https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На берегу перед кораблем Агенора пылали костры, гремели туземные
барабаны и мелькали низкорослые подвижные фигурки. Пигмеи плясали
ежедневно после захода солнца, и никакие беды и невзгоды не могли
уменьшить их страсти к пляскам, которые неизменно сопровождались громкими
песнями. Саркатр признал, что многие их мелодии довольно приятны.
- Удивительный народ. - Астарт сидел в изголовье кормчего и смотрел
на танцующих, - жизнерадостный, общительный свободный. К морю они вышли
случайно - искали тех, кто меняет каменную соль на мясо животных. Мне
повезло, они сняли меня с плота, когда я подыхал от лихорадки. Они кормили
меня своими любимыми гусеницами, как ребенка, хотя я видел, что они часто
ложатся спать голодными. Видите, как вздуты их животы? Это от плохой пищи.
Они редко едят мясо. Но если добудут слона или жирафа, то наедаются на
много дней вперед. А обычно питаются всякой мелочью, кореньями, грибами. И
все потому, что не умеют жить завтрашним днем. Попытался научить их солить
и коптить в расчете на голодные дни, но это для них так дико, что мы не
понимали друг друга. Но самое удивительное - они понятия не имели о копье.
Теперь, видите, каждый мужчина с копьем. А как они любят песни! Помнишь,
Ахтой, мы слышали грустный напев в Мегиддо... Я напел его им, и несчастнее
людей, чем пигмеи в тот миг, нельзя было найти во всей Ливии. Боль чужого
далекого народа оказалась им понятной.
- Пигмеи... люди величиной с кулак, - вспомнил Ахтой, - еще Гомер
говорил про них, что они воюют с журавлями.
- Вот уж сказки! Они ведь не куклы - воевать с журавлями. Журавлей,
когда удается, они едят с удовольствием. Никогда ни с кем не воюют и живут
в непроходимых лесах. Все остальные народы панически боятся джунглей, а
для них лес - родной дом. Видели бы вы, как они тащили меня по деревьям,
когда добирались к вам. По земле невозможно было продраться. Наткнулись на
широкую, пошире Нила у Мемфиса, реку. Думаю, все, мои храбрые малютки
повернут назад. Так они переправились на лианах, как на качелях, и
перебросили меня. А ведь я для них очень тяжел, потяжелее трех взрослых
пигмеев.
- У фараонов древности были при дворах низкорослые чернокожие
танцоры. Интересно, если то были пигмеи, как они проникли в Египет?
- Они самые настоящие дикари: не знают металлов и в глаза не видели
соху. Да что там соха - посуды даже не имеют. Но счастливей их я никого не
видел ни в Азии, ни в пунических странах, ни в Ливии. Ничто недоступное их
не интересует. Все, что им нужно, о чем они мечтают, дает им лес: огонь,
листья для хижин, пищу, песни, радость.
- Много толкований счастья встречалось мне в ученых папирусах и в
словах мудрецов, - размышлял вслух мемфисец, - но о таком я не слыхивал. У
нас всегда пропасть между мечтой и действительностью. А этот народ, судя
по твоим словам, умудряется держать мечту и действительность в своем лесу.
Выходит - умерь свои потребности - и ты будешь счастлив?
- Не по мне такое счастье, - проворчал Астарт, - мои потребности
привели меня к разрыву с небом. Заставь меня поклоняться богам, подохну...
- Счастье пигмеев в недвижении, в постоянстве. Они расплачиваются за
свое дикарское счастье своим незыблемым постоянством. Пройдут века,
тысячелетия, а они все так же будут дики, жизнерадостны и счастливы. Мы же
будем постоянно рваться к своей мечте, достигнув ее, придумывать новую. И,
вечно неудовлетворенные, страдающие, мечтающие, будем тащиться по
проклинаемой жизни, создавая будущее, совершенствуя себя и разрушая. Ты
прав, отвергая идиллию пигмеев: наше счастье в движении, в разрушении,
созидании. Твое счастье в бунте. Мое - в поисках истины, что тоже
выливается в бунт, хотел бы я того или нет... Если я познаю абсолютную
истину, движение остановится, и я лишусь мечты, своего счастья. И, значит,
перестану существовать. Исчезни зло на земле - и тебя не будет...
По трапу взбежал курчавый пигмей с тяжелым финикийским копьем в руке.
Притронувшись к плечу Астарта, он быстро заговорил, взволнованно
жестикулируя. Ахтой с интересом разглядывал непропорционально сложенную
низкорослую фигуру. Большая голова, тонкие кисти рук, нежные, тонкие
пальцы.
- Это Мбонга, самый смелый и умный охотник, но нетерпеливый. Он
напоминал мне Анада.
- Что он говорит? - спросил Эред.
- Ораз готовит какую-то пакость.
Мореходы собрались у площадки кормчего, Мбонга затерялся меж высоких
кряжистых фигур. Пигмей едва был по грудь Фаге, самому низкорослому
финикийцу на корабле.
На биремах Ораза рубили канаты и вталкивали в бортовые отверстия
весла.
- Эй, Астарт! Мы уходим! - послышался голос жреца. - Для нас воля
Ваала - закон! Вы же все подохнете в своем безбожии! Гордыня заведет в
преисподнюю!
- Опять вещий сон про рефаимов? - засмеялся Мекал, и следом за ним
захохотали и заулюлюкали остальные мореходы Агенора.
- Жаль, Ораз, что не я сверну тебе шею! - выкрикнул Астарт, сложив
ладони рупором.
- Если ты, Астарт, поведешь своих людей за нами, я прощу и твою
дерзость и глупость Мекала. Я готов молиться за вас.
- Выходит, Мекал, остаться в живых - величайшая глупость? - Астарт
обнял юношу за плечи.
- Этот сверхосел погубит всех своих верующих, - пробормотал Ахтой,
глядя вслед отчалившим кораблям.
Фага вдруг заскулил, вцепившись в свою бороду:
- О горе! Астарт, ведь мы остались без зернышка! Весь урожай в трюме
Ораза!
- Пусть подавится. Друзья! Наш путь - только на север. Прав мудрейший
Ахтой: солнце клонится к югу. Скоро мы увидим звезду Эсхмун и созвездие
Передней ноги. Клянусь, я приведу вас в Египет!
И громкие крики, блеск поднятых мечей приветствовали слова тирянина.
Весь следующий день готовились к выходу в океан.
- Как ты думаешь отблагодарить пигмеев? - спросил Астарта Саркатр.
- Ума не приложу. То, что они сделали для меня, невозможно оценить.
- Раз еда для них самое дорогое, - подал голос разрумянившийся у
жаровни Фага, - я им нажарю и напарю - запомнят на всю жизнь! Скажи,
Астарт, что они больше всего любят?
- Они любят пиво, но не умеют его варить, выменивают у других племен.
- Не подходит, - кричал Фага, - нет зерна!
- Еще любят соль, мед, запах мяты. Да! Их лакомство - большие
лягушки. Пожалуй, самое любимое лакомство.
- Я видел у водопада, это чуть выше по течению, лягушку величиной с
курицу, - оживился Саркатр, - она ловила какую-то живность в водяной пыли.
Есть чем отблагодарить твоих пузанчиков.
И хотя гигантские лягушки отличались необыкновенной чуткостью,
финикияне выловили их во всей округе.
Пигмеи от радости громко кричали и кувыркались в траве.
Фага отважился зажарить для себя одну лягушку, и к своему удивлению
убедился, что она необыкновенно вкусна.
- Подари вождю самый лучший лук, - посоветовал тирянину Ахтой.
- У них нет вождей. Оставим, пожалуй, им посуду и ножи. А египетский
лук непосилен для их пальцев.
Финикияне сердечно распрощались с маленькими охотниками, вечными
кочевниками непроходимых лесов.
Корабль вышел на веслах из устья реки, минуя непролазные мангры и
топкие песчаные наносы. Хлопнув на ветру, взвился громадный парус. Пигмеи
стояли на верхушках деревьев и размахивали пучками ветвей.

54. КОЛЕСНИЦА БОГОВ
Испепеляющее солнце повисло в воздушных испарениях над тихим,
уснувшим заливом, спрятавшимся от океана за редкими скалами и цепочкой
коралловых рифов. Джунгли замерли в безветрии, отражаясь в гладком зеркале
залива застывшими клубами зелени, многоярусными стенами, холмами.
Разбитая штормами и прибоем бирема покоилась на рифах, задрав к небу
нос с размозженной о скалы головой патэка. Такелаж и парус были сняты.
Борта замерли в печальной редкозубой улыбке - так выглядели со стороны
пустые отверстия для весел.
Сухопутный тяжелый краб, невесть как попавший на корабль,
вскарабкался на середину мачты и словно раздумывал, зачем он здесь.
Жуткий вой гиены пронесся над заливом.
- Как будто из нее жилы тянут, - не выдержал Рутуб.
- Проклятое место, - откликнулся Фага, - даже звери воют. Да видано
ли, чтоб гиена днем голос подавала?
Мореходы пережидали в тени деревьев полуденный зной. Тут же между
корявыми стволами двух раскидистых гигантов покоился на катках остов
нового судна.
Больной протяжно застонал и шевельнул распухшими ногами.
Мемфисец склонился над телом.
- Адон... Агенор... Астарт! Он открыл глаза!
Мореходы столпились вокруг кормчего, но тот уже крепко спал, едва
заметно дыша.
После того как умер некогда могучий, мускулистый Абибал, всех
поражала борьба хрупкого на вид Агенора с сонной болезнью. Кормчий тлел,
изредка приходя в сознание. И то, что он еще дышал, было вызовом судьбе.
...Астарт поднял с земли изогнутый с усеченным носком клинок.
- Раньше я такого не видел. Откуда он?
- Остров Красной Земли. Хорошая сталь, - сказал Саркатр, - на наших
глазах эта штука срубила столько голов, что фараон бы позавидовал.
- Расскажи мне подробней. - Астарт улегся на траву рядом с Саркатром.
- Большущий остров. Ахтой уверяет, что Египет и Ханаан вместе могут
уместиться на нем. Как только мы распрощались с тобой и вышли в море, нас
отнесло течением к его берегам. Пусть Ахтой дальше рассказывает: его там
чуть не сожрали.
- И не думали они меня есть. Они сильно ошиблись во мне.
- Как так?
- Долго рассказывать. Ладно, по порядку. Там мы встретили людей, не
похожих на зинджей. У них кожа желтая, темнее хананейской, и волосы
гладкие и прямые. Они пришли с востока, из-за океана. За океаном,
оказывается, тоже есть земли, народы и кокосовые пальмы.
Одинокий вопль гиены заставил мемфисца замолчать. В сердцах сплюнув,
он продолжал:
- Они, наверное, до сих пор воюют с зинджами острова, хотят стать
хозяевами Красной Земли. Выйдет у них или нет, но я предвижу еще одно
переселение целого народа. И хозяева и пришельцы - отличные мореходы...
- Зинджи делают паруса из пальмовых листьев, - не вытерпел Анад, - а
во время штиля и голода варят из них суп.
- А у косоглазых пришельцев паруса из бамбуковых пластин, - добавил
Фага, - однажды парус оборвался и убил всю команду.
- Они тоже смеялись над нашими парусами, потому что мы шили из них
штаны, - подал голос старшина гребцов.
Ахтой продолжал:
- Смейтесь над их парусами, обычаями, над чем угодно, но увидите,
если зинджи прогонят их с острова, они не смирятся с жизнью на нездоровых
берегах. В глубь Ливии их ничто не заманит: то морской народ. Они пойдут к
берегам Аравии, и, может быть, их вскоре увидит Сабея и даже Египет. Если
же пришельцы все-таки победят и останутся на острове, то на север хлынут
морские зинджи. Так или иначе, Аден, пожалуй, сменит хозяев. Ведь арабы не
имеют опыта больших войн. Ашшурбанипал в несколько дней покорил набатеев,
имея небольшой отряд конницы. А химьяриты и сабеи умеют только плевать
друг в друга да жульничать на базарах. Пришельцы же с раскосыми глазами и
зинджи острова - воины с рождения. Они одинаково хорошо владеют мечом и
парусом.
- Кто же тебя хотел съесть? - спросил Астарт.
- Не съесть! Пришельцы выкрали меня, одели в свое платье и вручили
вот этот кривой меч. Когда же узнали, что я не кормчий и что мне не ведомы
дороги ветров, они прогнали меня, а в награду за мои страхи оставили меч
при мне.
- Альбатрос боялся, как бы не выкрали его самого, - сказал Саркатр, -
поэтому мы тайком покинули те берега.
- Неужели адмирал не захватил ни одного из пришельцев?
- Боялся, - ответил Ахтой, - ведь у них тоже корабли, много
диковинных кораблей, похожих на квадратные корыта с загнутыми краями, не
поймешь, где корма и где нос. Зато позже, когда солнце вдруг перестало
греть наши затылки и переместилось вправо, Альбатрос решил узнать, что
ждет нас впереди, и Скорпион притащил с берега зинджа. Когда начали
пытать, зиндж перекусал все, оборвал цепь и, как рассказывал Болтун,
"нагло убежал". Потом побережье повернуло на север. Солнце повисло у нас
на бровях. И у самого моря долго тянулась пустыня. Тогда опять поймали
местного жителя, из-за этого началась война. Человек сто умерло от стрел,
Оразу дубиной раздробило руку. А тут еще лихорадка, сонная болезнь, язвы
по всему телу. Рутуба укусил белый паук. Анад опять провалился в ловчую
яму. Все словно посходили с ума. У Ассирийца передралась вся команда.
- Веслами дрались, - уточнил Анад.
- Вот тогда-то устроили всеобщий молебен, с жертвоприношениями.
Альбатроса принесли в жертву, как самое ценное, что у нас было...
Зловещий вой заставил всех прислушаться.
- Живьем грызут, что ли? - проворчал Рутуб.
- Что-то здесь неладно, - сказал Астарт, - чувствуете, какая
ненормальная тишина? И гиена...
- Даже попугая невозможно подстрелить, - пожаловался Анад, - ни одной
живой души. Мы с Мекалом весь лес обшарили.
- Подохнем с голоду, - загрустил Фага.
Все это очень странно, - начал Ахтой, и в этот миг сильный толчок
подбросил мореходов.
От рифов и берега к центру залива ринулись волны. По лесу прокатился
густой шум.
- Скорей! За работу! - крикнул Астарт, хватаясь за топор.
Мореходы гурьбой побежали к остову корабля. Застучали топоры,
завизжали пилы. Люди работали торопливо, с суеверным ужасом ожидая
чего-то.
- Ораз наколдовал, - уверенно заявил Мекал, и Астарт заметил, что
испуга на его лице нет.
- Астарт, посмотри! - прошептал Ахтой.
Над высоченным конусом, подпирающим небо, поднимался столб черного
дыма, превращаясь в рыхлую, растекающуюся по небосводу тучу.
"Еще одно чудо Ливии", - подумал Астарт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я