормил в голодные зимы птиц, озябших белок и разных мелких зверюшек, которым трудно было пережить суровые холода.
- Не знаю, возможно, сэр Лотар, этот разговор кажется тебе пустым и ненужным. Но я благодарна за то, что ты сказал, и буду думать над твоими словами. А теперь - спокойной ночи.
Она легко повернулась и исчезла в темноте лестницы, по которой они только что поднялись. Лотар из вежливости подождал, пока она дойдет до нижних ступенек, а потом отправился в комнату, которую Обрисса КаФрам отвела им для ночлега.
Глава 33
Все уже улеглись, но никто еще не спал. Ждали его. Он задвинул мощный, шириной в три дюйма кованый засов, подошел к кровати, оставленной для него у северной стены, сел и стал медленно, с удовольствием снимать сапожки.
Из открытого окна дуло. Ветер, который взъерошил волосы Жарны, теперь казался слишком сильным и колючим. От него веяло какой-то неявной угрозой. Лотар не знал, какой именно, и решил не придавать этому значения. Он был странно возбужден и в то же время совершенно спокоен. Желтоголовый был счастлив - вероятно, это можно было назвать и так.
Сухмет поднялся и подложил свежих поленьев в камин. Как все камины, которые редко топили, он больше дымил, чем грел. Вытирая руки от липкой сосновой смолы, Сухмет громко и отчетливо произнес:
- Только не думай, господин мой, что все обстоит так, как выгладит.
Лотар расслабленно улыбнулся:
- Я даже не пытаюсь о чем-либо думать, я просто вспоминаю.
- Там было что-то существенное, когда мы ушли? - резво повернулся к Лотару Рубос.
- Нет, я вспоминаю ощущение... Вернее, впечатление, возникающее, когда ее волосы развеваются на ветру, или как она чуть наклоняет голову, когда спрашивает... Это очень красиво. Кажется, я начинаю понимать людей, которые утверждают, что им этого не хватает.
- Тебе этого тоже не хватает? - удивился Рубос. - А вот мне...
- М-да, - хмыкнул Сухмет и отошел к своей кровати, - я и забыл, что ты единственный среди нас женатый человек. Своего рода эксперт. Только не задавайся, я тоже был женат. И даже три раза.
- Три раза? - удивился Лотар. - Зачем нужно три раза жениться?
- Ну, - Сухмет посерьезнел, - во-первых, у нас все не совсем так, как у вас, и быть женатым на двух женщинах означает всего лишь, что ты заботишься о старшей. Это признак уважения. А во-вторых, третий раз я был женат, когда только-только получил свободу от Харисмуса и мне было лет триста. Я очень нуждался тогда в утешении, а женщины на этот предмет первейшие мастерицы. - Он помолчал и добавил: - Правда, они потом за это довольно много требуют.
- Чего? - заинтересованно спросил Санс.
Лотар подумал, что он, кажется, впервые задал вопрос в их компании по своему почину. Это был или очень тревожный симптом, или знак неминуемого выздоровления. Хотелось бы, конечно, выздоровления.
- Они требуют участия в твоей жизни, почти без остатка - твоего времени, твоих эмоций, мыслей, сил, желаний, твоего естества. Это далеко не каждый может дать, и еще меньше людей хотят это отдавать. Видишь ли, рассудительно подытожил Сухмет, обращаясь к Сансу, - любовь проходит.
- Странно, - Лотар наконец разделся и лег, уютно укутавшись в меховое одеяло. Теперь ветер не казался таким уж страшным, бывало и хуже. Кажется, это самое чудесное переживание, которое может быть, и хочется, чтобы оно не кончалось.
- К счастью для нас, это не так, - сказал Рубос. В его тоне звучали нотки горечи. Они начисто опровергали слова, которые он произнес, Все-таки, как ни крути, это - слабость. И солдату она не к лицу.
- Не знаю, не уверен, - вдруг снова произнес Санс. И решительно закончил: - Вернусь, когда все кончится, и женюсь. Если она, конечно...
- У тебя есть некая... влюбленность? - поинтересовался Сухмет.
- Не было бы, не говорил... Не было бы, - Санс вздохнул, - не осталось бы даже надежды.
В комнате повисла тишина. Вдруг ее нарушил Бостапарт:
- Ерунда все это. Главное - мастерство, И любое отклонение от него вызов, или угроза, или ловушка. Прости меня, Учитель, а ты не думал, что тебя сознательно пытаются размагнитить, чтобы ты не почувствовал источника других времен в долине? Или какие-нибудь очаги магии, которые предназначены для того, чтобы разделаться с нами?
- Ну, помимо Лотара, есть еще и Сухмет. Уж он-то не влюбится ни за что на свете. В его-то возрасте! - хмыкнул Рубос.
- Я убежден, что через Учителя можно воздействовать и на Сухмета, произнес Бост. - Я, правда, не знаю как, но...
- Бост, ты слишком плохо занимался на моих уроках боевой магии, чтобы строить свои предположения, - холодновато отозвался восточник.
Лотар повернулся на бок и посмотрел в угол, где расположился юноша.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я