https://wodolei.ru/catalog/mebel/80cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– разобрал киммериец слова коротышки.– Увидишь, но только издалека.Отвечал Шейх Чилли. Конан открыл глаза и увидел, что его подельники сидят напротив, и что у хозяина дома лицо скорбное и унылое, словно он мучается животом.– Нашел драгоценности Агбея? – спросил варвар, поднимаясь с дивана. Он ополоснул лицо из кумгана, вылив воду прямо на ковер и поискал глазами какого-нибудь животворного напитка на столе.– Нет, – отвечал Чилли тусклым голосом, – но я нашел ту, кто их украла.– И где же она?Варвар обнаружил наконец кувшин с пивом и припал к горлышку.– Сейчас, думаю, во дворце наместника. А ночевала сия дама у нас на леднике.Конан чуть не поперхнулся. Отставил сосуд, вытер губы и воззрился на хозяина дома, словно увидел крокодила под зонтиком.– Что-то многовато оживших мертвецов, – сказал он немного погодя, – Ловкач, Раббас, а теперь еще эта Нана…– Она такая же Нана, как я стигийский маг, – зло буркнул Чилли. – Зовут ее Фитис, она дочь покойного землевладельца Аддемекара.– И она украла побрякушки сынка Хеир-Аги?– И мою посуду, – вставил Шелам.– Его посуду, одежду и твои деньги, Конан, подсунув собак и коня своего отца, которые послушно убежали из сарая по ее свистку.– Постой, – перебил киммериец, чувствуя, как начинает кружиться голова, – что ты мелешь! Ведь животных мне продал усатый юнец!– Если у чародея Дарбара есть желтая борода, а у мнимого Раббаса еще и фальшивый нос, почему бы женщине не переодеться в мужское платье и не наклеить усы?– То-то мне показалось знакомым ее лицо, когда я засветил вчера лампу, – пробормотал растерянно варвар. – Но она была мертва!Чилли взял что-то из деревянной чашки и протянул Конану. Это была змеиная голова на обрубке чешуйчатого тела.– Шаккуза, – киммериец потрогал голову пальцем, – опасная тварь. Маленькая, а от укуса умирают почти сразу.– Кусают зубами, – проворчал Чилли и нажал с двух сторон от пасти гадины.Пасть открылась. Страшные зубы были спилены у самого основания.– Яд выдавили, – сообщил Шейх, – змейка не опасней песчаной ящерицы.Конан потер лоб, силясь что-либо понять. Признавшись себе, что не в силах этого сделать, он потребовал объяснений.– Две седьмицы назад в этой комнате появилась женщина под темным покрывалом, скрывавшим лицо, – начал Шейх Чилли, бросив змеиную голову обратно в чашку и брезгливо вытирая пальцы. – Она сказала, что ее отец, почтенный Аддевекар, умер и оставил ее без гроша. Незадолго до своей кончины он якобы одолжил большую сумму судье Раббасу из Северного предместья, не взяв с того расписки. Теперь судья все отрицает и Фитис просила меня оказать ей услугу: вернуть деньги и маленькую шкатулку из атлайского ореха, в которой хранится некий невзрачный камешек.Я попросил время, чтобы обдумать дело, а сам навел кое-какие справки. Мне стало известно, что Аддевекар никогда не давал в долг даже медную полушку и вообще мало с кем поддерживал отношения, живя уединенно в своем поместье и отдаваясь полностью единственной страсти – разведению боевых собак и коней. Никто и никогда не видел землевладельца в доме судьи, а Рабас никогда не бывал в поместье землевладельца.Немного поразмышляв, я пришел к выводу, что одолженные якобы деньги – только предлог, чтобы соблазнить меня, пустившись на хитрость, выудить у судьи шкатулку с камнем. Следовательно, камень сей должен иметь большую ценность, о чем Раббас должен был знать, иначе Фитис просто могла бы купить у него то, что ей требовалось.Я отправился в городской скрипторий и засел за древние рукописи. И в одном манускрипте, начертанном стигийским письмом, натолкнулся на то, что искал. Говорилось там о Змеином Камне, зреющим в капюшоне кобры, невзрачном с виду, но обладающем столь волшебными свойствами, что цены ему нет…– Значит это не сухое дерьмо и не минерал, как ты говорил, а настоящая драгоценность? – прервал его рассказ варвар.– Для тебя он не представляет никакой ценности, – улыбнулся Шейх, – во всяком случае, пока. Змеиный Камень можно использовать только один раз: приготовить из него снадобье и выпить, если доживешь до восьмидесяти годов от роду. Тогда происходит омоложение, и человек снова становится сорокалетним…– Фу! – фыркнул киммериец. – Стоит ли стараться? В сорок лет мужчина уже мало на что годится.– Доживи и убедишься, что это не так, – сказал Чилли. – Но не станем отвлекаться. Итак, я стал думать, зачем юной девушке понадобился Змеиный Камень. Для отца? Но он мертв. Для любимого? Трудно представить восьмидесятилетнего любовника.– Я бы сразу догадался, – перебил вдруг Ловкач, – все знают, что объявил Хеир-Ага два года назад.– Меня тогда еще не было в Шадизаре, а посему прошу извинить, – насмешливо поклонился ему Шейх. – Сплетники уже устали чесать языками, и я не сразу узнал, что наместник поставил сыну условие повенчать его лишь с той, за которую дадут в приданое сию чудесную панацею. Хеир-Ага хоть еще и не стар, но жить собирается долго и, как видно, не один раз.– Болтали, что такого камня вовсе не существует, – вставил Шелам, – а наместник просто разозлился за что-то на Агбея и решил его таким образом наказать. Потому и с глаз долой убрал, в Хоршемише учиться.– Как видим, Змеиный Камень существует, – продолжил Чилли. – Когда все стало на свои места, я вывел следующее умозаключение: Фитис в тайне влюблена в Агбея и хочет во что бы то ни стало стать его законной женой. Не плохая, надо сказать, партия, если учесть титул и состояние. Чего тут больше – любви или корысти – судить не берусь.– Но откуда камень взялся у судьи? – спросил Конан.– Думаю, Раббас навсегда унес эту тайну на Серые Равнины, и даже стигийская магия не поможет ее узнать. Как Фитис прознала, что у судьи имеется то, что ей необходимо, мне тоже доподлинно не известно, но, думаю, здесь не обошлось без Аюма, который в тайне от отца сватался к прекрасной дочери Аддевекара.– Этот жирный боров! – презрительно воскликнул киммериец.– Она ему, конечно, отказала, – сказал Чилли, потирая гладкие щеки, – но решила завладеть камнем во что бы то ни стало. Далее события развивались следующим образом. Аддевекар умер, и дочь осталась хозяйкой имения. Она решила действовать незамедлительно. Ее не остановил даже мой отказ…– Не понимаю, почему ты решил ей отказать? – спросил Ши.– Потому что тоже хочу жить долго, – сказал Шейх, – Фитис имела на Змеиный Камень не больше прав, чем я. О боги, если бы я знал, для кого старюсь…– Но зачем ей понадобилось опустошать лавку Ши и подсовывать мне собак? – недоуменно спросил варвар, которому вся эта истории казалась совершенно невероятной.– Все очень просто, – вздохнул Чилли, – она просто хотела меня поторопить. Знала, что я не стану приниматься за дело без помощников. По Шадизару гуляли слухи о некоем северянине и еще одном человеке по прозвищу Ловкач, которые однажды вместе со мной участвовали в одном хитром деле. И Фитис смекнула, кто мне нужен. Но Ловкач превратился в преуспевающего лавочника, у северянина тоже были деньги. Тогда она и разыграла два небольших представления, целью которых было вас разорить и свести под крышей моего дома.– Три представления, – добавил Ши, – она еще украла мою одежду.– Когда Конан рассказал мне историю с собаками и боевым конем, я, конечно, догадался, кто за ней стоит, но ничего не стал говорить киммерийцу: хотелось посмотреть, что будет дальше. Решил, что Фитис просто отыгрывается на моих приятелях. Я принял вызов и поспешил завладеть камнем. Как вы знаете, наше предприятие увенчалось полным успехом. Я подкупил жрецов, чтобы они благословили ночное действо на шамашане, подарил Бехмету горшок вендийского банга – сильнейшего наркотического зелья, к коему сей дост йный сын своего отца имеет пагубное пристрастие – и намекнул, что подкину еще. После того, как наш храбрый Шелам успешно изобразил ожившего мертвеца и объявил, что братья должны вернуть деньги и шкатулку, отступление было отрезано, и Бехмет вынужденно распрощался со второй молодостью. Он знал о Змеином Камне, но, думаю, предпочел долгой жизни туманные видения, вызываемые вендийским зельем. Правда, в одном я перестарался: произнес для пущего эффекта настоящее стигийское заклинание, переписанное в сафьяновую нигу из одной древней рукописи. Эффект превзошел ожидания: несчастный Раббас ожил и даже пытался выбраться из ямы. Впрочем, второе заклинание позволило его душе отлететь на Серые Равнины.Я ждал, что Фитис постарается завладеть камнем и, признаться, даже приписал вылазку шуххрийских воров ее усилиям. Боги, как я недооценил эту женщину!Вчера утром, когда за мной пришли из дворца наместника, удивленного дерзким похищением драгоценностей, я решил, что Фитис отважилась на этот отчаянный шаг, чтобы хотя бы ночь провести со своим возлюбленным. Хеир-Ага был весьма доволен, что я сразу объявил имя похитительницы. Мы отправились с небольшим отрядом в имение покойного Аддемекара, но никого там не обнаружили. Мне надо было сразу догадаться, что Фитис задалась целью выманить меня из дома!Она явилась сюда в сопровождении своей старой няньки и блестяще разыграла последнюю сцену задуманного ею спектакля. Страстные объятия молодого пылкого киммерийца, змея, лишенная яда, которую она заранее спрятала в складках одежды… Оставалось только проглотить лист дерева акчар, сок коего дарит некое подобие смерти, чтобы оказаться в самом холодном месте дома, где, согласно всем предписаниям, и должен храниться Змеиный Камень Тонкий расчет и бесстрашный танец на лезвии ножа… О Индра, что за женщиа!Шейх Чилли умолк и впервые за многие годы сделал глоток вина.– Одного не понимаю, – сказал Конан, последовав этому доброму примеру, – как она выбралась из подвала?– Исчезновение Ахбеса все объясняет, – рассеянно отвечал Чилли, – думаю, она его подкупила.– Прямо не женщина, а демон какой-то, – проворчал варвар, – не проще ли было дать хромому денег, чтобы он сам вынес камень?– Может быть и проще, – задумчиво молвил Шейх Чилли, – но, сдается мне, Фитис немало времени провела за вендийской игрой, двигая фигуры по черным и белым клеткам. А в игре сей ценится не только победа, но и изящество комбинаций…Стук в дверь прервал его слова. Вошел слуга и доложил, что хозяина желают видеть. Следом появилась высокая старуха в черном.– Госпожа передает приветы почтенному обществу, – сказала она не слишком любезно, – и просит в знак уважения принять подарки.– Где она? – вскричал Шейх, вскакивая.– Во дворце наместника, – был ответ, – готовится к свадьбе. Подарки во дворе.Шейх Чилли, Ловкач Ши и Конан-киммериец спустились вниз.Вдоль ограды аккуратно стояли кувшины, горшки, блюда, супницы, котлы, сковороды, курильницы, жаровни, бочонки – вся посуда и утварь из лавки Шелама.А в тени под навесом лежали на траве огромные псы в железных масках и шипастых бронях и стоял великолепный конь с железными когтями на копытах и белой отметиной на задней ноге.В тот вечер Шейх Чилли записал в «Книге тысячи песчинок»: «Напрасно мужчины гордятся красотой и мудростью; в сердцах у женщин с изогнутыми бровями всесильный бог любви делает, что хочет. Когда сердце, как соломенная хижина, сгорает в огне любви, какой человек, как бы он ни был мудр, поймет замысел женщины? Это столь же невозможно, как старику подняться на горные пики, а ветреному юноше удержать богатство.»
Конан ничего не ведал о сем изречении, и все же оно оказалось пророческим. Деньги легко пришли к варвару, сделав его богачом, и так же легко растаяли без следа.Но это уже другая история.

1 2 3 4 5 6 7 8 9


А-П

П-Я