https://wodolei.ru/catalog/vanni/Triton/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


По расчетам киммерийца выходило, что логово Браги должно бы уже находиться где-то неподалеку. Он немного задержался, наблюдая за полетом Тереса, когда его резко окликнул ушедший вперед Дуна.
— Эй, Конан, подойди-ка сюда!
Киммериец приблизился к спутнику, вопросительно глядя на него. Юноша кивком головы указал на что-то между громадных валунов, громоздившихся на каменной тропе. Конан опустил взгляд и надолго застыл, прикусив губу.
Это был след — четкий след гигантской человеческой ступни. Не менее пяти футов в длину и трех в ширину, и почти в локоть глубиной.
«При таких размерах, — прикинул в уме северянин, — роста в нем никак не меньше семи-восьми ярдов, а то и больше!..»
Дуна и киммериец молча посмотрели в глаза друг друга. Оба казались спокойными и сосредоточенными, хотя волнение, охватившее обоих, им едва удавалось скрывать.
Удвоив осторожность, приятели двинулись дальше.
Ничто не предвещало беды, как вдруг необычайно разволновался Терес и с громким карканьем закружил над лесом. Друзья притаились среди скал, наблюдая за странным поведением птицы. И тут рядом с вороном, словно сорвавшаяся с исполинской пращи, стремительно пронеслась целая скала, едва не задев, закувыркавшуюся в воздухе птицу. За первой последовала вторая и третья, но птица уже выровняла полет и, сообразив что к чему, благоразумно ретировалась.
Дуна весь как-то осунулся, плечи его поникли. Конан ободряюще сжал руку товарища, хотя ему самому было не по себе.
— Быстрее! — шепнул киммериец.
Пригнувшись, он бросился под прикрытие скал, увлекая за собой юношу. В беспорядочном нагромождении камней, среди густых зарослей низкорослых елей и можжевельника укрыться было легко. Будь у великана хоть десять пар глаз, вряд ли он смог разглядеть двух людей, притаившихся среди скал, несмотря на то, что было еще светло. Летом на севере солнце не спешит уходить с небосвода, будто желая как можно больше напоить эту суровую землю теплом, которого ей так не хватает зимой.
— Лишь бы не учуял, — пробормотал Конан, осторожно выглядывая из-под ветвей разлапистой елки, приютившейся к гранитному боку скалы.
Дуна молча ждал рядом. Лицо парня было белее молока.
Брага шел прямо на них. Распластавшийся на камнях киммериец всем телом ощущал его могучую поступь. Трещали сучья, и гомонили птицы, раскачивались макушки деревьев, отмечая путь великана. Уже за лигу слышалось его тяжелое сопение и невнятное бормотание.
Друзья лежали, прижавшись к земле, среди тенистых елей, над каменной тропой через долину. Поэтому, когда великан вышел из леса, они имели возможность рассмотреть его во всей красе. Дуна из белого стал зеленым. На побледневшем лице Конана старые шрамы казались черными; пальцы киммерийца судорожно сжали ветку несчастной елки с такой силой, что на землю закапал смолистый сок.
Древняя Кровь… В незапамятные времена, о которых говорила наречницз, земля, наверное, была больна, если населяющие ее твари были размером сродни великану. В каком-то десятке шагов от друзей стояла сама первозданная мощь — дикая, страшная, непобедимая которую им надо было как-то одолеть.
Брага был не просто огромен, как того ожидал киммериец. Роста в нем было не более пяти ярдов. Мощные короткие ноги с растоптанными плоскими ступнями, каждая чуть ли не в обхват толщиной. Огромное брюхо свешивалось за пояс рваной набедренной повязки, а ширина плеч была просто чудовищной: на них запросто могла уместиться избушка Унны, и еще бы место осталось.
И на этих исполинских плечах сидело две уродливых головы, обе размером с гранитную глыбу, за которой скрывались друзья. Лица были безобразные: толстогубые, широконосые, с узкими неподвижными глазками. Одна из голов — левая, с большой волосатой бородавкой на грязной щеке, показалась киммерийцу особенно отвратительной. В то время как правая голова с отсутствующим видом ковырялась в ноздре заскорузлым пальцем, левая водила носом по сторонам, шумно к чему-то принюхиваясь.
Конан перестал дышать. Дуна ничем не отличался от равнодушного гранита и, наверное, был таким же холодным.
Великан чуть замедлил шаги, но тут правая голова что-то рыкнула, и толстенные ноги быстро протопали дальше. Вскоре Брагу скрыли деревья, но еще долго друзья слышал удаляющийся шум его грузных шагов.
Наконец настала минута, когда о присутствии древнего исполина напомнила только вонь, пропитавшая, казалось, даже камни вокруг. Конан поднялся и облегченно выдохнул. Дуна перевернулся на спину и с тоской устремил взгляд своих карих глаз в посеревшее вечернее небо.
— М-да… — промычал Конан, чтобы как-то прервать затянувшееся молчание.
— Кар-р! — бодро приветствовал их появившийся откуда-то Терес Птица уселась на вершину скалы и склонила голову набок, насмешливо поглядывая на киммерийца. Конан пожалел, что камни, пушенные великаном, пролетели мимо этого пернатого наглеца.
— Что делать будем? — зло буркнул он.
— Для начала подумаем. — Дуна сел, скрестив ноги. На его щеки понемногу возвращался румянец. — У Браги две головы, но и у нас не меньше. А рук и ног даже больше в два раза. Надо использовать это преимущество.
* * *
Через четыре дня Конан лежал, укрывшись плащом, в высоких зарослях кипрея, который буйно разросся в старом неглубоком карьере. Когда-то отсюда брали камень — серый в прожилках мрамор — для невесть каких нужд. Поверх плаща были накиданы еловые лапы, березовые ветки и прочий хлам. К тому же предусмотрительный Дуна натер его какой-то пахучей травой, от которой у Конана невыносимо разболелась голова. Со стороны он был совершенно невидим.
Киммериец приготовился к схватке. Все четыре дня он изнывал над решением задачи: как убить великана? Кидаться на него с мечом было сущим самоубийством, а ничего хитрого на ум не шло.
Без дела друзья не сидели. Целыми днями они по очереди следили за Брагой и за его пещерой, исползали всю округу в поисках тайных троп, по которым он ходит, и знали их наперечет. В лесу им часто встречались дороги, поросшие совсем еще молоденьким вереском. Несмотря на то, что ими уже не пользовались, они довольно хорошо сохранились, как будто совсем еще недавно по ним громыхали телеги, мчались верховые и топали многочисленные пешеходы. В этих местах, действительно, жили люди, и не какой-нибудь там хутор в три-четыре дома, а целый маленький город в лесу.
Селение — вернее то, что от него осталось, они приметили еще издали: остатки стен и сиротливо торчащие печные трубы виднелись на взгорке, лигах в двух от того места, где Брага соорудил себе берлогу. Картина страшного опустошения увиденная ими в разоренном городище потрясла обоих. Великан погулял здесь на славу, не оставив и камня на камне.
Улицы были завалены превращенными в щепки бревнами, мраморным щебнем фундаментов, и помятой домашней утварью, и всюду, всюду, куда ни кинь глаз, разбитые человеческие кости и черепа. Мужчины, видимо, пытались защищаться — город напоминал огромное поле битвы, но справиться с великаном им не удалось, а после Брага не пощадил никого: ни стариков, ни женщин, ни детей. Вытоптанные заросшие бурьяном огороды, отвоеванные людьми у леса, разбитые колодезные срубы, уничтоженная городьба, и не преданные земле человеческие останки — все это угнетающе подействовало на двух друзей, и в сердцах их закипела благородная жажда мести.
План, который придумал Дуна, Конану сразу не понравился.
Во-первых, с точки зрения киммерийца, он был чересчур ненадежен, а во-вторых, связан с колдовством. Но выбирать было не из чего.
Ворожить собирался, к изумлению варвара, сам Луна. Варвар даже не пытался скрыть гримасу отвращения, когда узнал, что его товарищ немножко чародей.
Побагровевший, с пунцовыми пятнами на щеках, смущенный юноша, заикаясь, попытался ему объяснить:
— Конан, ты неверно понял меня. Я не чернокнижник и невесть какой маг. Да и не маг я вовсе! Здесь, на севере, в Тапио, многие люди занимаются ведовством. Погоду там предсказать, боль унять, лешего отвести, от зверя спастись… Да мало ли чего! А я ведь родился и вырос тут! Гиперборейцы считают нас чуть ли не дикарями, и они правы в том смысле, что от наших лесов, озер, болот мы никуда не ушли. Ведь это все — Дуна махнул рукой, — наш родной дом! Это магия самой природы! А сильных колдунов у нас немного, как и в цивилизованном мире, наверное. Старая Унна — одна из самых могущественных. И самых неприветливых, кстати. Ее все знают, но приходят за помощью, когда уж совсем припрет. Побаиваются. Я, честно говоря, чуть со страху не умер, когда ты на нее рычал. Думал, она на тебя ка-ак цыкнет…
— И вовсе я на нее не рычал! — огрызнулся Конан.
— Лес открыл ей все свои тайны. Ей ничего не стоило превратить тебя в жабу… или в мокрицу какую.
— В мокрицу? Меня?! Послушай, Дуна, почему бы этой могучей бабке самой не расправиться со всей этой нечистью?
— Она не может, — с досадой ответил юноша. — И не спрашивай почему.
— Ладно, — недовольно пробурчал Конан. — Давай о нашем…
Суть предложенного юношей плана была такова. Друзья к некоторому удивлению для себя выяснили, что Брага каждый день проводит в карьере какое-то время и там работает — разбивает камни. Видимо, у великанов такое странное понятие о труде. И Брага трудился в поте лица по несколько часов кряду. Круша мрамор и кидая его в воздух, он каждый раз сосредоточенно наблюдал за полетом огромных глыб, и то радовался будто ребенок, то злился без причины и топал ногами.
В остальное время Брага бесцельно бродил по лесу или занимался своим огородом, где росла исключительно репа. Раз друзья увидели, как великан охотится. Безотказно и просто. Взял камень, швырнул в зазевавшегося лося — и готово. Вечером две головы о чем-то беседовали между собой, а вчера, например, дружно завыли. Дуна сказал — запели. Долго друзья этого пения вынести не смогли и бежали подальше от пещеры великана, но и там они чуть ли не полночи слышали отдаленное завывание, то переходящее в утробное ворчание, то поднимающееся до визга. Душа, а может две души великана, разгулялась не на шутку.
Ночью Брага спал, завалив вход в пещеру огромным валуном.
Теперь, зная точно, как великан проводит день, друзья готовились нанести удар. Утром, в дальнем карьере.
Как-то Конан посетовал: почему бы одному из камней не упасть Браге на голову… лучше на левую. Дуна подумал и сказал, что это вполне возможно. Тут-то и выяснилось, что парень может чародействовать. Но юноша опасался, что не сумеет проникнуть, как он выразился в душу камня.
— Они очень древние, эти скалы, — пояснил он, — чудовищно непостижимо древние. Они родились, когда не было не то что там людей, а даже деревьев и травы. Были только огонь и камень. Поэтому для заклятия мне нужно будет развести хотя бы маленький костер. Тогда, возможно, камень, вспомнив свое родство со стихией огня, очнется от сна и ответит.
— А если не получится? — спросил его Конан.
— Буду стрелять по глазам, — не задумываясь, ответил юноша.
— Не думаю, что стрела, даже попав в глаз, уложит Брагу, — с сомнением покачал головой киммериец. — Здоров он больно. Зато разъярит — это точно. К тому же у него две головы. А чтобы полностью ослепить великана тебе надо выстрелить четыре раза. Я знаю, ты отличный стрелок, но… Может, наколдуешь чего со своими стрелами?
Дуна вспыхнул — на этот раз от гнева, но тут же остыл.
— Конечно, ты не можешь этого знать, но у нас в Тапио никто не станет заговаривать орудие убийства.
Конан с готовностью согласился.
— Хорошо, я все понял… Что ж, пусть Кром и Игг даруют тебе силу и меткость!
Дуна улыбнулся, но улыбка вышла какая-то жалкая вымученная. «Боится мальчишка, нервничает», — заметил Конан и тихо вздохнул про себя.
Киммерийцу отводилась главная роль — убить великана. Трудно было рассчитывать, что каменная глыба прихлопнет Брагу до смерти. Придется добивать, и тут уж Конану представится шанс показать все, на что он способен. Дуна все же решился дать ему несколько дельных советов:
— Главное даже не убить его. Достаточно, чтобы он кровью истек. Тебе бы только пустить ее — и можно убегать!
— Чего? — грозно сдвигая брови, переспросил Конан.
— Знаешь куда бить в таких случаях? — не обращая внимания на мрачный вид своего собеседника, спросил Дуна. — Вот сюда, — парень неожиданно залился краской. — Между ягодиц, то есть. Можно в печень, если достанешь. Об остальном уже не говорю, высоко… Если, конечно, он с ног не свалится.
— Ты забыл еще об одном месте, — ухмыльнулся киммериец.
— Каком же?
Конан, ни сколько не смущаясь, похлопал себя чуть пониже живота. И снова юноша залился стыдливым румянцем и что-то замямлил в ответ. «Краснеет, точно девка…» — с недоумением подумал варвар, но тут же резко вскочил на ноги и насторожился.
— Тихо!.. Он идет. Давай беги на место и да пребудет с тобой сила богов!
* * *
… И вот Конан лежит кустах кипрея, прислушиваясь к обманчивой тишине. Обнаженный меч прикрыт полой плаща. Брага уже близко- Ходит великан медленно, тяжело. «Главное кровь пустить», — твердил киммериец напутствие Дуны.
Наконец Брага предстал перед варваром во всей своей безобразной красе и тут же начал заниматься своим излюбленным делом. Глыбы он легко разбивал огромной каменной палицей из цельного куска черного гранита и с самозабвением забрасывал их в небеса. Те, что были поменьше и не годились для дела, он просто крошил, сжимая в кулаке.
Краем глаза Конан заметил над отвалами белесую струйку дыма.
Последующие события произошли в течение нескольких мгновений, хотя для Конана и Дуны они превратились в один бесконечный кошмар.
Брага подбросил вверх очередную глыбу. Взлетев локтей на тридцать-сорок, она вдруг повисла в воздухе. Задравши головы в небо, великан, удивленно хрюкнул, и вдруг стремительно развернулся в сторону дыма. В ту сторону, где на вершине насыпи застыла тоненькая фигурка с воздетыми вверх руками.
Повисшая в воздухе глыба сместилась и снова застыла — уже прямо над Брагой.
Конан вскочил, стряхивая с себя мусор.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я