маленький унитаз 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Блейн молча кивнул.— Отлично. Вчера мы записали его спонтанную реакцию. Майк, вы с ребятами сделайте пятнадцатиминутную катушку, пусть желающие смогут приобрести запись в любом сенсории. И пусть это на самом деле будет мечта коллекционера. Но в начале — краткое, солидное техническое описание, каким образом РЕКС совершил перенос.— Вас понял, — сказал Майк.— Хорошо. Мистер Брайс, вы отвечаете за несколько солило-программ. Блейн будет рассказывать о впечатлениях, как он себя чувствует, сравнит наше время и родной век. Не забудьте упомянуть систему РЕКС.— Но я ничего еще не знаю о вашем времени! — запротестовал Блейн.— Потом узнаете, — сказала ему Мэри Тори. — Так, ладно. Для начала, думаю, хватит. Все по местам. Я иду докладывать мистеру Рейли.Когда все остальные начали покидать комнату, она повернулась к Блейну.— Может, вам покажется, что с вами обошлись довольно гнусно, но дело есть дело, в любом веке. Завтра вы станете знаменитостью и, возможно, состоятельным человеком. В таком случае, вам нет причин жаловаться.Она ушла. Блейн смотрел ей вслед. Стройная и самоуверенная. Интересно, подумал он, какое наказание в этом веке следует за пощечину женщине?Сестра внесла на подносе завтрак. Пришел бородатый пожилой врач, осмотрел Блейна, нашел его в прекрасной форме. Нет и следа перерождающей депрессии, заявил он, и травма смерти явно была преувеличена. Блейн спокойно может покинуть кровать.Вернулась сестра, она принесла одежду: голубую рубашку, свободные коричневые брюхи и мягкие серые туфли луковицеобразной формы. Вполне скромный костюм, заверила она его.Блейн с аппетитом позавтракал. Но прежде чем одеться, он осмотрел свое новое тело в большом зеркале в ванной. Раньше у него не было случая как следует его оценить.Прежнее тело Блейна отличалось стройностью и ростом выше среднего. У него были прямые черные волосы и добродушное, чуть мальчишеское лицо. К тридцати двум годам он уже привык к своему быстрому ловкому телу. С благосклонностью принимал он некоторые недостатки его сложения, периодические недомогания и даже перевел их в ранг добродетелей, уникальных особенностей личности, помещавшейся в нем. Ограничение возможностей его тела куда больше, чем его возможности, выражало, как ему казалось, его сущность.Он любил свое тело. И при знакомстве с новым испытал потрясение.Ростом оно было ниже среднего, с мощными мышцами, выпуклой грудью, широкими плечами. Ноги были немного коротковаты для геркулесовского торса, от чего все тело казалось немного не сбалансированным. Ладони у него были большие и мозолистые. Блейн сжал кулак и с уважением посмотрел на него. Таким кулаком можно свалить быка, подумал он, если еще можно встретиться здесь с быком.Лицо у него смелое, угловатое, с выдающейся челюстью, широкими скулами и прямым римским носом. Волосы завивались светлыми локонами. Глаза были голубыми, со стальным оттенком. Это было в чем-то даже красивое, слегка грубое лицо.— Не нравится мне, — с чувством сказал Блейн. — Это мне не нравится. И я ненавижу блондинов с вьющимися волосами.Новое тело обладало значительной физической силой, но он всегда презирал чистую силу. Тело казалось неуклюжим, тяжелым на подъем. Такого рода люди всегда натыкаются на стулья, наступают на носки соседям, слишком сильно сжимают руки при пожатии, говорят слишком громко и обильно потеют. Одежда на них всегда сидит мешком. Придется заниматься постоянными упражнениями и даже сесть на диету — прежний владелец явно любил поесть.— Сила — это хорошо, — сказал себе Блейн, — если есть к чему ее применить. Иначе это просто крылья у страуса.Если тело еще куда ни шло, то лицо совсем не нравилось Блейну. Блейн никогда не любил лица такого типа: с грубо вырезанными чертами, сильные, суровые. Такие лица хороши для армейских сержантов и первопроходцев в джунглях. Но не для человека, привыкшего наслаждаться культурным обществом. Им недоступна тонкость выражений. Все нюансы, игра линий и черт будет потеряна. Такое лицо способно лишь хмуриться или ухмыляться, на нем отражались лишь простые сильные эмоции.Для пробы он попытался жизнерадостно улыбнуться, как в былые дни. В результате получилась ухмылка сатира.— Жулики, — с горечью сказал Блейн. Было ясно, что качества его настоящего тела и сознания не соответствуют друг другу. Сотрудничество между ними казалось невозможным. Конечно, его личность могла бы перестроить это тело, но, с другой стороны, это тело тоже могло кое-что потребовать от личности, в него помещенной.— Посмотрим, — сказал Блейн своему впечатляющему телу, — посмотрим, кто хозяин.На левом плече имелся длинный рваный шрам. Странно, подумал Блейн, где же оно могло получить такую страшную рану? Потом его обеспокоил вопрос — куда девался старый владелец тела? Вдруг он притаился где-то в уголке мозга и ждет удобного момента, чтобы захватить власть над телом?Гадать не имело смысла. Со временем, возможно, он найдет ответ на вопрос. Он в последний раз взглянул на себя в зеркало.То, что он видел, ему не нравилось. И, как он опасался, никогда не понравится.— Ну что ж, — сказал он наконец. — Придется брать, что дают. Живому — как хочется, а мертвому — как мажется.В данный момент прибавить ему было нечего. Блейн отвернулся и начал одеваться. Ближе к вечеру в палату вошла Мэри Тори.— Все, — сказала она без предисловий.— Все?— Все кончено, завершено, позади! — Она бросила на Блейна полный горечи взгляд и принялась мерить шагами комнату. — Вся наша рекламная кампания закончилась.Блейн уставился на нее. Новость была очень интересная, но еще интереснее было видеть следы эмоций на лице мисс Тори. До сих пор она так строго себя контролировала, была так чертовски деловита. И вдруг на щеках ее появился румянец, а маленькие губы были сжаты в горькой улыбке.— Я два года убила на эту идею, — сказала она ему. — Компания истратила Бог знает сколько миллионов, чтобы доставить вас сюда. Все было уже приведено в действие, и тут проклятый старикашка велит трубить отбой.Она красивая, подумал Блейн, но собственная красота не приносит ей радости. Это только деловое качество, вроде представительности или умения пить не пьянея, она им пользуется, когда нужно. Слишком много рук тянулось к Мэри Тори, думал он, и она не приняла ни одной. И когда жадные руки продолжали тянуться, она узнала презрение, потом холодность и, наконец, ненависть к себе самой.Все это немного фантастично, решил он, но на этом мы остановимся, пока не обнаружится диагноз поточнее.— Проклятый тупой старикашка, — бормотала Мэри Тори.— Какой старикашка?— Рейли, наш блестящий президент.— Он решил не проводить кампанию?— Да, он требует полностью ее заглушить. Боже, это уже слишком! Два года!— Но почему? — спросил Блейн. Мэра Тори устало покачала головой.— Две причины, обе глупейшие. Во-первых, законы. Я сказала ему, что вы подписали документ, и все теперь в руках наших юристов, но он боится. Уже почти подошло время для пересадки, и он не хочет неприятностей с правительством. Можете себе представить? Напуганный старикашка управляет РЕКСом? Во-вторых, он опять советовался со своим дедушкой-маразматиком, и дедушке идея не понравилась. И ей пришел конец. После двух лет подготовки)— Простите, — сказал Блейн, — вы ведь сказали «ПЕРЕСАДКА»?— Да. Рейли намерен попробовать. Лично я думаю, что на его месте умнее было бы умереть и на том поставить точку.Такое утверждение могло быть вызвано только горечью, но горечи в голосе Мари Тори не чувствовалось. Она словно отмечала повседневный факт.— Вы думаете, что ему следует умереть, вместо того чтобы попробовать пересадку?— Именно так. Да, я забыла, вас не ознакомили… Если бы он принял решение немного раньше. Этот выживший из ума дедушка, со своими «но»…— А почему Рейли не мог раньше спросить дедушку? — поинтересовался Блейн.— Он спрашивал, но дедушка не отвечал.— Понимаю. А сколько ему лет?— Дедушке Рейли? Когда он умер, ему было восемьдесят один.— Что?— Да. Он умер примерно шестьдесят лет назад. Отец Рейли тоже умер, но он не вступает в беседы, а жаль, у него была деловая хватка. Что вы так на меня смотрите, Блейн? Ах, я опять забыла, вы ведь не знаете… Все очень просто.Секунду она стояла в раздумье. Потом решительно кивнула, круто повернулась и пошла к двери.— Куда вы? — спросил Блейн.— Скажу Рейли все, что я о нем думаю! Он не мог так поступить! Он обещал! Внезапно к ней вернулась прежняя сдержанность.— Что касается вас, Блейн, то, думаю, нужда в вас отпала. У вас есть жизнь и тело, чтобы жить. Думаю, вы можете уйти в любой момент.— Спасибо, — сказал Блейн, когда она вышла из комнаты.Одетый в те же коричневые штаны и голубую рубашку, Блейн покинул лазарет и пошел вдоль длинного коридора, пока не оказался у дверей. Возле дверей стоял охранник в форме.— Простите, — обратился к нему Блейн, — эта дверь ведет наружу?— Что?— Эта дверь ведет наружу из здания корпорации РЕКС?— Ну да, конечно. Наружу, на улицу.— Благодарю.Блейн колебался. Все-таки они могли дать обещанные инструкции. Он хотел расспросить охранника о новом Нью-Йорке и о новых местных обычаях и правилах, что стоит посмотреть и чего стоит опасаться. Но охранник, судя по всему, никогда не слышал о ЧЕЛОВЕКЕ ИЗ ПРОШЛОГО, и смотрел на Блейна выпученными глазами.Идея нырнуть в жизнь Нью-Йорка 2110 года таким вот образом — без денег, знаний и друзей, без работы и жилья, и в новом непривычном теле — эта идея была Блей — ну не по душе. Но он ничего не мог поделать. Гордость кое-что значит, все же. Лучше рискнуть испробовать собственные силы, чем просить помощи у твердокаменной мисс Тори или кого-либо еще из персонала РЕКСа.— Нужен ли пропуск, чтобы выйти наружу? — с надеждой спросил он охранника.— Нет. С пропуском только входят. — Охранник подозрительно нахмурился. — Послушайте, что это с вами?— Ничего, — сказал Блейн. Он открыл дверь, все еще не веря, что позволят просто так уйти. Но почему бы и нет? Он находился в мире, где люди разговаривали с умершими дедушками, где существовали космические корабли и потусторонницы, где человека выдергивали из прошлого ради рекламной кампании, а потом легко сбрасывали со счетов.Дверь затворилась. За спиной его возвышалась громадная серая масса РЕКС БИЛДИНГ. Перед ним простирался Нью-Йорк.На первый взгляд город напоминал Багдад в воображении сюрреалиста. Он увидел какие-то приземистые дворцы из белой и голубой плитки, и стройные красные минареты, и неправильной формы здания с уступчатыми китайскими крышами, и купола в виде луковиц, увенчанные шпилями. Словно на город обрушилась эпидемия увлечения восточной архитектурой. Блейн едва мог поверить, что находится в Нью-Йорке. Бомбей, возможно, или Москва, или Лос-Анджелес, но только не Нью-Йорк. С облегчением заметил он, наконец, простые и четкие очертания знакомых глазу небоскребов. Они казались одинокими хранителями памяти о Нью-Йорке, каким его знал он.По улицам двигались миниатюрные экипажи. Мотоциклы и мотороллеры размерами не больше прежнего «парше», грузовики размером с «бьюик» и не больше. Наверное, подумал он, таким образом город борется с перенаселенностью и загрязнением воздуха. Если так, то вряд ли этот способ помог.Основное движение происходило в небе. Винтовые и реактивные аппараты, аэробусы, одноместные скоростные авиетки, таксигеликоптеры и летающие автобусы с надписями «Воздухопорт, 11-й уровень» или «Экспресс-Монтаук». Блестящие точки обозначали вертикальные и горизонтальные коридоры, по которым происходило движение, совершались повороты, подъемы, спускай остановки. Вспышки красного, зеленого, желтого и голубого света, казалось, регулировали движение. Здесь наверняка были свои правила, но неопытному глазу Блейна все представлялось сплошной путаницей.В пятидесяти футах над его головой находился еще один пешеходный уровень с магазинами. Как туда добираются люди? И вообще, как человеку удается сохранить ясность ума в недрах этой шумной, переполненной, пестрой машины? Плотность толп изумляла. Ему казалось, что он утонул в море человеческих тел. Сколько же народу живет в этом суперсити? Пятнадцать миллионов? Двадцать? По сравнению с этим городом Нью-Йорк 1958 года казался сущей деревней.Ему нужно было остановиться, чтобы привести в порядок свои впечатления. Но тротуар был заполнен прохожими до предела, и его начали толкать, ругаясь при этом, стоило ему лишь замедлить шаг. Нигде не было видно ни парков, ни скамеек.Он заметил людей, стоявших в какой-то очереди, и тоже встал за последним человеком. Не спеша, очередь продвигалась вперед. Блейн передвигался вместе с ней, в голове его глухо стучало, он пытался отдышаться.Через несколько секунд он уже полностью овладел собой и с несколько большим уважением подумал о своем новом сильном теле. Наверное, человеку из прошлого требуется именно такая солидная оболочка, если он хочет сохранять хладнокровие, сталкиваясь с миром будущего. Флегматичная нервная система имеет свои преимущества. Очередь в молчании продвигалась вперед. Блейн обратил внимание, что стоявшие в ней мужчины и женщины были все бедно одеты, неопрятны, у всех вид был угрюмо-отчаянный.Может быть, это очередь за бесплатной едой? Он тронул плечо стоявшего впереди мужчины.— Извините, — сказал он, — за чем это очередь?Человек повернул голову и уставился на Блейна воспаленными красными глазами.— За местами в кабинах для самоубийц, — сказал он, указывая подбородком в головную часть очереди.Блейн поблагодарил мужчину и быстро покинул очередь. Что за зловещее начало для его первого самостоятельного дня в мире будущего! Кабины для самоубийц! Нет, по своей воле он ни в одну не войдет, в этом он был уверен. До этого просто не может дойти.Но что это за мир, где существуют такие кабины? Бесплатные, к тому же… судя по характеру клиентов… Ему следует быть осторожней с бесплатными дарами этого мира.Блейн продолжал двигаться по тротуару, разглядывая здания, постепенно привыкая к пестрому, лихорадочно возбужденному, грохочущему, переполненному городу.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4


А-П

П-Я