https://wodolei.ru/catalog/vanny/150na70cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь мне все стало ясно: это был шпион.
Индейцы, вероятно, направлялись к горе, собираясь расположиться там, и послали на разведку этого человека. Вскоре надвинувшаяся туча скрыла их от меня.
Четверть часа спустя я заметил десяток лошадей, мчавшихся без всадников. По-видимому, это были дикие лошади, которые тотчас же исчезли из виду.
Вскоре после безуспешного обхода вернулся Гарей.
А в это время в мексиканском лагере раздались дикие крики и поднялся переполох.
Сперва мы предположили, что их всполошило появление диких лошадей, но оказалось, что причиной суматохи были мы.
Герильясы увидели нас и, примчавшись к подножию скалы, стали в нас стрелять.
Мы схватились за оружие, но в темноте нам трудно было разглядеть нападавших, среди которых ясно выделялся лишь всадник, сидевший на белом коне.
Гарей выстрелил в него, и тот упал с лошади.
В эту же минуту раздался воинственный крик индейцев, неожиданно напавших на мексиканцев. Последние поспешно вскочили на коней и выстроились. Борьба продолжалась недолго. Мексиканцы бежали, преследуемые неприятелем, к подошве горы.
Проследив за направлением погони, мы бросились в противоположную сторону, откуда лучше могли видеть всю картину.
Вдруг мексиканцы остановились. Навстречу им скакал отряд всадников, в которых мы с радостью узнали наших товарищей. Мексиканцы, круто повернув, умчались в прерию, оставив американцев лицом к лицу с дикарями.
Завязался ожесточенный бой, к которому мы прислушивались, сильно волнуясь за своих. Он продолжался недолго и закончился полной победой американского отряда.
Наш отряд состоял из пятидесяти человек, командовал им Холингурс. Привел их сюда Рюб, которому удалось благополучно добраться до села.
Счастливые и довольные своим освобождением, мы радостно отправились к своему лагерю.
Уитли ехал рядом со мной. Холингурс отстал от нас, рассматривая тела убитых мексиканцев, в тщетной надежде найти среди них Иджурру.
Я стал расспрашивать Уитли, нет ли каких-нибудь новостей. Он сообщил мне, что нас, кажется, хотят перевести в Вера-Круз. Это нам обоим было неприятно, так как Уитли тоже был увлечен одной девушкой, дочерью судьи нашего села.
Мне интересно было знать, как отнеслось начальство к моему исчезновению, но оказалось, что мои лейтенанты никому не сообщали о нем.
Мне несколько раз хотелось обратиться к Уитли с одним вопросом, но я никак не решался этого сделать.
Наконец я не выдержал и спросил с деланно-равнодушным видом:
- Обо мне никто не спрашивал в лагере?
- Нет, - отвечал Уитли, но потом, спохватившись, прибавил: - Ах да, разумеется, спрашивали. Несколько раз приходил к нам какой-то мексиканский мальчик узнать, вернулись ли вы. Он не хотел сказать, кто его посылает, но я заметил, что он всегда приходил по дороге, ведущей к дому дона Рамона.
Радостно взволнованный этим известием, я весело продолжал свой путь.
XV. По следам красавицы
Когда я, возвратившись домой, хорошенько отдохнул после пережитых треволнений, первой моей мыслью было лично отвести белого коня Изолине. Но, боясь, как бы этот визит из-за наших якобы враждебных отношений не поставил в неловкое положение обитателей гасиенды, я передумал и решил отослать коня с моим слугой негром. Отправив его с этим драгоценным подарком, я поднялся на крышу. Оттуда мне видно было, как негр ввел коня в ворота и очень скоро вышел обратно без него. Следовательно, подарок был принят.
Я с нетерпением ждал возвращения своего посыльного, который, к великому моему огорчению, принес мне лишь словесную благодарность красавицы сеньориты.
Откровенно говоря, это обстоятельство сильно огорчило меня. Погруженный в мрачные мысли, я грустно расхаживал по крыше. В этот день в селе был праздник, и площадь кишела народом.
Поселяне нарядились в свои лучшие костюмы, составляли процессии, приготовляли фейерверки.
Весь этот шум и пестрота раздражали меня. Мне захотелось уехать от них подальше, и я велел оседлать моего коня. Взглянув еще раз на дом дона Рамона, я увидел Изолину, выехавшую из ворот на белом коне, и, разумеется, решил догнать ее.
Сказано - сделано. Я быстро достиг подошвы возвышенности, на которой стояла гасиенда дона Рамона, и свернув с большой дороги, направился по тропинке, окаймляющей холм.
Следуя за белым конем, я вскоре очутился в лесу. Чем дальше я продвигался, тем лес становился гуще, а путь - труднее.
Зачем понадобилось Изолине выбрать именно эту, почти непроходимую дорогу?
Наконец чаща начала редеть, и тропинка вилась вверх по холму уже среди волшебного сада всевозможных тропических цветов и растений.
Выехав на вершину холма, на открытой полянке я увидел Изолину.
Легкая, стройная, сидела она на своем белом коне, любуясь природой, наслаждаясь пением птиц и ароматом дивных цветов.
Я остановился в нерешительности: ехать ли мне дальше или вернуться назад. Собираясь уже повернуть обратно, я увидел, что Изолина посмотрела сначала на часы, а потом на равнину.
Острая боль пронзила мое сердце. Наверное, она ждала кого-то и прислушивалась к шагам любимого человека...
Поводья выпали у меня из рук при мысли, что этим человеком является Иджурра!
Я решил дождаться его, чтобы тут же отомстить. Со мной была только легкая шпага, но овладевшие мною ревность, ненависть и жажда мести были сильнее всякого оружия.
Внезапно заржавший Моро вдруг прервал мои кровожадные размышления.
- Кто здесь? - спросила Изолина.
Скрываться больше было невозможно, и я, пришпорив лошадь, подъехал к красавице.
Лицо Изолины выразило удивление.
- Где ваш проводник и как вы пробрались сюда? - осведомилась она.
- Очень просто. По вашим следам, сеньорита.
- Но я не ждала вас так скоро...
- Я знаю, вы ждали другого.
- Да. Я думала, что Сиприо придет раньше вас.
- Кто этот Сиприо? Если это другое прозвище вашего родственника, то лучше бы ему сюда и не являться!
- Мой родственник? В чем дело? Я вас не понимаю.
- В таком случае позвольте мне объяснить точнее. Если Иджурра будет здесь, то кто-нибудь из нас - или я, или он - не выйдет отсюда живым. Он покушался на мою жизнь, и я поклялся убить его, где бы ни встретил.
- Помоги вам небо сдержать эту клятву! Иджурра - мой злейший враг! Враг всего нашего дома.
- Но... тем не менее вы его ждете?
- Боже сохрани! Я не трусиха, но не желала бы остаться с ним здесь наедине! Я ждала вас, чтобы лично поблагодарить за ваш дивный подарок. Не смея пригласить вас к себе в дом, я выбрала эту хорошенькую полянку своей гостиной. Нравится ли вам здесь?
- Где вы - там всегда рай!..
- Опять заговорили языком поэта! Мы не на маскараде. Бросим всякие комплименты и будем откровенны.
- С удовольствием, и позвольте мне прежде всего спросить: кто этот Сиприо, которого вы ждали?
- Мой слуга, - ответила, смеясь, Изолина. - Тот самый, который передал вам мое поручение. Я не думала, что вы так скоро приедете, но очень рада этому, так как мне многое нужно сказать вам.
Эти слова ободрили и обрадовали меня так, что я, приблизившись к Изолине и пристально вглядываясь в ее чудные глаза, решился шепнуть ей:
- Я вас люблю!
Улыбка исчезла с ее лица, девушка сильно покраснела, а лицо ее как-то сразу преобразилось, сделалось серьезным.
Изолина не отвечала. Молчание казалось мне бесконечным.
Наконец она произнесла дрожащим голосом:
- Скажите, капитан, пожалуйста, что я должна, по-вашему, сделать? Объясниться вам в любви?
- Нет... ведь это невозможно... вы не можете...
- Но ведь вы меня не спрашивали! Почему?
- Я боялся отрицательного ответа.
- Какой вы трус! - засмеялась она.
С этими словами Изолина, пришпорив коня, выехала на более возвышенное место и подозвала меня к себе.
- Капитан, - сказала она. - Вы искренно говорите, что любите меня?
- Да, я люблю вас всей душой!
- Благодарю вас.
- И только, Изолина?
- Я могла бы дать вам кое-что, но оно принадлежит вам.
- Что же это?
- Мое сердце.
При этих словах я обнял Изолину, и мы закончили наше объяснение горячим поцелуем.
Мы расстались, так как ехать вместе было бы неблагоразумно. Прощаясь, мы дали друг другу слово каждый день видеться на этом месте.
- До завтра, - сказала мне Изолина, уезжая.
Я остался один со своим блаженством. Все мне казалось в розовом цвете, и я готов был пробыть здесь до следующего дня, если бы обязанности службы не призывали меня.
В своем упоении я не обращал внимания, куда ехал, и через некоторое время очутился в лесу, где не видно было ни одной тропинки. Я потерял ориентиры и не знал, верно ли еду.
Не зная, что делать, я повернул назад и вскоре понял, что заблудился.
К несчастью, уже становилось темно, и мне грозила ночевка в лесу. Это мне не особенно улыбалось, так как ко всему я был сильно голоден. Вдобавок начинал накрапывать дождь, а я был очень легко одет.
Я стал прислушиваться. Выстрел - и вслед за ним что-то тяжелое упало на землю. Я, как охотник, хорошо знал, что это свалилась убитая птица или зверь. Быстро повернув лошадь, я поскакал к месту, откуда послышался шум, но там никого не нашел. Вдруг позади меня раздался голос:
- Да ведь это наш капитан!
Повернув голову, я увидел в кустах моих друзей Рюба и Гарея. Они, услышав топот лошади, спрятались в кустах и дали мне проехать мимо.
Все вместе мы благополучно добрались до дома.
XVI. Прощание. Неприятное положение
Я пережил две недели безоблачного счастья. Мы встречались с Изолиной каждый день, иногда даже по нескольку раз, и единственным пятнышком на светлом фоне нашего блаженства было ежедневное расставание. Однако нас утешало сознание, что на следующий день мы снова увидимся.
Но вот настало время, когда нам пришлось расставаться не на один день, а на целые недели, месяцы, а может быть, и годы. Разгоревшаяся война призывала меня в ряды сражающихся.
Будучи лишь добровольцем и искателем приключений, я имел полное право не идти воевать. Отечества у меня не было, сражался я не за свою страну, и поэтому чувство патриотизма не могло меня удерживать. Мною руководило совершенно другое чувство - гордость. Я жаждал славы, чтобы принести ее в дар Изолине... Расставание наше было невыносимо тяжелым. Мы никак не могли оторваться друг от друга. А между тем мне надо было как можно скорее вернуться в лагерь, чтобы рано утром выступить со своим отрядом в поход.
Мы с Изолиной и приезжали на место свиданий и уезжали оттуда всегда порознь, по разным дорогам. Делали мы это из предосторожности, хотя здесь мы никогда никого не встречали, да и поблизости не было никаких жилищ. Будучи в полной уверенности, что наши встречи никому не известны, мы в последнее время стали менее осмотрительны.
Утром перед моим последним свиданием с Изолиной Уитли намекнул мне, что в деревне кое-что пронюхали и мне следует быть осторожнее.
Погруженный в мрачные мысли о предстоящей разлуке, я не придал особого значения словам лейтенанта и пропустил мимо ушей его совет взять с собой провожатого. Я не хотел, чтобы кто-то был свидетелем нашего прощания.
Когда мы расстались, сказав друг другу последнее "прости", мне страстно захотелось еще раз взглянуть на Изолину, и я отправился по ее следам.
Не успел я проехать и пятисот ярдов, как до меня донесся громкий разговор. В одном из разговаривающих я узнал голос Изолины, в другом... Ее собеседником был Иджурра, который по "достоверным данным" находился со своим отрядом за десятки миль от нашего села.
Трудно описать, что я испытывал в эту минуту... К стыду своему, чувство, охватившее меня, больше всего было похоже на ревность. Несмотря на Изолинины слезы, клятвы, поцелуи, я снова ревновал ее к Иджурре.
Тихо соскользнув с седла, я подкрался поближе к разговаривающим.
Изолина сидела на лошади, а Иджурра стоял около нее, ухватившись за поводья. По выражению его лица я понял, что встреча эта - по крайней мере, со стороны Изолины - была случайной.
Лица Изолины я не видел, но голос был гневным.
Находясь всего лишь в нескольких шагах от них, я отчетливо мог слышать каждое слово.
- Итак, вы отказываетесь? - спросил Иджурра.
- Я и прежде отказывала. Вы ничего не сделали, чтобы я могла изменить свое решение.
- Ну, у вас есть и другие причины. Я не так глуп. Мне отлично известна ваша тайна. Вы любите этого американского офицерика.
- А если бы и так? Больше скажу: я и не хочу скрывать этого. Я действительно люблю его.
- И вышли бы за него замуж?
- И выйду за него замуж.
- Этого никогда не будет!
- Но кто же может помешать мне?
- Я!
- Вы бредите, Рафаэль!
- Вы можете любить его, сколько вам будет угодно, но женою его - клянусь не будете. Слушайте, Изолина де Варгас, у меня есть важные документы, касающиеся вас и вашего отца. - При этом Иджурра вынул из кармана какие-то сложенные бумаги.
- Вот это, - продолжал он, - пропуск, выданный Изолине де Варгас американским главнокомандующим. А это письмо вашего отца к главному комиссару американской армии и письмо последнего к вашему возлюбленному. Хорошенький образчик измены! Теперь во главе республики стоит генерал Санта-Анна. Если я ему представлю эти документы, он прикажет тотчас арестовать вас и вашего отца. Ваша земля и имущество будут у вас отняты и перейдут ко мне. Советую вам взвесить все это, и, если вы согласитесь стать моей женой, я сейчас же уничтожу эти документы.
- Этого никогда не будет!
- Никогда? Ну, так вы еще раскаетесь в этом! Как только выгонят отсюда эту орду американских бездельников, ваши земли будут моими.
- Вы забываете, что владения моего отца лежат по техасской стороне Рио-Гранде, и прежде чем американские бездельники, как вы выражаетесь, будут изгнаны отсюда, река эта станет границей их владений. Кто же тогда будет иметь право конфисковать наши земли? Вы или ваш трусливый начальник?
Этот ответ окончательно взбесил Иджурру.
- Да, но и в этом случае владения вашего отца никогда не достанутся вам, так как вы не родная дочь дона Рамона. Я могу подтвердить свои слова доказательствами. И неужели вы думаете, что я люблю вас? Если я когда-нибудь говорил вам это, я лгал!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


А-П

П-Я