На сайте https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Он сказал так в трудную минуту. У каждого бывают такие минуты, когда что-то не ладится и хочется перемен, – пыталась защитить Дайена Камила.
– Вы любили бы его, если бы он был никем? – тихо спросила Астарта.
– Да, – ответила Камила и улыбнулась, снова вспомнив о том, как впервые встретила Дайена. Тогда он был никем, престо мальчишкой, резвящимся на озере. – Я люблю его, и для меня не имеет значения, кто он. А вы нет. – Эти слова прозвучали как обвинение. – Вы не имели бы с ним ничего общего, если бы он не был королем.
– Это правда, – согласилась Астарта. – Хотя то, что вы имеете в виду, и не вполне соответствует действительности. Да, поскольку он король – я королева, но этой роли я не искала для самовозвышения. Я согласилась на это лишь после многих часов молитв. Такова была воля Богини, чтобы я служила ей и народу, способствовала его благополучию, содействовала упрочению мира. Неважно, что вы думаете обо мне, но вы не можете не признать, что я сделала все, что могла.
– Да, – охотно подтвердила Камила. – И Дайену я об этом сказала. Он согласился со мной. Вы были превосходной супругой короля. Но не его женой. Он не любит вас! А вы не любите его! И сколько бы вы ни использовали меня, чтобы шантажировать Дайена, этого ничем не изменишь.
– Вы все еще ничего не поняли, Камила. Я не собираюсь использовать вас, чтобы шантажировать Дайена. Он не знает даже, что вы здесь. И не узнает. Я ничего не собираюсь рассказывать ему.
– Вам и незачем это делать, – возразила Камила. – Ему расскажет об этом баронесса, ваша мать.
– Пока вы здесь, в храме Богини, моя мать не нарушит клятвы держать ваше местонахождение в тайне. Я строго наказала свою мать за попытку убить вас. Это была попытка, которую я не одобряю. Моя мать действовала у меня за спиной. Она, видите ли, до сих пор видела во мне лишь свою дочь. Теперь она знает, что я еще и королева.
– Но чего же вы все-таки хотите от меня? – спросила растерянная Камила. – Зачем я здесь? Люди могут заметить и заметят мое исчезновение, заметят, что я не вернулась в свою комнату, что не показываюсь на занятиях. Руководство Академии сообщит моим родителям. Мои отец и мать так этого не оставят…
– Руководство Академии оповещено о том, что вы вернулись домой по семейным делам. Что касается ваших родителей, то я говорила с вашим отцом и матерью и объяснила им в точности, что я сделала, почему и что я теперь намерена сделать.
У Камилы от изумления широко открылись глаза:
– Отцу?…
– Они одобрили мои действия, – размеренно продолжала Астарта. – Они дали мне свое благословение.
– Ни за что не поверю. – Камила прислонилась к стене пещеры, вдруг почувствовав слабость. – Вы лжете, это обман. Мой отец никогда не позволил бы…
– Ваш отец достойный человек, человек чести, – перебила Камилу Астарта. – Вы когда-нибудь спрашивали его, как он относится к вашей тайной любовной связи с Дайеном? Что бы он ответил вам? Сам он поступал ли так? Нарушал ли клятву, данную вашей матери?
– Нет. Он любит мою мать. Именно потому он понял бы меня, – запальчиво пыталась Камила доказать Астарте, что ни в чем не виновата перед отцом. – Я люблю Дайена, а Дайен любит меня! И все остальное не имеет значения.
– Стабильность, порядок, мир, по-вашему, тоже не имеют значения? Наконец, жизнь миллионов и миллионов людей! Неужто ваша любовь важнее?
– Чего вы хотите от меня? – крикнула Камила, отвернувшись от Астарты.
Теперь на Камилу в упор смотрели каменные глаза богини, суровые, неумолимые, не подвластные мирским страстям.
– Я хочу, чтобы вы – по своей доброй воле – оставили Дайена. Я хочу, чтобы вы сказали ему, что ваша связь кончена. Вы должны найти в себе силы сделать это. Поймите это. Тогда – и только тогда – он откажется от вас и вернется ко мне.
– Я не могу, – резко сказала Камила, не глядя ни на Астарту, ни на статую. – Я не сделаю этого. Это все равно, что просить меня перестать дышать. Это было бы, как… смерть. Хотя умереть было бы легче! – Она откинулась спиной на стенку и вздрогнула от боли, пронзившей ее правую руку.
– И тем не менее, Камила, это должно быть сделано. Ради себя самой вы должны принести эту жертву. Я не стану торопить вас. Подумайте, помолитесь Богу, в которого вы верите, не спешите. Спокойная, мирная обстановка, которая окружает вас здесь, поможет вам прислушаться к себе, понять себя. В конце концов, когда вы сделаете это, то согласитесь, что я была права.
– Никогда, – твердо сказала Камила. – Наша любовь священна, да, куда более священна, чем какие-то клятвы, которые вы произнесли своими губами, а не сердцем. К тому же, вы прочли письмо. Дайен собирается начать бракоразводный процесс…
– Он не станет затевать подобного процесса. Его советники отговорят его. Они посоветуют ему выждать, быть терпеливым, сделать попытку примирения со мной. Я думаю, он прислушается к ним. Особенно сейчас, когда я заставила свою мать замолчать и не вмешиваться в мои и Дайена дела, – сухо добавила Астарта.
Она долго и пристально смотрела на Камилу, а потом сказала:
– Я не могу любить его так, как любите его вы, но я знаю Дайена. Я верю, он сделает то, что будет на пользу его народу. И в вас я верю. Я думаю, вы благоразумны, честны и благородны. Возможно, вы тоже поймете и решите, что правильно и справедливо, а что – нет, и найдете в себе силу и смелость поступить согласно принятому решению.
Камила снова повернулась лицом к королеве и начала спускаться вниз по тропе, приведшей их сюда, но поскользнулась. Чтобы удержаться на ногах, Камиле нужно было бы пустить в ход сломанную руку. Она упала. Боль, раздражение, злость на Астарту и на себя тоже, страх и горе прорвались горькими слезами. Так она и плакала, растянувшись во весь рост на тропинке.
К ней прикоснулись чьи-то руки, но это было ласковое прикосновение.
– Вы не можете вечно держать меня тут! – захлебываясь слезами, крикнула Камила, стараясь отстраниться от прикосновения этих рук.
– Я и не собираюсь этого делать, Камила. Через две недели вы можете улететь отсюда, независимо от того, какое примете решение.
– Вы уже знаете мое решение. Можете отпустить меня хоть сейчас.
– Увидим. Многое может случиться за две недели.
«Можете не рассчитывать на это», – про себя сказала Камила. Она обессилела, в сломанной руке пульсировала боль. И ноги она ушибла и оцарапала при падении.
– Оставьте меня одну, прошу вас, – всхлипывала она. – Я сама сойду вниз.
– Здесь есть другая тропинка, по ней легче спускаться. Мы пользуемся ею в праздники, она на противоположном склоне за пещерой. Спуск по ней длиннее, зато дорога ровнее. Спускайтесь по той тропинке, которую сами выберете.
Королева ушла по крутой и каменистой тропе.
Камила сидела на склоне холма. Где-то внизу снова зазвучала флейта, игравшая задумчивую и грустную мелодию. Камила перестала плакать и вздохнула. Ее родной отец против нее. А она думала, что он всегда понимал ее, поддерживал и одобрял. Правда, она никогда и не говорила ему, что она и Дайен стали близки друг другу. Не потому, что стыдилась этого, но… просто на такие темы девушки со своими отцами не говорят. Это его не касалось… и вообще никого не касалось!
«Если бы мы были никто, никому бы до нас не было дела», – подумала Камила.
Она легла на спину и сквозь листву деревьев смотрела на пустое небо. Уж не оно ли подсказало Камиле ответ?
«Если бы мы были никто…»

Глава одиннадцатая

Флэйм дал обед в честь Сагана и по случаю обещания Командующего служить принцу. Принц сам прислуживал за обедом – из уважения к двум своим сотрапезникам – Панте и Сагану, ментору и советнику. На полу палатки стоял большой деревянный поднос, который вращался от прикосновения руки, и каждый брал с этого подноса то, что сам пожелает.
Угощение было простое: холодное мясо, сыр, хлеб, фрукты и засахаренные орехи. Брали еду руками, обходясь без тарелок, вилок, ножей и прочей сервировки. И сидели сотрапезники прямо на полу, облокотясь на шелковые вышитые полстеры. Снаружи, но недалеко от палатки, ярко горел небольшой костер, гораздо меньше того, который развели здесь прошлой ночью. Запивали еду сотрапезники из серебряных кубков.
– Налейте мне вина, принц, – сказал Пант, протянув Флэйму свой кубок. – Раз уж вы настаиваете на том, чтобы мне прислуживать.
– Для меня это большая честь, уверяю вас, дорогой друг. Да, это большая честь – прислуживать сегодня вам обоим – моему наставнику и моему советнику. Что угодно вам, милорд? Вина или воды?
– Я предпочитаю воду, Ваше высочество.
– И я предпочитаю воду. Терпеть не могу алкоголь. – Флэйм налил холодной воды себе и лорду Сагану из заиндевелого графина. – Алкоголь омрачает рассудок и отнимает у человека способность контролировать себя.
– В моем возрасте, – заметил Панта, оценивающе нюхая вино, – слегка омрачить или затуманить разум своем неплохо. Мне давно уже можно позволить себе роскошь отдыха и эйфории. Пусть те, кто моложе и сильнее, постоянно пребывают в трудах и заботах, – и он торжественно поднял кубок вина в честь принца.
– Я принял обет никогда не пить крепких напитков, когда вступил в Орден, – сказал Саган, слегка коснувшись подноса и повернув его так, чтобы взять с него яблоко.
В эту минуту он, казалось, весь поглощен лишь удачным выбором этого фрукта. Но на самом деле, внимательно глядя из-под прикрытых век, он примечал, как обмениваются взглядами Флэйм и Панта. Старый Панта при этом потягивал из кубка вино, а Флэйм, державший в руке толстый ломоть сыра, отложил его в сторону нетронутым.
Выбрав, наконец, превосходное красное яблоко, Саган потер его о рукав своей сутаны.
– Что касается ваших обетов, милорд, – сказал Флэйм, глядя на Сагана не то дружелюбно, не то враждебно, – то Панта и я изучали информацию об Ордене Адоманта. Мы нашли необходимые данные в его старых справочных файлах. Из них я узнал, что монахи и монахини, принадлежащие к этому Ордену, должны принимать обет никогда не использовать разрушительных и смертоносных орудий.
– Это так, – спокойно сказал Саган. – Если они не были монахами-воинами, как я.
– Ах, вот оно что! – выражение лица Флэйма прояснилось. – Ну да, конечно. Это все ставит на свои места. А я и не знал, что вы были священником-воином, милорд.
– Они были изгнаны Его величеством, я полагаю, – заметил Панта, с любопытством и как-то подозрительно взглянув на Сагана.
– Мое посвящение в духовный сан сохранялось в тайне. Мой отец, бывший аббатом, предвидел необходимость в священниках-воинах в трудные времена.
Предвидел? Саган сам удивился тому, что сказал. «Предвидел ли мой отец такое? Если да, то как же должен он был жалеть своего сына», – думал Саган.
– Однако, – продолжал он, держа яблоко на свету и рассматривая, нет ли на нем гнили или каких-то других изъянов, – однако потом я отрекся от сана. Теперь мои обеты те же, что и у других братьев Ордена Адоманта.
Он надкусил яблоко, глядя попеременно то на Флэйма, то на Панту. Те снова обменялись быстрыми взглядами. Жуя яблоко, Саган ждал.
– Но, милорд, – сказал Флэйм, беспокойно ерзая на своем месте, – ведь ваше обещание, данное мне, освобождает вас от данных ранее обетов. Если дело дойдет до войны, – я понимаю, мы все надеемся, что такого не случится, но все же – церковь будет естественной сторонницей короля-помазанника. Я говорю «церковь», но имею в виду, конечно же, архиепископа. Он и мой кузен, насколько мне известно, преданные друзья.
– Да, Ваше высочество, архиепископ, несомненно, будет поддерживать притязания Дайена, тем более, что он знает правду о вас.
Флэйм отмахнулся от этого утверждения Сагана, как от чего-то, не имеющего особого значения.
– Как мы уже говорили, этим займетесь вы. Во всяком случае, милорд, ваши обязательства в отношении меня освобождают вас от принятых ранее обетов. Вы больше не должны хранить преданность Ордену. Вы должны поддерживать меня.
– Вы не так поняли меня, Ваше высочество, – спокойно сказал Саган. – Я принял на себя эти обеты не перед церковью, а перед Богом.
Флэйм взглянул на Панту, который поднял вверх седые брови и кивнул, молча дав понять своему молодому другу, что беседа не кончена.
Принц, нахмурясь, снова повернулся к Сагану:
– Милорд…
Саган прервал Флэйма жестом руки и отложил надкусанное яблоко на деревянный поднос.
– Не будем понапрасну терять время. Почему бы Вашему высочеству прямо не сказать мне, чего вы ждете от меня?
Флэйм опустил взгляд на сыр, хлеб, на поднос, на свой кубок с водой. Его красивое лицо сделалось задумчивым и напряженным. Потом он поднял глаза на Панту, но на сей раз, казалось, старик ничем ему не помог. Принятие решения было предоставлено самому принцу.
Наконец Флэйм взглянул своими синими глазами на Сагана. Отблески огня, отражаясь в этих глазах, казалось, разгораются ярче самого огня.
– Вы нужны мне как военный советник.
– Я могу быть им, не нарушая моих обетов.
– Как генерал, полевой командир…
– Нет, Ваше высочество. Многие другие справятся с этой ролью гораздо лучше мня. Я нужен вам не для этого.
Флэйм снова долго молчал, машинально вращая поднос.
– Вы нужны мне, чтобы доставить моего кузена сюда, на Валломброзу. Ко мне.
Саган кивнул:
– Так я и думал. И что вы потом сделаете с ним, мой принц?
– Я не причиню ему вреда, – сказал Флэйм. – Я только хочу увидеться с ним для разговора. Я хочу, чтобы он понял, что из нас двоих сильнее я, что я лучше справлюсь с ролью правителя галактики. Я хочу использовать встречу с ним как возможность избежать войны, убедить его отречься от престола в мою пользу.
– Я уже говорил вам, мой принц, что Дайен никогда не согласится на это.
– А я думаю, согласится, – улыбнулся Флэйм. – У него просто не будет выбора.
– А-а, у вас есть план.
– Я был бы бедным принцем, если бы не имел плана. Простите, если я не обсуждаю этого с вами, милорд. Как вы сами сказали, никто не может позволить себе роскошь говорить правду…
Саган склонил голову в знак того, что все понял.
– Вы могли бы устроить официальную встречу с Его величеством…
Флэйм засмеялся, отрицательно покачав головой:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81


А-П

П-Я