https://wodolei.ru/catalog/accessories/nastolnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Янсен спросил:— Кому письмо, лейтенант?— Генералу Эйзенхауэру — просто ответил Джего. *** В Бресте перестрелка шла через реку и стрекотание автоматов разносилось над водой, когда Пауль Герике повернул за угол. Где-то далеко на горизонте ракеты по дуге неслись через ночь и, несмотря на сильный дождь, значительная часть города, похоже, была в огне. Большинство складов, когда-то обрамлявших улицу, были разбомблены, тротуар усыпан щебнем и битым стеклом, но небольшой отель на углу, который служил морским штабом, вроде бы уцелел. Герике быстро вбежал по ступенькам, показал часовому у дверей документы и вошел.Он был невысок, не более пяти футов пяти-шести дюймов, светловолосый, с бледным лицом, не тронутым ветром и погодой. Глаза очень темные, совсем без искры, в странном контрасте с доброй, почти ленивой улыбкой, которая, похоже, постоянно была у него на губах.Белая морская фуражка видела лучшие времена и он едва ли представлял импозантную фигуру в поношенной кожаной куртке, кожаных брюках и морских ботинках. Но юный лейтенант, сидящий в фойе за столом, увидел только Рыцарский крест с дубовыми листьями и мгновенно встал.— Меня просили немедленно доложить о своем прибытии коммодору подводного флота — сказал Герике. — Корветтен-капитан Герике, U-235.— Он ждет вас — сказал лейтенант. — Следуйте за мной.Они поднялись по витой лестнице. Младший офицер с пистолетом у пояса стоял на охране у одной из комнат отеля. Рукописная надпись на двери гласила: Капитан-дур-зев Отто Фримель, командир Западного подводного флота.
Лейтенант постучал и вошел:— Лейтенант-коммандер Герике прибыл.Комната была в полутьме, горела только настольная лампа на столе Фримеля. Он сидел в нарукавниках, разбирая кучу корреспонденции, на кончике носа висели очки в стальной оправе, в левом уголке рта торчал мундштук слоновой кости.Он, улыбаясь, встал из-за стола, протягивая руку:— Мой дорогой Пауль. Рад тебя видеть. Как Вест-Индия?— Долгая тянучка — ответил Герике. — Особенно, когда время возвращаться.Фримель вынул бутылку шнапса и два бокала:— Шампанского нет. Не то, что в былые дни.— Что, нет букетов в доке? — сказал Герике. — Только не говори мне, что мы проигрываем войну.— Мой дорогой Пауль, в Бресте у нас вообще больше нет доков. Если бы ты прибыл днем, то заметил бы весьма неважное состояние наших неприступных причалов для подлодок. Пять метров напряженного бетона превращены в пыль маленькой штучкой, которую РАФ называет бомбой типа — землетрясение. — Он поднял бокал — За тебя, Пауль. Я слышал, поход удачный?— Неплохой.— Не преуменьшай. Канадский корвет, танкер и три торговых судна? Тридцать одна тысяча тонн, а ты говоришь — неплохо? Я бы определил это как весьма большое чудо. В наши дни две из трех ушедших подлодок не возвращаются.Он покачал головой:— Сейчас не сороковой. Исчезло счастливое время. Теперь они присылают полуобученных детей. Ты — один из немногих оставшихся старожилов.Герике взял сигарету из пачки на столе. Французские, из самых дешевых, и когда он закурил и затянулся, дым так защипал горло, что он зашелся в пароксизме кашля.— Боже мой! Теперь понятно, что дела плохи.— Ты не представляешь, насколько плохи — сказал Фримель. — Брест осажден американским восьмым армейским корпусом с девятого августа. Единственная причина, по которой мы все еще здесь, это совершенно невероятная оборона, которую держит генерал Рамке и вторая воздушно-десантная дивизия. Его парашютисты, без сомнения, самые превосходные воины, которых я когда-либо видел в действии, включая ваффен-СС. — Он снова потянулся к бутылке шнапса — Еще бы, их переместили сюда с Украины. Похоже, они все еще в эйфории от такой удачи. Кроме всего, американский лагерь военнопленных бесконечно предпочтительнее такого же русского.— А как с подлодками?— Их больше нет. Девятой флотилии больше не существует. U-256 ушла последней. Это было одиннадцать дней назад. Штаб перегруппировался в Берген.— А как со мной? — спросил Герике. — Я мог бы пройти в Норвегию по пути из Ирландского моря и Северного пролива.— Приказ тебе, Пауль, совершенно однозначен. Ты должен уйти в Берген через Английский пролив, как и остаток флотилии, но в твоем случае кто-то в верховном командовании предусмотрел то, что можно назвать небольшим крюком.Герике, которого давно ничем нельзя было удивить, улыбнулся:— Куда именно?— На самом деле все очень просто.Фримель повернулся к столу, покопался в куче карт, нашел нужную и разложил на столе. Герике наклонился:— Фальмут?— Верно. Пятнадцатая флотилия королевских ВМС, действующая с Фальмута, недавно вызвала хаос на всем побережье. Говоря честно, они сделали невозможной любую морскую активность.— И что, они думают, я смогу с этим поделать?— В соответствии с приказом — войти в Фальмут и выставить мины.— Ты, конечно, шутишь.Фримель протянул напечатанный приказ:— Сам Дениц.Герике громко рассмеялся.— Действительно чудно, Отто. Совершенно великолепно в своем идиотизме даже для этих кабинетных ублюдков из Киля. Что, черт побери, я должен сделать: выиграть войну одним смелым ударом?Он покачал головой:— Они, похоже, верят в сказки. Кто-то должен сказать им, что когда портной хвастает, что одним ударом убьет семерых, он имеет в виду мух на куске хлеба с джемом.— Не знаю — ответил Фримель. — Могло быть хуже. Там защитная полоса мин плюс затопленное судно между Пенденнис Пойнт и Черной Скалой и временный сетевой бум от Черной Скалы до Сент-Энтони Хед. Кстати, все это совершенно секретно, но, похоже, у абвера все еще есть агент, действующий в районе Фальмута.— Ему, наверное, очень одиноко.— Суда все время заходит и выходят. Заходи с ними, когда откроют сеть. Сбрось свои яички здесь, на Каррик Роудс, и во внутренней гавани, и сразу назад.Герике покачал головой:— Боюсь, что нет.— Почему?— Мы сможем войти, но, конечно, не сможем выйти.Фримель вздохнул:— Жаль, потому что я иду с тобой. Совсем не из жажды приключений, уверяю тебя. У меня приказ прибыть в Киль, и так как сухопутные пути в Германию отрезаны, кажется у меня единственная возможность — дойти с тобой до Бергена.Герике пожал плечами:— Ну, к конце концов, все дороги ведут в ад.Фримель взял французскую сигарету и вставил в мундштук:— В каком ты состоянии?— Нас ударил «ли-берейтор» в Бискайе. Только поверхностные повреждения, но двигатели нуждаются в полной переборке. Для начала, новые подшипники.— Невозможно. Я могу дать тебе четыре-пять суток. Мы должны выйти девятнадцатого. Рамке сказал мне, что он сможет продержаться самое долгое еще неделю. Не больше.Дверь открылась и вошел молодой лейтенант:— Сообщение из Киля. Весьма срочно.Фримель принял клочок папиросной бумаги и водрузил очки. Легкая ироническая улыбка появилась на его губах:— Ты не поверишь, Пауль, но это подтверждение моего производства в ранг контр-адмирала, командующего всеми военно-морскими силами в районе Бреста. Наверное, оно задержалось на линиях связи.Лейтенант протянул еще один клочок. Фримель прочел, лицо посуровело, он передал клочок Герике. Содержание гласило: «Поздравляю с производством, убежден, что вы и ваши солдаты скорее умрете, чем отдадите врагу пядь земли. Адольф Гитлер.»
Герике вернул телеграмму:— Поздравляю, господин адмирал — официально сказал он.Без малейшего выражения эмоций Фримель сказал лейтенанту:— Пошлите в Берлин следующее сообщение: «Будем драться до последнего. Да здравствует фюрер!» Это все. Свободны!Молодой лейтенант удалился. Фримель спросил:— Вы одобряете?— Это последнее сообщение Лютьенса, перед тем как затонул «Бисмарк».— Именно.Контр-адмирал Фримель сказал:— Еще рюмочку, мой друг? — Он потянулся к бутылке и вздохнул — Какая жалость. Кажется, мы прикончили последнюю бутылку шнапса. *** На следующий вечер в восемь-тридцать в Лондоне продолжался сильный дождь, когда передовые Ю-88 из кампфгруппы «1/КГ-66», действующие из Шартре и Ренна во Франции, нанесли свой первый удар. В девять-пятнадцать отделение скорой помощи госпиталя Гая уже работало в полную силу.Джанет Манро, задернув занавеску в последней клетушке по коридору, осторожно накладывала двадцать семь швов на правое бедро молодого пожарного-добровольца. Он казался ошеломленным и лежал, уставившись пустым взглядом в потолок, незажженная сигарета свисала из уголка рта.Джанет ассистировал медбрат по имени Каллаген, седой мужчина под шестьдесят, служивший на Западном фронте сержантом медицинского корпуса в первую мировую войну. Он сильно поддерживал молодую американскую докторшу всеми возможными способами и считал своим основным делом присматривать за ее благополучием, когда она казалась совершенно не способной сделать что-нибудь для себя. В частности, сейчас он был озабочен тем, что она находилась на службе двенадцать часов подряд и это начало сказываться.— Вы уйдете после этого пациента, мисс?— Как я могу, Джой? — ответила она. — Они будут поступать всю ночь.Некоторое время бомбы падали на другой стороне Темзы, теперь же взрыв раздался близко. Все здание содрогнулось, донесся звон бьющегося стекла. Лампы на мгновение пригасли, где-то зашелся плачем ребенок.— Боже мой, Джерри выбрал как раз это время — заметил Каллаген.— Что вы имеете в виду? — спросила она, сосредоточенная на своей работе.Он, казалось, удивился:— Не знаете, кто здесь сегодня, мисс? Сам Эйзенхауэр. Появился внезапно примерно за час до бомбежки.Она прервалась и озадаченно посмотрела на него:— Генерал Эйзенхауэр? Здесь?— Посетил парашютистов-янки из семьдесят третьей палаты. Этих парней на прошлой неделе выбросили над Парижем. Я слышал, он наградил некоторых.Она не восприняла, вдруг почувствовав сильную усталость. Повернувшись к пациенту, она наложила последнюю пару швов.— Я забинтую — сказал Каллаген. — Приготовьте себе чашечку чая.Когда она снимала резиновые перчатки, молодой пожарный повернул голову и посмотрел на нее:— Так вы янки, доктор?— Верно.— Нет ли жвачки, дорогуша?Она улыбнулась и достала из кармана зажигалку:— Нет, но могу дать огоньку.Она вынула сигарету у него изо рта, прикурила и вернула ему:— Теперь все будет в порядке.Он улыбнулся:— Вы готовите так же хорошо, док?— Когда есть время.Внезапно усилие держать улыбку оказалось слишком непосильным, она повернулась и быстро вышла в коридор. Каллаген прав. Ей необходима чашечка чая, очень сильно необходима. И часов пятнадцать сна потом — но это, конечно, совершенно невозможно.Она смотрела вдоль коридора, когда занавеска одной клетушки отодвинулась и появилась молодая сиделка. Она, очевидно, была в панике, руки в крови. Дико озираясь, она заметила Джанет и позвала ее беззвучно, потому что в этот момент достаточно близко упала еще одна тяжелая бомба, сотрясая стены и осыпая штукатурку с потолка.Джанет схватила ее за плечи:— Что случилось?Девушка попыталась заговорить, судорожно указывая на клетушку, но упала еще бомба, и Джанет, отодвинув ее в сторону, вошла. Женщина, лежавшая на мягком операционном столе, накрытая простыней, очевидно, находилась в разгаре родов. Склонившийся к ней молодой человек был в порванной и пыльной форме капрала коммандос.— Кто вы? — Усталость исчезла, словно ее и не бывало.— Ее муж, мисс. Она рожает. — Она дернула Джанет за рукав — Ради бога, сделайте что-нибудь.Джанет откинула простыню:— Когда она начала?— С полчаса, может, немного больше. Мы были на Хай-стрит, когда включились сирены, поэтому мы зашли на станцию метро Боро. Когда ей стало плохо, я подумала, что лучше пройти в госпиталь, но снаружи был ад. Бомбы засыпали весь район.Еще одна упала очень близко к госпиталю и следом другая. На мгновение лампы выключились. Женщина на столе кричала от боли и страха. Когда включился свет, ее глаза чуть не вылезали из орбит, она пыталась сесть.Джанет толкнула ее назад и повернулась к молодой сиделке:— Вы знаете, что роды идут не так, как надо?— Я не уверена — ответила девушка. — Я только стажер. — Она взглянула на руки. — Было много крови.Молодой коммандос дернул Джанет за рукав:— Как идут роды? Что будет дальше?— Ребенок обычно появляется головой вперед — спокойно сказала Джанет. — Здесь у нас обратное положение. Это значит, что он появляется спиной.— Вы справитесь?— Думаю, да, но мы потеряли много времени. Я хочу, чтобы вы остались с женой, держали ее за руку и говорили с ней. Говорите все, что хотите, только не останавливайтесь.— Позвать сестру Джонсон? — спросила молодая сиделка.— Нет времени — ответила Джанет. — Вы нужны здесь.Бомбы теперь падали все время и от их разрывов разразилась паника среди толпы, ожидавшей в приемном покое. Джанет сделала глубокий вдох, пытаясь игнорировать мир кошмара снаружи и сконцентрироваться на предстоящей задаче.Первой проблемой было высвободить ножки. Она осторожно зондировала внутри, пока ей удалось пропустить палец под одной из коленочек ребенка. Ножка немедленно согнулась и так же сделала вторая, когда она повторила манипуляцию.Женщина закричала и Джанет сказала мужу:— Говорите, чтобы она тужилась. Сильно.Через мгновение ножки высвободились. Она протянула руки молодой сиделке, чтобы та стерла кровь, потом схватила за ножки и крепко тянула, пока не появились плечики.Теперь надо было заняться ручками. Она поворачивала ребенка влево, пока не согнулось плечико, просунула палец под локоток и высвободила левую ручку. Бомбы все падали, но уже дальше, и она повторила все с правой рукой.Снаружи доносился ужасный шум, люди бегали взад-вперед по коридору, пахло гарью. Она прошептала молодой сиделке:— Пока все хорошо. Теперь голову.Она положила правую руку под ребенка и сунула указательный палец в его ротик, потом попробовала, хорошо ли уцепилась левой рукой за плечи, и начала тянуть. Медленно, очень медленно, но требовалась такая значительная сила, что пот выступил на лбу.Наконец, головка освободилась и была в ее руках. Но было очевидно, что ребенок не дышит, все его тельце было цвета глубокого пурпура.— Вату, быстро.Молодая сиделка передала вату и Джанет очистила рот и ноздри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я