https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/bojlery/nakopitelnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- спросил старик, внимательно
глядя на Одноглазого.
- Верно. Как ты узнал?
- Такой сон - частый знак близкой болезни.
- А если снов нет? - спросил Борода.
- Сны есть всегда, просто ты их сразу забываешь, как я и другие
забыли то, что было до "огненной черты".
- Ты, кажется, хотел рассказать нам, какие бывают сны.
- Да... Вот однажды мне приснилось поле - зеленое поле, густо
заросшее влажной травой и цветами. Было раннее утро, и я бежал по этому
полю. Никто не преследовал меня. Просто мне было легко и весело. Я бежал
по росистой траве, и надо мной плыли легкие розовые облака. А потом взошло
солнце, но не смертоносное, а ласковое. Его лучи только согревали и сушили
одежду, влажную от росы.
- И что же означал этот сон? - хрипло спросил Борода.
- Вероятно, только то, что когда-то давно, задолго до "огненной
черты", я встречал солнечный рассвет на цветущем зеленом поле.
- А еще?
- Еще мне часто снится город. Большой город с очень высокими домами и
узкими улицами. Нигде не видно развалин, а на перекрестках улиц кое-где
маленькие площади и на них среди камня правильные ряды деревьев и цветы.
Много ярких цветов. И между цветами бьют к небу струи прозрачной воды,
ярко сверкающие в лучах солнца.
- А люди?
- Да, и люди. Множество людей. Они спешат куда-то, не обращая
внимания на цветы, водяные струи и солнце.
- Значит, ты когда-то жил в таком городе?
- Вероятно. И, в отличие от других его обитателей, находил иногда
время посмотреть вокруг.
- Поэтому теперь он является тебе в снах?
- Вероятно.
- Что же ты помнишь еще?
- Я не говорил, что помню. Это всего лишь сны.
- Которые ты умеешь толковать.
- Толковать - да. Но это не значит, что все так и было.
- Я перестаю понимать тебя, отец, - нахмурился Борода.
- Сон - лишь призрак, который возникает тут, - старик коснулся
пальцами головы, - призрак воспоминаний или того, что живет в тебе и
самому тебе неведомо. Может, это только мечты, а в действительности ничего
не было.
- Но "огненная черта" была.
- В сущности, и этого мы точно не знаем. Что-то переменилось в мире,
в котором мы жили. И все...
- Хочешь запутать меня?
- Нет. Это мои мысли. Ведь ты хотел знать их, не так ли?
- Тебя трудно понять.
- Это удел всех нас. Люди давно разучились понимать друг друга и даже
самих себя. Вероятно, с этого и начались все несчастья.
- Значит, в том, что произошло, все-таки виноваты люди?
- Я не могу утверждать, но порой думаю так.
- Твои сны подсказывают такие мысли?
- Не только... Ты умеешь читать, Борода?
- Да, но я знаю мало книг. Книги - такая редкость. Они сгорели
первыми. А те, что чудом сохранились, пошли на топливо для костров немного
позднее. Люди хотели выжить любой ценой.
- Знаю. У себя в развалинах я собрал немного старых книг. В некоторых
есть предсказания, что такое может произойти, если люди не одумаются.
- Предсказания?
- Да. Были люди, имевшие смелость предсказывать. Их называли
фантастами.
- Расскажи об этих предсказаниях, отец.
- Это даже трудно назвать предсказаниями. В одной книге описано то,
что случилось, так, словно автор видел все это.
- Но эта книга?
- Она написана очень давно, наверно, до моего рождения.
- Значит, они знали?
- Некоторые, наверно, догадывались.
- Ты слышишь, Одноглазый?
- Слышу, но можно ли верить? Где эта книга?
- Она хранится в развалинах. Обещаю отдать ее вам, если освободите
меня.
- Слушай, Ботс!
- Я не Ботс.
- Мы уже договорились, что ты Ботс. Мне нужна эта книга. Но кто
поручится, что ты не обманешь?
- Ты должен мне поверить. У тебя нет иного выхода. В некоторых
случаях люди должны верить друг другу, ибо неверие - это уже проигрыш. Я
оставлю книгу в условленном месте между развалинами и вашей горой. Завтра
ночью ты возьмешь ее.
- Хорошо. Я верю. С заходом солнца освободи его, Одноглазый. Пусть
парни проводят его и условятся о месте, где он положит книгу. Я не буду
больше утомлять тебя расспросами о снах, отец. Прощай. А пока отдохни у
нас до наступления темноты.
- Что скажешь, Одноглазый? Ушел он?
- Нет. Он умер, Борода. Умер, не начав вспоминать.
- Ты... Ты посмел?
- Спокойно, Борода! Глупо было отпускать его так. Я хотел испытать
его немного. Ведь я имел право. Я тоже исследователь, как мы все.
- Что ты наделал! Книга... Как достанем теперь его книгу?
- Книга могла оказаться такой же ложью, как и "президент Ботс". Он
сказал, что его звали Стоб. Тот старик тоже обманул нас.
- Что ты наделал, Одноглазый!
- Только выполнил свою обязанность. Мы обязаны экспериментировать в
поисках правды. Экспериментировать, а не верить на слово, как последнее
время делаешь ты. Эксперимент оказался неудачным, вот и все. Еще один
неудачный эксперимент. Но он последний, Борода.
- Последний?
- Да. Мы уходим. Все. Сегодня ночью. Я тебе говорил. Парни уже
собрались. Решай, как ты? Но учти, теперь я командую...
- Он очень мучился?
- Кто?
- Ну, этот... Ботс или Стоб.
- Не очень. Эти случилось быстро. Он был слишком стар. Сразу начал
бредить. Слова были бессмысленны. Впрочем, одна фраза показалась мне
интересной, но он на успел закончить ее. Он вдруг вспомнил о тебе. Он
решил, что ты обманывал его, обещая свободу.
- Проклятие!
- Он сказал: этот, с бородой, который обманул, он, пожалуй, мог бы...
Солнце не очень страшно для него... Всего три ночи пути...
- Три ночи? Но куда?
- Не знаю. Это были последние слова. Больше я не разобрал ничего.
- Он бредил. Я такой же, как и все вы. Я вырос в подземельях и
никогда на выходил на солнце.
- А может, ты родился еще до "огненной черты" за год-два? Почему
только у тебя растет борода? Вдруг солнечные лучи не смертельны для тебя?
- Хочешь избавиться от меня таким способом? Не выйдет! - Борода
усмехнулся. - Действительно ли он бредил так, или ты придумал это сам, я
не настолько глуп, чтобы говорить. Инстинкт подсказывает мне, что солнце
гибельно. Я страшусь его лучей, как и все вы. И я еще не хочу умирать.
Идите, как вы задумали. Я остаюсь и попробую найти книгу, о которой он
говорил.
- Подумай, Борода.
- Я уже подумал. Наши пути разошлись. Буду искать правду один.
- Это твое право. Но мне жаль, что ты оставляешь нас. И хоть ты
обидел меня несправедливым подозрением, повторяю: я ничего не придумал.
Старик произнес те слова, и я передал их тебе точно.
- Хорошо. Прощай!
- Прощай, Борода. Мы пойдем вдоль гор на север. Будем оставлять
знаки, чтобы ты мог найти нас, если передумаешь.
- Хорошо. Но я не передумаю.
- Мы не уйдем далеко. В четырех ночах пути в большой долине есть
развалины. Попробуем договориться с теми, кто живет там.
- Все это бессмысленно.
- Не больше, чем твое решение остаться.
Одноглазый направился к выходу, но, не дойдя до двери, вернулся.
- Вот, - сказал он, снова подходя к столу, за которым сидел Борода, -
этот порошок - кофе. Его прислал тот старик в башмаках на меху. Опять
похоже на обман. Порошок горький. Возьми его, если хочешь.
Одноглазый вынул из кармана кожаной куртки небольшую металлическую
банку. Поставил ее на стол. Борода не шевельнулся. Глаза его были
устремлены куда-то в темноту поверх головы Одноглазого. Одноглазый
потоптался у стола и молча вышел, тяжело ступая подкованными сапогами.

Три ночи подряд Борода пытался проникнуть в развалины, лежащие внизу
в долине. Все было напрасно. Часть входов оказалась завалена, остальные
тщательно охранялись. Из них доходил слабый, свет, слышны были
приглушенные голоса. На стук камня, выкатившегося из-под ног Бороды, от
ближайшего входа в темноту просвистела стрела. Поняв безуспешность
попыток, Борода возвратился в подземелья опустевшей лаборатории.
Электрические машины давали все меньше энергии. Светильники гасли
один за другим. Надо было решать.
На закате следующего дня, когда солнце скрылось за гребнем хребта и
густая фиолетовая тень легла в долине, Борода, выглянув в смотровую щель
верхней лаборатории, заметил внизу цепочку людей. Они шли от развалин и
медленно поднимались по склону вверх к пещерам.
Борода разыскал оптическую трубу и долго рассматривал в нее
приближающийся отряд. Впереди шел старик в широкополой шляпе в коротком
плаще. Кажется, это был тот самый, который побывал у них в лаборатории. У
него на груди на коротком ремне висела черная трубка с блестящей изогнутой
рукоятью. Борода знал это оружие. Оно выбрасывало прерывистый огонь и
могло умертвить с большого расстояния. У остальных были луки со стрелами в
палки с длинными острыми лезвиями.
Их намерения не вызывали сомнений. К ночи они будут у нижнего входа.
Старик-предводитель без труда найдет его...
Борода поспешно спустился вниз. Привалил к двери нижнего входа
изнутри большие камни. Привел в готовность секретные ловушки. Пусть
поработают и хоть как-то заплатят за разгром лаборатории. Потом он положил
в кожаный мешок запас копченого мяса, другой мешок наполнил водой.
Кажется, все.
Он остановил водяные машины, и тусклый свет немногих светильников
погас. В лабиринте наступила непроглядная тьма. Перебросив через плечо
кожаные мешки с едой и питьем. Борода ощупью направился к тайному выходу,
известному только ему одному.
Когда Борода выбрался наружу и над головой у него засверкали звезды,
снизу - от главного входа в лабиринт - донеслись глухие удары. Там
разбивали дверь.
Борода усмехнулся. Им хватит работы на несколько часов. А
натолкнувшись на первые ловушки, они едва ли рискнут сегодня проникнуть
далеко во мрак подземелий. Теперь надо было решать, куда идти. Чуть
заметная тропа вела вдоль скалистого склона хребта на север, туда, куда
ушли Одноглазый и ребята. Но старик, умирая, сказал о пути длиной в три
ночи. Ночь приходила с востока, из пустыни.
И вдруг Борода понял, что выбор уже сделан, сделаю еще тогда, когда
он говорил последний раз с Одноглазым Просто он откладывал исполнение.
Путь только один - на восток, в пустыню. И чего бы это ни стоило, он
должен дойти. Если даже в конце пути ждет смерть, он, умирая, будет знать
больше, чем знает сейчас. И оставит знак тем, кто пойдет по его следу.
Старик не успел сказать всего, но теперь это не так важно, раз он решил
идти.
Борода прислушался. Удары внизу смолкли, потом возобновились с новой
силой. Ветер прилетел откуда-то издалека, может быть из самой пустыни,
принес прохладу и неведомые, тревожащие запахи. Борода резко повернулся и
решительно зашагал вниз по каменистому склону, навстречу ветру и ночи.
Рассвет застал его у подножия гор на краю каменистой пустыни. Когда
восток заалел, а горы за спиной позолотило еще невидимое солнце, Борода
разыскал пещеру-навес и забился в самую глубину, куда не смогли бы
проникнуть солнечные лучи. Утомленный ходьбой, он тотчас заснул и проспал
весь день. Когда он проснулся, солнце уже скрылось за хребтом, а пустыня
на востоке потемнела.
Борода проглотил немного мяса, запил несколькими глотками воды и
снова пошагал вперед. Еще некоторое время местность понижалась, потом
стала совсем ровной. Пустыня выглядела такой же безжизненной, как и горы.
Ни кустика, ни клочка сухой травы. Под подошвами скрипел гравий, иногда
попадались более крупные камни. Несколько раз Борода пересекал неглубокие
сухие лощины. Быстро темнело, ржаво-бурые тона пустыни блекли,
растворялись во мраке. Над головой все ярче сверкали звезды. Борода
оглянулся. Горы на западе словно стали ниже. Их темная зубчатая цепь четко
выделялась на фоне угасающей бледно-оранжевой зари. Вокруг была пустыня -
неведомая, огромная, угрожающая. Борода содрогнулся, вспомнив о завтрашнем
рассвете. Что, если он не найдет укрытия от палящих смертельных лучей? Еще
не поздно вернуться к горам, где на каждом шагу есть пещеры и глубокие
прохладные укрытия. Но он только тряхнул головой, чтобы прогнать сомнения,
и ускорил шаги. Нет, он будет идти вперед, только вперед, пока хватит сил.
Он выбрал яркую звезду, которая недавно поднялась над горизонтом, и пошел
прямо на нее, и, когда звезда заметно отклонилась вправо, к юго-востоку,
выбрал другую и шагал без остановки несколько часов. Потом горизонт начал
светлеть и впереди поднялся узкий сера ущербного месяца, предвещая близкий
конец ночи.
Борода присел немного отдохнуть. Залитая неярким светом пустыня
казалась серебристой. Кое-где сверкали осколки кремня, темнели неглубокие
лощины. Ветра не было, полная тишина царила вокруг. Борода долго
вслушивался в нее, но не мог уловить ни единого звука. Это была тишина
всеобщей смерти. Суждено ли ему пережить следующий день? Он поднялся и
пошагал дальше. Теперь он шел медленнее. Тело ломило от усталости, горели
стертые ступни. Но он продолжал идти вперед.
Снова заалел восток. Заря стремительно разгоралась. Через несколько
минут из-за горизонта брызнут ослепительные лучи солнца. Пора было искать
укрытие. Борода оглянулся. Местность вокруг была ровной как стол. Ни
выступов, ни скал. Он вернулся назад к последней ложбине, которую недавно
пересек. Спустился и пошел вдоль нее. Быстро светало. Глаза уже различали
ржаво-фиолетовые краски пустыни. Лощина отклонялась к северу и постепенно
углублялась. Наконец, когда стало уже совсем светло, Борода разыскал
небольшой скальный карниз. Он выдавался па север и должен был давать тень
в течений всего дня. Под карнизом было немного сухого песка. Борода
вытянулся на нем, закрыл глаза. На этот раз он долго не мог заснуть.
Сквозь прижмуренные веки различал, как горят в лучах взошедшего солнца
скалы на противоположной стороне лощины, чувствовал жар, который бьет от
нагретых солнцем камней, - они находились всего в двух шагах от его тела.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я