https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/pod-stoleshnicy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Очевидно, он был настолько тронут просьбой, с которой к нему обратились люди из города Трева, что решил подарить мне эту девчонку в честь нашего знакомства.Вьерна расхохоталась, сочтя шутку Раска весьма удачной.— Вы ведь знаете, я не покупаю женщин, — напомнил Раск Рарлус.Я вздрогнула при воспоминании о том, как я сама попала к нему в руки.— Это просто замечательно! — воскликнула Вьерна. — Представить только: ваш военный лагерь находится в пределах владений самого Ара! И в этом лагере для вас танцует рабыня — родная дочь Марленуса, великого убара Ара! Потрясающе!Я смотрела на танцующую девушку.Раск дважды отрывисто хлопнул в ладоши. Музыка оборвалась. Девушка застыла, уронив руки вдоль тела.— Достаточно, — сказал ей Раск.Девушка поклонилась и побежала к выходу из шатра.— Не забудь свою накидку, — бросила ей вдогонку Вьерна.Девушка вернулась с полдороги, смущенно подобрала лежащую на полу шелковую накидку и опрометью выскочила из шатра.Раск и Вьерна проводили ее звучным хохотом.Они снова потребовали наполнить им кубки, и я поднесла им кувшин с вином.— Мы вернулись сегодня с богатой добычей и новыми пленницами, — сказал мне хозяин. — Поэтому сегодняшняя ночь будет ночью веселья и удовольствий.— Да, хозяин, — сказала я и вопросительно посмотрела на него.— А ты отправляйся к Юте, и пусть она запрет тебя в бараке, — распорядился он.— Да, хозяин, — ответила я и уныло поплелась к выходу из шатра.— Почему бы вам не отдать Талену мне? — продолжала наседать на Раска Вьерна.— Может, и отдам. Мне нужно над этим подумать, — долетели до меня его слова.Я вышла из шатра и отправилась искать Юту, чтобы она, как обычно, заперла меня в бараке.На следующий день, впервые за все время моего пребывания в военном лагере, мне с Тейшей, девушкой с острова Кос, позволили выйти за пределы лагеря, чтобы под присмотром охранника насобирать в лесу ягод ирра. Нас с Тейшей привязали друг к другу длинным кожаным ремнем и дали большие корзины.Ягоды ирра в изобилии росли в здешних местах. По вкусу они очень напоминают обычную сливу, только косточка у них поменьше и растут они на невысоких кустах. Впервые попав на Гор, еще до моей встречи с караваном Тарго, я, как оказалось, рвала именно эти ягоды.Я была очень рада возможности выйти за высокий частокол лагеря и хоть немного побыть в лесу, тем более что процесс сбора ягод был для меня делом знакомым и привычным.Я часто просила Юту, чтобы она позволила мне отправиться в лес для сбора ягод, но она всегда отказывала и посылала других девушек.— Я не убегу, — клятвенно обещала я.— Я знаю, — отвечала Юта, каждый раз отправляя в лес кого-нибудь из моих соседок по бараку.Я никак не могла понять причины ее возражений. Наконец сегодня она, очевидно сжалившись надо мной, разрешила мне идти собирать ягоды вместе с Тейшей.Как славно было оказаться на свободе — пусть даже ненадолго, пусть даже привязанной ремнем к другой девушке! У меня было чудесное настроение.К тому же сегодня утром в лагерь доставили двух новых пленниц, убежавших из дому от ненавистных им браков, устроенных их родителями. Наши тарнсмены обнаружили беглянок в лесу, поймали их, и по этому поводу сегодня вечером снова, как и вчера, будет организован праздничный ужин. Однако на этот раз Юта сказала, что, если сбор ягод у нас с Тейшей пройдет без замечаний, меня не отправят в барак рано вечером, а позволят остаться до конца праздничного ужина, чтобы прислуживать пирующим.— Это значит, что на меня наденут прозрачные шелка? — поинтересовалась я у Юты.— Да, — ответила она. — И ножные браслеты с колокольчиками. Я разозлилась.— Я не желаю прислуживать мужчинам! — сказала я, — Тем более я не желаю прислуживать им в напяленном на меня огрызке шелка и клоунских колокольчиках, как какая-нибудь дешевая шлюха!— Ну что ж, тогда сиди в бараке одна, — согласилась Юта.— Я не думаю, что это справедливо по отношению к остальным девушкам, — возразила я. — Я себе отдыхаю в бараке, а их заставляют прислуживать пирующим…— Так ты будешь прислуживать на праздничном ужине или останешься в бараке? — теряя терпение, спросила Юта.— Я буду прислуживать, — ответила я с видом мученицы, приносящей себя в жертву.— Тогда тебе придется надеть на себя шелка и ножной браслет с колокольчиками.— Ну что ж делать… — обреченно развела я руками.На самом деле в глубине души я с нетерпением ждала сегодняшнего вечера. Я была уверена, что в шелковых одеяниях буду одной из самых красивых девушек. Может быть, в шелках и колокольчиках я произведу на Раска большее впечатление?Как я его ненавидела!— Однако если кто-нибудь из мужчин обратит на тебя внимание, не спеши падать в его объятия, — предупредила Юта — Помни, что ты — девушка белого шелка!Я почувствовала, как во мне закипает холодная ярость.— Значит, я обречена оберегать свою товарную стоимость? — иронически усмехнулась я. — Следить за тем, чтобы она не понизилась?— Вот именно, — сухо ответила Юта. — Хотя, на месте мужчины, я заплатила бы гораздо больше за девушку красного шелка.— Таким образом, мне запрещается делать все, что может уменьшить капиталовложения Раска? — продолжала я веселиться.— Да, — отрезала Юта.— А как же мне быть, если кто-нибудь из пирующих схватит меня в объятия и не захочет выслушивать никаких отговорок?Юта рассмеялась; это было в первый раз, когда я увидела ее смеющейся в лагере Раска.— Кричи погромче, — посоветовала она, — и тебя освободят от этого, а ему дадут девушку красного шелка!— Ладно, — согласилась я. Юта подозвала охранника.— Свяжите их парой, — попросила она. Охранник привязал нас с Тейшей друг к другу кожаным ремнем и повел к выходу из лагеря.— Будь осторожна, Эли-нор! — крикнула мне вслед Юта.Я не поняла, что она хотела сказать своим предупреждением.— Хорошо, — ответила я, оборачиваясь и вопросительно глядя на нее.Кожаный ремень у меня на шее натянулся.— Пойдем скорее, Эли-нор, — поторопила меня Тей-ша. — Нам отвели немного времени.Я разозлилась на нее. Такая молодая, совсем недавно носит ошейник, а туда же — указывать мне!Солнце светило ярко. Его лучи, казалось, пронизывали меня насквозь, и вскоре настроение у меня улучшилось.Когда ни охранник, ни Тейша не смотрели в мою сторону, я потихоньку подкрадывалась к корзине девушки и пригоршнями воровала собранные ею ягоды, пересыпая их в свой кузовок. Она — новенькая среди нас невольница. Почему я должна работать наравне с ней? Пусть потрудится!Когда я знала, что меня не видят, я бросала в рот ягодку-другую, внимательно следя за тем, чтобы не вымазать соком губы. Я и прежде себе в этом не отказывала, еще когда собирала ягоды для Тарго, чего же бояться сейчас? Ни Юта, ни охранник никогда не ловили меня за руку. Я всегда умела их провести. Куда им! Я гораздо умнее их всех, вместе взятых!Наконец обе корзинки у нас были наполнены, и мы вернулись в лагерь.Охранник передал наши корзины другим девушкам, чтобы те отнесли их на кухню, и отвязал удерживающий нас с Тейшей друг рядом с другом кожаный ремень.— Эли-нор, Тейша, следуйте за мной, — приказала подошедшая к нам Юта.Она подвела нас к длинному шесту, закрепленному в горизонтальном положении на двух деревянных опорах — к тому самому, который предназначался, как я раньше считала, для развешивания вяленого мяса. Рядом с шестом Юта приказала нам опуститься на колени.У одной из деревянных опор стояла медная жаровня, наполненная раскаленными добела углями. Из жаровни выступали рукояти четырех тавродержателей для проставления невольничьего клейма. Судя по раскаленным углям, огонь в жаровне поддерживали не меньше двух-трех часов — то есть в течение всего времени, пока мы с Тейшей занимались сбором ягод.Я почувствовала смутное беспокойство.Вокруг собралось несколько охранников и выполнивших свою работу невольниц. Здесь же находился и охранник, сопровождавший нас с Тейшей во время сбора ягод.Тейша тревожно оглядывалась по сторонам. Она казалась до предела напуганной. Мне тоже все происходящее не доставляло большого удовольствия, но я изо всех сил старалась держать себя в руках.— Тейша, — строгим голосом обратилась к девушке Юта.Моя напарница подняла на нее наполненные ужасом глаза.— Ты воровала ягоды из корзины Эли-нор? — спросила Юта.— Нет! Нет! — воскликнула моя напарница.— А ты, Эли-нор, — посмотрела на меня Юта, — ты воровала ягоды у Тейши?— Нет! — не моргнув глазом ответила я. Юта обернулась к сопровождавшему нас в лесу охраннику.— Первая говорит правду, вторая — лжет, — сказал охранник.Юта посмотрела на меня.— Это нетрудно определить, Эли-нор, — сказала она. — Иногда охранник успевает заметить твои движения, иногда — обо всем можно догадаться даже по твоей тени. Он может определить, воруешь ты или нет, по быстро изменяющемуся количеству ягод в твоей корзине.— Нет, — застонала я. — Нет, я этого не делала!— Ты часто воровала ягоды и из моей корзины, — продолжала Юта, — но я просила охранника, который тоже был в курсе дела, чтобы он молчал об этом.Я уронила голову.— Я никогда больше не буду воровать ягоды, — пробормотала я.— Я тоже так думаю, — кивнула Юта.Я подняла на нее удивленный взгляд.— Но на этот раз ты обворовала Тейшу, девушку честную и наивную, и этого так оставить нельзя.— Я ничего у нее не воровала! — воскликнула я. Юта снова взглянула на охранника.— Лжет, — отрезал охранник, пожимая плечами.— Ну я не буду, больше никогда не буду у нее ничего воровать! — закричала я.Юта нахмурила брови и обернулась к Тейше.— Ты ела ягоды, когда их собирала? — спросила она.— Нет, не ела! — испуганно замотала головой девушка.Юта подошла ко мне.— А ты, Эли-нор, ела ягоды?— Нет, Юта, не ела! — ответила я. Юта нахмурилась еще больше и повернулась к Тейше.— Открой рот, — приказала она, — и покажи язык! Я застонала. Я поняла, чем это мне грозит. Юта проверила язык Тейши.— Хорошо, — сказала она.Я со страхом ждала своей судьбы.— Теперь ты, Эли-нор, открой рот, — потребовала Юта.— Пожалуйста, Юта, прошу тебя! — взмолилась я.— Открой рот и покажи язык! — приказала Юта. Мне оставалось только повиноваться. По рядам зрителей пробежал взрыв довольного хохота.— Ты можешь идти, Тейша, — распорядилась Юта. Молодая невольница вскочила на ноги и поскорее убежала прочь от опасного места.Я также начала подниматься с земли.— А ты, Эли-нор, оставайся там, где стоишь, — остановила меня Юта.Я снова преклонила колени. Теперь уже я испугалась не на шутку.— Сними свою тунику, — приказала Юта.Не понимая, что происходит, я дрожащими руками стянула с себя короткую грубую рубаху. На мне остался только ошейник.— Теперь проси охранника, чтобы он поставил клеймо на твоем теле и наказал тебя плетьми! — скомандовала Юта.— Нет! — закричала я. — Нет! Нет-нет-нет!— Я сам поставлю клеймо на ее теле, — произнес у меня за спиной до боли знакомый голос. Я обернулась и посмотрела в глаза Раску.— Хозяин! — разрыдалась я, уронив голову к его ногам.— Держите ее, — приказал он четверым охранникам.— Пожалуйста, хозяин, не надо! — взмолилась я. — Прошу вас!Охранники схватили меня за руки и ноги и прижали к земле у пылающей медной жаровни. Угли в ней были раскалены так, что я за два фута ощущала исходящий от нее жар.— Пожалуйста, — рыдала я, — не надо!Раск надел на руку толстую, плотную рукавицу и вытащил из жаровни один из тавродержателей. Длинный металлический прут оканчивался крохотной, не больше четверти дюйма, буквой, раскалившейся в жаровне добела.— Это обличающее клеймо, — сообщил Раск. — Оно пометит тебя как неисправимую лгунью.— Пожалуйста, хозяин! — бормотала я, задыхаясь от слез.— Я потерял с тобой всякое терпение, — сказал Раск. — Получай то, что ты заслужила!Он прижал клеймо к моему телу, и я зашлась в душераздирающем вопле. Через две-три секунды он отнял клеймо от моего бедра. Жуткая боль раздирала мое тело. Я не могла остановиться и продолжала кричать. В воздухе запахло горелым мясом. Я задыхалась. Меня била крупная дрожь. Четверо мужчин еще сильнее навалились мне на грудь, прижали к земле мои ноги.— А это клеймо, — сказал Раск, вытаскивая из жаровни другой тавродержатель, — будет всем говорить о том, кто ты есть на самом деле — воровка!— Ну, пожалуйста, хозяин, не надо! — бормотала я. Под тяжестью навалившихся на меня мужчин я не могла пошевелить ни одним мускулом. Мне оставалось только ждать, пока моего левого бедра не коснется второй раскаленный прут.Новая вспышка боли ворвалась в мое сознание, ударила по обнаженным нервам. Я застонала.На теле у меня теперь стояло и клеймо воровки.— Это третье клеймо, — словно издалека донесся до меня голос Раска, — также является обличающим. Оно будет поставлено на твоем теле за преступление перед Ютой.Сквозь застилающие мне глаза слезы я с трудом рассмотрела крохотную, добела раскаленную букву на конце толстого металлического прута.— Это клеймо отметит тебя как предательницу, — сказал Раск. — Пусть все знают, что ты собой представляешь! — Голос у него звенел от справедливого гнева.Он прижал клеймо к моему телу. Сквозь волны боли, застилающей мое сознание, я непроизвольно бросила взгляд на Юту. На ее лице не отразилось никаких эмоций. Это поразило меня больше всего, и я дала волю слезам и зашлась в душераздирающем крике.Мужчины продолжали прижимать меня к земле.Раск вытащил из жаровни последний тавродержатель. Он был самым толстым из всех предыдущих, и буква на конце железного прута была никак не меньше полудюйма высотой. Она также была раскалена добела. Я узнала это клеймо. Я уже видела его на ноге у Ены. Это было клеймо города Трева. Раск решил, что с. сегодняшнего дня я буду носить на своем теле еще и это клеймо.— Не надо, хозяин, пожалуйста! — умоляла я его.— Надо, никчемная рабыня, — отвечал он. — Когда кто-нибудь из мужчин спросит тебя, кто поставил на твоем теле клейма лгуньи, воровки и предательницы, ты покажешь ему это клеймо и ответишь, что это сделал один из граждан Трева.— Не нужно подвергать меня такому наказанию, — взмолилась я. — Прошу вас!Руки мужчин удерживали меня плотно прижатой к земле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56


А-П

П-Я