https://wodolei.ru/catalog/vanni/roca-akira-170x85-25058-item/ 

 


«У телевизора выдернули шнур из розетки, - от такого сравнения стало тоскливо, хотя и раньше Анка не испытывала особого воодушевления. - Еще заметно остаточное свечение экрана, но это ненадолго…»
Побежденного выволокли под руки. Он рыдал и не хотел покидать могилу.
- Следующие!
Из рядов зрителей, молча толпившихся вокруг ямы, вышла новая пара. Анка сразу увидела: победит крепыш в белой рубашке. Видно по тому, как идет к «рингу», как спрыгивает в курящуюся паром могилу. Его противник, долговязый мужчина в костюме-тройке, двигался скованно, все время оглядываясь на кресты за спиной. Даже пиджак снять не догадался, тюфяк.
Не жить тебе, длинный.
Еще десятка два мертвецов, равнодушных к боям, бродили в отдалении, среди надгробий. «Страшный суд? - вдруг сообразила Анка. - Покойники восстали? А эти, в шляпах, развлекаются…»
Из-под шляпы незнакомца-провожатого раздался короткий смешок.
- Сказки, Аня. Наивные сказки, придуманные людьми с богатой фантазией. Не верьте подобным глупостям. Мы здесь локально, так сказать. Не афишируя, сугубо для своих. Раз в четыре года, в Касьянову ночь. С двадцать девятого февраля на первое марта…
«Високосный год. Значит, сейчас… двухтысячный?! Почти два года минуло…»
Крепыш свалил долговязого даже быстрее, чем рассчитывала Анка. Шагнул вплотную - быстрая серия в корпус, и когда противник скорчился, хватаясь за живот, жахнул наотмашь в висок. Анка сперва решила, что крепыш - боксер, но, увидя последний удар, передумала. Если и боксер, то с приличным опытом дисквалификации за нарушение правил.
Серьезный товарищ. Реальный кандидат на вторую жизнь. Колокол.
- Твоя очередь, моя дорогая валькирия. Давай!
«Он на меня поставил!» - догадалась Анка. Волнения не было. Страха не было. Ничего не было. Она должна победить. Столько раз, сколько потребуется.
Все. Точка.
Рядом с ней на отвал вскарабкался бритоголовый качок, голый по пояс. Бычью шею украшала толстенная цепь из золота. Глумливо скалясь, качок показал Анке «фак». Мол, сейчас поимею! По-всякому. Валяй, телка, перепихнемся…
И первым спрыгнул в яму, кичась мускулатурой.
Аплодисментов он не дождался. Без раздумий, не тратя времени на дурацкие ритуалы, Анка кинулась с насыпи прямо на качка. Колено угодило в лицо, раздался хруст. Бритый дурак опрокинулся на спину, пытаясь сжать подлую девку в мощных объятиях. Не сопротивляясь захвату, сидя на поверженном бойце верхом, Анка наклонилась вперед и трижды ударила основанием ладони в уже сломанную переносицу.
Слезла с качка и махнула рукой устроителям.
Давайте, мол, лестницу.
Громыхнул запоздалый колокол. К спущенной лестнице Анка шла долго, растягивая каждый шаг. Так умирающий от жажды смакует каждую каплю воды из фляги. Она была живая! Сердце отчаянно колотилось в груди. Кровь прилила к разгоряченным щекам, из ноздрей вырывались облачка пара. Мороз колол тело тысячами хрустальных иголок. Анка была рада февральской стуже. Она знала: стоит ей выкарабкаться из ямы…
Шершавое старое дерево под пальцами.
Перекладина лестницы.
Кто-то протянул руку, помогая выбраться. Жизнь стремительно гасла, кровь отхлынула от щек. Растаяло ощущение холода. Остановилось сердце…
- Спасибо.
Она подняла взгляд. Последние остатки жизни взметнулись отчаянным, оглушительным ударом сердца. Перед ней стоял Бумбараш.
В знакомом камуфляже и тельняшке.
4
- Ты?!
Белобрысый молча пожал плечами. Развернулся и, сутулясь, побрел прочь.
Смятение гасло в душе, затихая. Анка зачем-то оглянулась на устроителей. Хозяева жизни делали очередные ставки. Только деньги здесь были не в ходу. На миг ей удалось увидеть то, что раньше ускользало от взгляда. Зыбкие тени переходили из рук в руки, с еле слышным стоном уменьшаясь, съеживаясь, исчезая в карманах господ-устроителей.
- Молодчина. Поздравляю. Но не советую радоваться прежде времени.
Анка опять не заметила, как ее покровитель оказался рядом.
- Этот… - Она указала в спину уходящего Бумбараша. - Откуда он здесь?
- Оттуда. Самоубийца. Надоело, значит, небо коптить.
- Он тоже участвует?
- Вряд ли. С тех, кто на себя руки наложил, спрос особый. Впрочем, если очень захочет… Только сперва ему надо будет пройти Вышибалу. Ну, сами увидите.
Незнакомец-провожатый поспешно кивнул и отошел в сторону, где его ждал такой же, как он, кашемировый. Анкин покровитель нетерпеливо протянул руку, его почти близнец поморщился, провел ладонью по воздуху. Две тени, околачивавшиеся поблизости, дернулись, теряя размер и превращаясь в серые клочья тумана…
Провожатый с удовлетворением огладил карман пальто.
Следующий бой Анка решила не смотреть. И тот, что за ним, тоже. Понадобится - позовут, а ей следовало прийти в себя. Затертые слова внезапно приобрели совершенно реальный смысл. «Прийти в себя» - безвидная, бесформенная тень скользит мимо черных оград, торопясь к вросшему в ледяную землю надгробию с отретушированной фотографией… От таких мыслей стало совсем худо, но это было легче, чем думать о ледяном огне в глазах Бумбараша. «Ходят кони, да над реко-о-ою!..» Нет, нет, нельзя, не сейчас!
Она сама не заметила, как оказалась на соседней аллее. Не в одиночестве - компания неприкаянных душ безмолвно топталась по свежему снегу. Анка подумала, что завтра поутру сторож кладбища весьма удивится, увидев следы ее «лодочек»…
Рядом кто-то завыл.
Она поспешила отойти к ближайшей оградке и лишь после этого оглянулась. Ну конечно! Тюфяк! Долговязый неумеха в костюме-тройке!
«Тюфяк» выл истово, хотя и вполголоса. Анка невольно поморщилась. Да, не жить тебе, длинный! И драться не обучен, и умирать не умеешь. Таким, как ты, только и осталось - выть. Вой усилился, делаясь громче. Анка решила, что пора уходить - наслушалась! - но внезапно замерла. Что-то в этом вое было не так. Издалека - вроде и впрямь голодный пес голосит. А если вслушаться…
Двадцать девять дней бывает в феврале,
В день последний спят Касьяны на земле,
В этот день для них зеленое вино
Уж особенно пьяно, пьяно, пьяно…
Анка не выдержала - моргнула. Оказывается, и так петь можно. Впрочем, у бедняги Макса вокальные данные тоже не очень. «Ходят кони, да над реко-о-ою!..» Нет, нет, не вспоминать!
Гости старые приказные, Отставные, безобразные, Забубённые алтынники, Все Касьяны-именинники!
Слова оказались под стать вою. Сама не зная зачем, Анка невольно шагнула вперед. Может, узнать, кто такие загадочные «алтынники»?
Долговязый заметил. Подмигнул.
И тут дернул черт Касьяна-мужика:
«Эх, послушай, ты, приказная строка,
У меня звенят за пазухой гроши,
Награжу тебя - пляши, пляши, пляши!»
«Спятил!» - резонно рассудила она. «Тюфяк», словно торопясь подтвердить это, усмехнулся самым довольным образом. Впрочем, улыбка сразу погасла - вместе с воем.
- Еще первый тур? А ты, значит, своего завалила?
- Первый, - не думая, кивнула Анка. - Завалила. Взгляд долговязого внезапно стал иным: холодным и острым, как осколок льда. Не к месту вновь вспомнился проклятый Бумбараш.
- А что? - дернулись бесцветные тонкие губы. - Пожалуй, подойдешь.
- Куда? - совсем растерялась она. «Тюфяк» вновь ухмыльнулся:
- А сюда! Когда во втором туре победишь.
Он поправил сбившийся на сторону черный галстук, опять подмигнул.
Звал «строкой» противно званию,
Подлежит сие к поданию!
Психов Анка опасалась и поспешила ретироваться. Из-за спины донеслось:
- Это бои без правил, Анна Анатольевна. Вас обманывают - из смерти не возвращаются. У здешних боссов просто нет такой власти. Не надейтесь! Между прочим, с тем, кого вы называете Бумбарашем, сведут именно вас. Так и задумано. Ставки пока три к одному в его пользу.
На ногах она все же устояла. А вот обернуться не решилась.
5
На сей раз руку ей подал сам благодетель. Не побрезговал; напротив, расплылся в улыбке, даже ногой шаркнул.
- Не ошибся я в вас, барышня! Лихо вы его, лихо!..
Анка дернула плечами, с тоской ощущая, как гаснет последний удар ненадолго ожившего сердца. Бой как бой, ничего особенного.
- Еще две схватки - и финал. Продержитесь, надеюсь? Отвечать она не стала.
Вторым ее противником был верзила сам себя шире, но справиться с ним оказалось много легче, чем с хамоватым качком, обладателем золотой цепи. Качок, по крайней мере, что-то умел, верзила же был просто силен до невероятности, потому и во второй тур прошел. Но против Анкиной одержимости сила - вульгарная сила, подкрепленная лишь горой плоти, - помочь не могла. Тем более что верзила до ужаса, до полного ступора воли боялся вида крови - не чужой, своей. Едва Анка это поняла, все прочее осталось делом техники…
Колокол!
Она поглядела на ринг-могилу, куда спускалась очередная пара. Подумала, обернулась к благодетелю-покровителю.
- Самоубийца… Вы сказали…
- Сказал, сказал! - охотно подтвердил тот. - Самоубийство, Анна Анатольевна, - смертный грех, посему данный господин… Вы его, кажется, Бумбарашем именуете? Так вот, ему придется драться с Вышибалой. Как правило, это победитель нашего междусобойчика. Если господину Бумбарашу повезет, через четыре года пригласим его на общих основаниях. А что? Мечтаете о должности Вышибалы? Я не против.
Анка кивнула. Ставки три к одному. Ясно!
Ах ты, милый друг, голубчик мой Касьян!
Ты сегодня именинник, значит - пьян…
Знакомый вой она услыхала сразу. Дурацкая песня про Касьяна-именинника никак не хотела заканчиваться.
- Кто вы?
Похоже, «тюфяк» решил в очередной раз подмигнуть, но раздумал. Знакомый взгляд - ледяной, острый.
- В таких случаях обычно говорят: вопросы здесь задаю я. Впрочем, вам отвечу: контролер - как в автобусе. Интересная должность! Смешиваешься с толпой, вежливо уступаешь место бабушке, вместе со всеми ругаешь водителя, вовремя не увидевшего выбоину в асфальте. А потом - хлоп! Предъявите, граждане!..
Анке стало противно.
- Не брали билет? - саркастически изломил бровь любитель песни про Касьяна. - Нехорошо нарушать, Анна Анатольевна! Бои, конечно, без правил, но Закон еще никто не отменял.
Хотелось развернуться и уйти. Только куда - к черной яме, к серым теням?
- Значит, меня обманывают? Всех обманывают?
- Заинтересовались? - Бесцветные губы вновь дернулись в усмешке. - Конечно, обманывают. Касьянова ночь! Не знаете это предание? Бедняга Святой, как известно, оказался слаб - вот и образовалось окошко для Велиара и его беспредельщиков…
«Главный. Тот, что с сигаркой, - поняла Анка. - Какое странное имя - Велиар!»
- Вам что обещали? «Победа - жизнь»?
Анка принялась лихорадочно вспоминать. Странно, со времени первого разговора у могилы прошло не больше часа, а кажется - целый год. Или вечность.
- Еще вам сказали: «Я всегда говорю правду. Чистую, как слеза младенца…»
Последнюю фразу «тюфяк»-контролер произнес не своим - чужим голосом. Точь-в-точь как Анкин благодетель.
- Я мог бы вам рассказать… Нет, лучше покажу.
Рука долговязого внезапно оказалась у самых ее глаз. Отшатнуться Анка не успела.
…Как не успела сообразить, складывал Бумбараш ладонь «обезьяньей горстью» или, допустим, просто напряг «ивовым листом», но эффект случился поразительным. У ее ног корчился любимый парень, держась за голову и визжа на высокой, пронзительной ноте.
Носок Анкиной кроссовки - сегодня она была в кроссовках - пришелся в подставленное бедро и соскользнул. Бумбараш шагнул вплотную, просто и страшно, стекло его глаз рассыпалось острыми осколками безумия…
Очнулась она на асфальте. Поблизости заливался взбесившимся соловьем милицейский свисток. Анка застонала, приподняла голову.
Жива?
- Жива девка! - подтвердил чей-то решительный голос. - А вот парень… Сержант, «Скорую», быстро!
Макс!!!
Анка выплюнула соленый сгусток, мешавший дышать, попыталась опереться на локоть, привстать.
- Лежите, девушка! - вмешался голос. - И так нагеройствовалисъ! Нашли с кем связываться! Мы этого маньяка две недели ловим. Звать на помощь надо было, патруль за углом стоял…
Она не слушала. Не понимала. Макс! Что с Максом ?!
Секунды потерянной мелочью катились по мостовой.
- …Так все и будет. - Ладонь контролера отдернулась и слегка дрогнула, словно стряхивая видение. - «Победа - жизнь». На целых десять минут. Лгать здесь не принято, поэтому строго формально вас не обманут. Анна Анатольевна, ведь срок дареной жизни, если помните, не оговаривался? Вот и получите… мзду. А через четыре года вновь поманят. Пообещают, скажем, час. Или целых два.
- Что с Максом? - повторила она вслух, даже не пытаясь сообразить, о чем речь. - Что с Максом, ты!..
- Вопросы здесь задаю я. - Долговязый поморщился, как от зубной боли. - А вы цените, Анна Анатольевна! Я бы и без вас обошелся, но после некоторых событий здешние устроители стали излишне внимательными. Пришлось тихонько отойти в сторону… Обещать ничего не буду, но встречу с начальством гарантирую. Вот там вам и ответят. Может быть. Держите!
На его ладони оказался милицейский свисток.
- Патруль за углом, Анна Анатольевна. И учтите, Бумбараша вам не сделать. Бывший наемник, наркоман, после очередной дозы полоснул себя бритвой по горлу… Сами понимаете: подготовка, боевой опыт. Не вам чета! К тому же вас ему показали и все как следует объяснили. Он ведь, собственно, из-за вас за бритву взялся, когда милиция в дверь ломилась…
Она хотела переспросить, узнать у наглого притворялы, что с ее Максиком, но контролер отвернулся. Щелчок зажигалки ударил, будто выстрел.
«Значит, и мертвые курят? Нет, он не мертвый, он такой же, как те, в кашемире!..»
Двадцать девять дней бывает в феврале.
В день последний спят Касьяны на земле…
«Тюфяк» был доволен. Собой, кладбищем, ею, Анкой. Доволен - и воет, сволочь! Но если здесь не лгут и она поговорит с таинственным «начальством»…
Свисток Анка сунула в карман джинсов.
6
- А если я его убью?
- В смысле - победите? - не понял благодетель. - Кого? Вашего Бумбараша? В таком случае, милочка, на подобные соревнования его больше никогда…
- Не победю, - стиснув зубы, перебила Лнка, плохо соображая, что говорит. - Убью.
«Ее Бумбараш» стоял метрах в восьми, у края ямы-ринга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я