навесной шкаф в ванную с зеркалом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Бослен; Москва; 2009
ISBN 978-5-91187-089-8
Аннотация
Он был любимцем богов и женщин, жизнь кружилась вокруг него. Но все изменилось, и его мир пал под натиском неизвестного мира.
Как он потерял свою успешную жизнь? Когда это произошло? Он не мог вспомнить…

Сергей Арзуманов
Мистический роман
Побеждающий наследует все,
И буду ему Богом.
И он будет Мне сыном.
Откровение 21:7.

1
Шестого дня, первого месяца лета, две тысячи шестого года в Москву прибыл достопочтенный иностранец. Прибыл он по личной просьбе крупного российского предпринимателя Владислава Марьянова, поэтому для широкой общественности приезд его остался незамеченным.
В английском твидовом костюме и коричневых кожаных ботах, он прогуливался по центру Москвы. Несмотря на ранее лето, погода была чрезвычайно жаркой, и костюм иностранца вызывал недоумение на лицах встречавшихся ему москвичей. Его это, однако, не раздражало, да и одежда, по всей видимости, не доставляла никаких неудобств. При такой жаре лицо иностранца оставалось совершенно сухим, никакой испарины не проявлялось на нем. На левой руке иноземного господина особо привлекал внимание изящный перстень с глубоко утопленным в золото голубым сапфиром.
«Магнифисент», «требъян», «белиссимо», «всри-велл» — то и дело произносил иностранец, смешивая превосходные степени одобрения всех европейских языков. Сразу было видно, что зарубежный гость давно не был в столице и теперь оказался приятно удивлен, если не сказать поражен увиденным. Москва ему понравилась, и на его лице можно было прочитать странное удовлетворение.
Гость бродил по центральным улицам, заходил в переулки и незаметно для себя очутился около старого московского ресторана. Теперь он оказался не один, а в сопровождении господина, повадки которого сразу обнаруживали в нем слугу.
Они неторопливо выбрали стол в дальнем углу ресторана. Официант тотчас принес меню, раскланялся и удалился.
Иностранец открыл меню, быстро просмотрел закуски, первые, вторые блюда, удовлетворенно промычал себе под нос и перешел к карте вин.
— О, Любезный, ты только посмотри, старинные итальянские вина, пожалуй, стоит взять бутылочку.
Да, Магистр, смотрите, — и неожиданно подпрыгнул, — в Москве теперь подают «Фалерно», и нет никакой надоб-ности тащить его из Италии, сколько Пегасов загнали в прошлый раз, чтобы привезти это чертово вино.
— Да, да, Монсеньор, — встрял в разговор внезапно появившийся неизвестно откуда господин в кожаном сюртуке и ботфортах, — жалко лошадок.
— Каких Пегасов, Любезный, ты ошалел, мне иногда кажется, что я самый нормальный среди вас, хотя должно быть вроде наоборот.
— Да, простите, Монсеньор, в Москве такой пьянящий воздух.
— Иностранец одобрительно развел руками в воздухе:
— Конечно, такой же пьянящий, как и «Фалерно», а ты говоришь, что Москва не Рим.
— Да, Милорд, не Рим.
— Возможно, но город процветает, да и москвичи мне понравились. Столько прекрасных зданий, в которых живут люди. Кстати, ты нашел нам жилье?
Это не составило большого труда.
Это почему? — как-то обреченно спросил иностранец у своего собеседника.
Извольте, я уже неделю в Москве, но так и не понял, для кого здесь строят. Все эти красивые здания наполовину пусты, и я выбрал нам прекрасную гостевую комнату без всяких хлопот.
— Если я тебя правильно понял, Любезный, в этих домах никто не живет. Значит, они никому не нужны?
— Напротив, Монсеньор, желающих иметь квартиру, как и прежде, более чем достаточно.
— Так в чем же дело?
— Все банально как мир, Милорд, все это стоит таких денег, что мало кто может себе это позволить.
— Но это же вздор, нужно делать так, чтобы те, кому нужны квартиры, могли их купить, разве я не прав?
— Да, Монсеньор, правы, правы, как всегда, но…
— Но?.. — спросил сурово Магистр.
Разговор прервал человек в белоснежной ливрее, который принес вино. Он представился соме-лье ресторана и был несказанно рад обслуживать таких изысканных господ:
— Прекрасный, прекрасный выбор, — затараторил сомелье, — Falerno del Massico, очень редкое вино в наших краях. Его почти никогда не заказывают, только знатоки.
Он надел белые перчатки, бережно, боясь повредить пробку, продел штопор и тихо, без шума вытащил ее. Аккуратно взял бутылку и разлил буквально по глотку.
Вино брызнуло в бокал тяжелыми каплями. Сомелье поднес вино на пробу иностранцу. Тот быстро выпил, одобрительно кивнул. Сомелье быстро наполнил бокал на половину и уже хотел поставить бутылку на стол, как Магистр стиснул его руку и заставил налить бокал до краев. На удивленный взгляд сомелье ответил Любезный.
— Месье устали с дороги, им простительно.
Магистр осторожно поднес переполненный бокал к губам и буквально осушил его. Тут же повеселев, произнес:
— «Пьяной горечью Фалерна, чашу мне наполни, мальчик! Так Постумия велела, председательница оргий».
За столом воцарилась тишина.
— Вы поэт? — глупо спросил сомелье.
— О, Милорд, какие прекрасные стихи, браво, — завопил Любезный.
— Болваны, это не мои стихи, это Катулл из твоего любимого древнего Рима, — сурово произнес Магистр.
Сомелье пытаясь понять, кто такой Катулл, сделался еще более глупым и, не зная, что сказать, спешно удалился.
Ресторан незаметно наполнялся людьми. Магистр осмотрел зал и продолжил прерванный разговор:
Прекрасное местечко, не так ли, Любезный?
Да, Монсеньор, а кухня, я вам должен отметить, одна из лучших в Москве.
В этот момент какой-то господин за столиком в центре зала начал громко рассуждать:
— Нет, ну ты мне тогда скажи, а кто писатель, кто?
Его собеседники, два важных господина, в потрепанных костюмах, с козлиными бородами, успокаивали его:
— И ты, Егорушка, писатель, и ты тоже, но они лучше.
— Кто эти «они», дайте на них посмотреть, чем они лучше-то. Это же все писаки — враки, а я, я внес лепту в русскую литературу.
— Конечно, внес, Егор, — грозно сказал один из собеседников шумливого писателя.
— Внес-то ты внес, а толку от этого как с козла молока, — завершил второй.
— А, вот вы как заговорили, вам толк подавай деньгами, а не душами.
— Какими душами, Егорушка, кто видел-то твои писаки…
— Это не писаки, а трилогия, эпос.
— Конечно, эпос, кто спорит, возможно, даже эпопея, но ведь кто это все читал?
Егор зло нахмурился и накрыл ртом стограммовую рюмку из чешского хрусталя. Не успел он проглотить водку, как рюмка выскочила из его рук и торжественно разлетелась об пол ресторана.
Егор громко выругался в рамках литературных приличий и схватил за лацканы пиджака владельца неприглядной козлиной бороды.
— А ты читал, ты все читал — от и до?.. Говори, сукин сын.
Солидный господин в потертом костюме ошалело взирал по сторонам, не зная, что делать.
— Говори, ты все читал? — Егор стал невменяемым.
Владелец козлиной бороды не мог произнести ни слова и лишь боднул головой в знак отрицания.
— То-то и оно, что не читал, а в душу мне лезешь… пошел вон, халдей..
Дальше ничего особенного не произошло, и вся троица дружно опрокинула по очередной рюмке водки. Им тут же принесли горячее — свиную корейку в сыре с овощами, и литераторы, узрев-таки истину, погрузились в свои тарелки.
Иностранный господин с удивлением наблюдал за разговором писателей.
Скажи мне, Любезный, а ведь они все те же, и как им не надоело.
Монсеньор, надоело Вам, потому что вы видели это сотни раз, а они переживают все это впервые.
— Конечно, самое интересное в жизни человека — это то, что с ним еще не случалось.
Магистр спокойно оглядел зал и спросил:
— Ты знаешь, кто этот господин?
— Да, Монсеньор, он здесь бывает почти каждый день, это писатель Егор Краснов, написал трилогию — романы «Ступени», «Этажи», «Выси». Обожает спорить и есть без меры.
— И что же, широко известен? — тихо спросил Магистр.
— Нет, Милорд, но…
— Не успел Любезный договорить, как спор за столом писателя Егора разгорелся с новой силой.
— Где вы видели писателей? Это же авторы текстов, они даже сами себя так и называют: не автор романа, а автор текста, потому что то, что они пишут, — это тексты, и никакой возможности назвать это романами нет! А я написал трилогию, эпос, я костьми лег на этих книгах.
— Егор, ты прав, — сказал первый владелец козлиной бороды, — они все не писатели.
— Да какая разница, писатели или нет, книги же продаются тоннами.
— Да они, они… — Егор побагровел, и из его груди вырвался стон титана, — эти, да это же…
Он не успел договорить, схватил графин с водкой и выпил все, что там оставалось, потом рухнул на стул и стал биться в истерике. Тут же сбежались официанты, стали Егора успокаивать и тихо вывели из зала. Посетители быстро успокоились и продолжали кушать дальше. Уже из парадной ресторана были слышны крики Егора:
— Я внес лепту, я внес лепту в русскую литературу, я плюнул в вечность тремя романами, а эти, эти…
В ресторане раздалась приятная музыка, и стоны Егора как-то сами собой сошли на нет.
2
В центре Москвы был выстроен грандиозный комплекс зданий, в которых продавались квартиры всем желающим и совершенно без очереди. Иностранец с сотоварищем поднялись на шестой этаж, дверь открылась, и перед ними появились роскошные пятикомнатные апартаменты. Стены были задрапированы черным шелком, потолки цвета бордо, кожаная мебель повсюду и огромная бронзовая ванна в центре комнаты. Прямо из ванны открывался панорамный вид на все современное величие столицы.
— Да, а ты говоришь не Рим, — с восхищением сказал Магистр.
— Не Рим, Монсеньор, не Рим, и вскорости вы в этом убедитесь.
В ту же минуту появился второй слуга, которого Магистр называл Шевалье. Магистр, переодевшись в черный халат, лег на диван.
Не прошло и дня, как в дверь апартаментов постучали. Любезный пошел открывать дверь. Не успел он открыть, как несколько человек ворвались в квартиру и заняли позиции в каждой комнате. За ними немедленно появился фешенебельный господин, источающий уверенность всем своим существом.
— Что вы здесь делаете? — спросил он настойчивым тоном.
— Милостивый государь, а к кому вы, позвольте, обращаетесь?
Фешенебельный господин рассчитывал услышать все что угодно, но только не то, что услышал. Однако он быстро вернулся в свое стандартное состояние и металлическим голосом отчеканил:
— Так, ну я не понял, что вы здесь делаете, и жду ответ только минуту, а потом…
Он не успел договорить, как погас свет, и квартира начала разваливаться на сотни кубиков, как в детском конструкторе. Когда все закончилось, Магистр снова возлежал на диване в окружении своих слуг. Начальник охраны квартирного комплекса — Сергей Александрович Нетесов, ворвавшийся к иностранцу, находился теперь в умиротворенном состоянии на границе миров и уже ни о чем не беспокоился.
— Дружок, кто еще намерен обеспокоить нас сегодня?
Милорд, я не знаю, но соседи жаловались на молнии и запах дыма, — вот Сергей Александрович и заглянул к нам, можно сказать, «на огонек».
— Да и «сгорел» на работе, а что же наши соседи?
— Милорд, вас интересуют эти люди?
— Да, Любезный, кого мы имеем в соседях?
Хорошо, Милорд, если это вас позабавит. Наш ближайший сосед — Валерий Ильич Наконечный, профессор, крупный специалист в теории финансов, женат на секретарше. Двое детей, жену бросил в прошлом году, оставив без средств к существованию.
О, какой замечательный господин, — как-то радостно произнес иностранец.
Да, Милорд, это именно он жаловался на вас господину Нетесову.
— А это меняет дело, навестим его, Любезный.
Магистр встал с дивана, переоделся и вышел в коридор. Любезный позвонил в дверь профессора, и она открылась через полминуты. На пороге стоял тучный господин в спортивном костюме, преисполненный величия себя самого.
— Валерий Ильич, — громко объявил Любезный и отошел в сторону.
— Здравствуйте, милостивый государь, — сказал Магистр и протянул руку для приветствия.
Валерий Ильич опешил и нехотя протянул свою. После пожатия он ощутил резкое беспокойство, как будто беспричинное, но внезапно подавившее его волю.
— Как спите? — неожиданно спросил иностранный сосед.
— Спасибо, хорошо, — жалостливо сказал Наконечный.
— Отлично, а зачем же жаловаться, ведь мы народ мирный, спокойный — и Магистр пристально посмотрел на Валерия Ильича.
— Да, конечно, откуда вы взяли, что это я, — сказал Валерий Ильич и осекся от тяжелого взгляда Магистра.
— Надеюсь, не повторится.
— Конечно, извините бога ради.
На этом разговор был исчерпан, и Магистр вернулся в апартаменты.
— Любезный, а что это он бога вспомнил?
— А они теперь, Сэр, веруют все, причем чем больше денег имеют, тем крепче веруют.
— Ба, и что же, никого не удивишь верой в Бога.
— Никого, Монсеньор.
— А ты говоришь не Рим.
— Не Рим, Милорд, это все декорации, а веры нет, как и не было.
— Ну, что же, посмотрим на этих людей.
Магистр и его свита вышли на Арбат и примерно с час прогуливались по улицам и переулкам Москвы. Внимание Магистра привлек ресторан под названием «Райские кущи». Вся компания отобедала прекрасно и в легком расположении духа возвращалась домой.
Уже у подъезда Любезный почуял неладное. Так и было, около квартиры № 66 на шестом этаже стояли люди враждебного вида, явно ожидающие жильцов квартиры.
Иностранец проигнорировал группировку, скопившуюся на этаже, и тихо вставил ключ в дверь. Дверь открылась, и вслед за иностранцем в нее влетела стая диких людей с безумными глазами и воинствующими намерениями.
— Постойте, господа, — сказал Магистр, — разве частная собственность не охраняется законом?
Сразу после этих слов из толпы выделился крупный мужчина наполеоновского роста, с тяжелой челюстью и нездоровым взором, который немедленно начал вещать:
— Как вы оказались в этой квартире, у меня нет договора купли-продажи, и где вы взяли ключи?
После этих слов крепкие ребята окружили иностранца.
— Я жду ответа, дедуля. Как ты сюда вселился? — вопрошал воинственный господин.
Господином, мучившим внимание Магистра, оказался глава крупной риелторской фирмы — Пантелей Кирьянович Соновицын.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я