Все замечательно, цена великолепная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кольцо вспыхнуло, а посаженное на него вместо печатки колесо из красноватого металла начало медленно вращаться, концентрируя энергию. Бранд вскинул руки, привычно отражая волну обжигающего холода, – и ощутил невероятную мощь противника, напрочь сметающую все его защитные заслоны…
– Здесь нам нужно разойтись, – хмуро сообщил Шао Кан, прочитав надпись на камне-указателе. – Мне это не по душе, но иначе мы не сможем пройти дальше. Таковы правила.
– Ладно, – отмахнулся Сталкаор, – каждый из нас достаточно силен для подобных испытаний. Не в первый раз.
– Точно, – согласился Джелерак. – Итак, кто двинется по какому пути? Тут их шесть. Имеется на указателе какая-нибудь информация о дальнейших препятствиях, Император?
– Я прочту, а вы решайте, верить этому или нет.
Белая дорога —
Слава у порога,
Лень и грех на ней подстерегают;
Алая тропинка
Уведет в пучину,
Где живут изгнанники из рая;
Путь Огня – запретный,
И ему не смеет
Следовать никто из Обреченных;
Желтый тракт – в могилу
Приведет сквозь Силы,
Что пугают даже адских гончих;
Синим коридором
Над Долиной Шторма
Можно выйти к цели (после схватки);
Черная пещера —
Испытанье веры
В самого себя и в свой порядок.
Странный, глухой ритм стихов унял развеселившегося Сталкаора, которому все происходящее пока казалось лишь игрой.
– Иди по алой тропе, Схиавхей, – приказал наконец Хаос. – Джелерак, ты бери желтую; Сталкаор…
– Беру Огненную, – прервал его чернокнижник, – мне она нравится больше. Точнее, не нравится меньше.
– Хорошо, – кивнул Император, – я возьму на себя Долину Шторма. Нет возражений?
– Мне, конечно же, досталась Пещера, – проговорил Отец Богов. – Как и положено. Что ж, вперед! Встречаемся в конце Пути.
Сталкаор прошел сквозь огненную пелену и медленно, проверяя надежность пылающей в бездне ленты-дороги, двинулся к едва виднеющемуся вдали выходу.
Через несколько минут он с удивлением заметил, как с той стороны кто-то вышел на дорогу – и встал. Удивление прошло быстро. Естественно, ни один важный участок Испытания не останется без внимания Стражей. И тому подобной белиберды, препятствующей кандидату пройти Посвящение.
Чернокнижник приготовился к бою. Еще несколько шагов…
Страж откинул капюшон своего одеяния. Вернее, откинула – то была молодая на вид светловолосая женщина с длинным серебристым посохом, возникшим у нее в руках.
– Прыгай, – указала она в бездну, – и ты избавишь себя и массу остальных от крупных неприятностей.
Непритязательность этой просьбы заставила Сталкаора усмехнуться. Он почти небрежно скрестил руки на груди, одновременно приводя в действие испепеляющее заклинание. Посох волшебницы вспыхнул, отражая удар.
– Что ж, пусть будет по-твоему, – сказала Айра.
Нарисовав концом посоха сложную фигуру, она произнесла:
Символами ада, властью Белых Скал,
Именем Аркана – подчинись, Шакал!
Чернокнижник издал полустон-полувой, закрывая лицо руками. Продолжая издавать этот жуткий звук, становившийся все тоньше и сильнее, Сталкаор упал на колени, затем встал на четвереньки. Тело его медленно изменялось, пока не превратилось в подобие крупного волка или гиены.
– Так я и думала, – кивнула волшебница. – Г'нолла. Интересно, у кого ты украл свое тело? И каким образом приобрел магию?
Шакал пытался что-то сказать, но из зубастой пасти исходил лишь рычащий визг.
– Впрочем, – заметила Айра, – этот вопрос представляет уже чисто академический интерес…
По крутым поворотам винтовой лестницы из багряного металла, издававшего к тому же пьянящий запах крови, Схиавхей спускался на дно колодца невероятной глубины. Свет здесь отсутствовал, но он в нем и не нуждался. Интуиция услужливо подсказывала, где очередная ступенька, где ее нет, а где… Опасность!
Схиавхей мысленно улыбнулся и сменил обличье, так что просвистевший над ним топор задел только стену. Щупальце, оснащенное на конце отравленным когтем, метнулось в направлении противника – и лишь царапнуло о прочные доспехи.
Летающий Топор вернулся в руки Гэррока. Схиавхей вновь преобразился, теперь уже в облик Дракона, Восставшего из Праха. Выпустив из разинутой пасти сноп огня, он засек отступившую в сторону серую фигуру – и вторую порцию пламени послал уже в ее направлении. Однако Серый Рыцарь прошептал формулу, и пламя повернуло обратно; Схиавхей с трудом успел обернуться в более огнеупорное обличье.
– Неплохо, – признал он. – Но для победы тебе потребуется нечто большее. Я еще не исчерпал своих сил.
– Я тоже, – ответил Гэррок. – Как насчет небольшой удушки?
«Чего?» – хотел было переспросить Схиавхей, но внезапно ощутил, как его неуязвимое тело стискивает незримая петля, словно свитая из тончайшей стальной проволоки.
Изменение. Еще и еще одно. Однако невидимая удавка сжималась все сильнее. Схиавхей слышал тяжелые шаги приближающегося Серого Рыцаря, но не мог даже шевельнуться. И тогда, когда над ним поднялся смертоносный Топор Аквилона, он осознал, что подошел к пределу своих сил. Оставалось только одно…
Топор рассек пополам корчащееся тело Схиавхея и вошел в металлический пол почти на дюйм. Призрак освободившегося вышел из раны и облачком голубого тумана направился вверх.
– Не так быстро, приятель, – прогрохотал Гэррок, поднимая левую руку ладонью вверх.
Порыв ледяного ветра раздробил туман на миллионы мелких капель, которые тут же замерзли и посыпались вниз. Серый Рыцарь прошептал другую формулу, и стенки подземной камеры окутались инеем.
– Да будет так! – торжественно провозгласил он. – Ты покинешь это место только тогда, когда в раю станет жарче, чем в чугунных котлах Преисподней!
Стены коридора напоминали по виду толстое стекло. Вначале Император опасался, что его случайное движение может разбить хрупкий материал – хороших последствий тут явно не предвиделось, – но потом, случайно задев стену локтем, обнаружил, что она куда крепче, чем кажется. Выкинув это из головы, Шао Кан двинулся дальше.
Стены и потолок исчезли. Под ногами осталась лишь полоса стекловидного материала в пять дюймов шириной. Более чем достаточно, чтобы спокойно пройти, сказал себе Император. Какая разница, что находится внизу, в этом лиловом сумраке?
– Я же не собираюсь падать, – успокоил он самого себя.
– Посмотрим, – раздался чей-то насмешливый голос.
Из сгущающегося на другом краю узкого мостика тумана выступила фигура в длиннополых бело-золотых одеяниях и странной соломенной шляпе. Шао Кан почувствовал, что откуда-то знает того, кто преградил ему путь, – и ощущение это ему очень не понравилось.
Когда Страж сбросил длинную мантию, под которой оказалось простое белое трико, и широкополую шляпу, Император произнес его имя так, словно это было самое мерзкое из известных ему ругательств.
– Рэйден!
– Не отрицаю, – согласился тот. – Угадай, зачем я здесь?
Рывком стащив тяжелый шлем, ограничивающий ему обзор, Император бросил его вниз. Секунды переходили в минуты, однако звона упавшего металла слышно не было.
– Один из нас выяснит глубину этой пропасти, – мрачно пообещал Шао Кан. – И этим одним буду не я.
– Посмотрим, – вновь усмехнулся Рэйден и принял боевую стойку.
Император метнул одну молнию, вторую, третью… Рэйден спокойно уклонялся от синих разрядов, а последний даже обмотал вокруг правой руки и превратил в энергоперчатку.
– Давай-давай, развлекайся, – процедил Шао Кан, усиливая натиск и делая два шага вперед.
Следующая серия молний сделала небольшой пробор в белой шевелюре Рэйдена, зато снабдила его левую руку энергоперчаткой. Император выругался и бросился в ближний бой.
Плавным движением Рэйден упал на одно колено и провел апперкот правой. Голова Шао Кана откинулась назад, но левый кулак с неимоверной силой обрушился на голову Рэйдена. Откатившись назад, тот потер затылок, с уважением посмотрел на противника и щелкнул пальцами. Вихрь серебристых молний закружился вокруг него и застыл в форме легких доспехов.
– Теперь мы на равных, – сообщил Рэйден с неизменной усмешкой.
– Мы никогда не были равны, – прорычал Император, – ты, выскочка, смеешь сравнивать себя со Мной?
– Слишком много говоришь, – заметил Рэйден.
Вновь подскочив к противнику, он провел серию молниеносных ударов. По мерцающей броне Шао Кана пошли трещины. Но, хотя Рэйден и успел блокировать удар коленом, этот прием вновь заставил его отскочить назад. Император, забыв на какое-то время про свою высотобоязнь, сделал сальто в воздухе и нанес удар двумя ногами. Рэйден распластался на мостике и, когда Шао Кан пролетал над ним, применил тот же прием, на который когда-то попался сам. Его левая нога описала полукруг и, едва задев Императора, изменила траекторию его полета так, что тот едва успел ухватиться за мост.
Поднявшись на ноги, Рэйден коротким разрядом в лицо указал Шао Кану на то, что поединок переходит в завершающую стадию. Тот ответил рычанием и вновь прыгнул, целясь ногой в голову Рэйдена. Но тот даже не счел нужным уклониться – просто провел свой коронный апперкот в нужный момент. Императора подбросило вверх, а, когда он приземлился, Рэйден обратил свои доспехи в длинный кнут молний и нанес боковой удар. «Кнут» оплел тело Шао Кана, прижав правую руку к груди. Левой рукой Император попробовал было разорвать захват, однако Рэйден оказался готов к этому и с силой рванул кнут на себя. Магическая броня Шао Кана хрустнула и окончательно распалась на части.
– Пора заканчивать, – словно про себя произнес Рэйден. Император оскалил зубы в злобной усмешке и извлек откуда-то из-за спины тяжелый меч с широким зазубренным лезвием, заточенным с одной стороны. Перехватив длинную рукоять обеими руками, он прохрипел:
– Остаться должен только один!
Гибкое сияющее лезвие кнута-молнии взвилось в воздух и обрушилось на Шао Кана, тщетно пытавшегося парировать удар. Одно бесконечно долгое мгновение голова Императора еще оставалась на месте, а потом свалилась в синюю бездну. Тело последовало за ней. Молнии снова обрели нормальную форму, оставив в свежем, холодном воздухе Долины Шторма свой яркий след.
Оставшийся в одиночестве Рэйден еще минуту смотрел в бездну, а затем направился туда, откуда пришел. В медленно сгущающемся тумане глаза его теряли колдовской синий блеск, а длинные волосы – платиновую белизну…
– Кажется, Бранд потерпел неудачу, – отметила Дара. – Жаль. Интересно, кто смог ему противостоять?
– Я проследил его путь до самого Лабиринта, – прошипел Логрус. – Он добрался до цели – и предал нас. Я говорил тебе, Повелительница Хаоса: следовало действовать по Моему плану.
– Хорошо, Старый Змей, теперь попробуем по-твоему. И все же: не верю я, что Бранд предал. Он не получал никакой выгоды. Что произошло в камере Лабиринта, хотела бы я знать?
– Так узнай, – презрительно бросил Логрус. – Ты же его прошла.
Вот уж действительно: с кем поведешься, от того и наберешься. Никогда Дара не ожидала услышать от Логруса сколько-нибудь дельную мысль, однако многовековое общение с ней самой, Сухэ и Мандором явно не прошло даром для этого «центра вселенской катавасии». Дара прежде не вспоминала, что когда-то преодолела Лабиринт. Теперь пришло время вернуть все воспоминания тех дней вместе с обретенным умением.
– Я бы посоветовала тебе убраться из пределов видимости, – бросила она, набрасывая в памяти узор Лабиринта.
Логрус фыркнул, но подчинился. Дара подняла руки и вызвала туманный образ золотистого цвета, медленно вращавшийся вокруг нее и внутри нее. Похожий на горящую паутину, которая не была паутиной и не горела, Лабиринт явился на зов.
– Дара из Хаоса, – мелодично сказал незнакомый голос. – Благодаря тебе Я некогда подвергался риску прекратить Свое существование.
– Но я же и помогла тебе, – ответила Повелительница Хаоса. – Я воспитала Мерлина, который позволил тебе занять лишнюю Тень; и лишь из-за моего сопротивления Логрус когда-то не посмел пойти на открытый конфликт с тобой – помнишь, в ту эпоху, когда Черная Дорога уже достигла подножия Колвира?
Произнося сию торжественную речь, она мысленно смеялась. Конечно, для Логруса и Лабиринта дети Хаоса и Амбера – всего лишь карты, которые в любой момент можно сбросить со счетов; всего только пешки, которыми можно пожертвовать для достижения преимущества. Этот факт был давно известен Даре и совершенно не беспокоил ее. Многие (например, Мерлин или Корвин) просто выходили из себя при одном намеке на то, что ими в любой момент могут пожертвовать; но Повелительница Хаоса точно знала, что ее фигурой пожертвуют в последнюю очередь. Потому что Игроки (Лабиринт и Логрус) могли быть кем угодно, но не дураками; отбросить же старший козырь «за ненадобностью» или пожертвовать в сомнительной позиции старшей фигурой значило проиграть всю Игру в целом.
Дара знала, что является одним из таких козырей, одной из старших фигур, – и потому могла позволить себе любой тон. Все равно ни один из Игроков не тронет ее, опасаясь вмешательства другого.
Потому что она могла выступить на стороне любого из них…

3. Тучи на небосклоне

Дорога из желтого кирпича шла мимо разрушенной деревни. По ней двигался человек в коричневых одеждах, во взгляде его горел мрачный огонек. Дело было не в окружении – такие пейзажи и раньше попадались ему на глаза, да он и сам не раз устраивал такое с поселениями, где обитали его враги. Беспокоило его другое: он, черный маг, один из величайших Адептов Искусства, вступил сейчас на незнакомую ему территорию. На территорию, где его враг – Повелитель Теней – имел все преимущества.
Раньше, когда вся группа двигалась вместе, это не очень заботило Джелерака – объявись Повелитель Теней на сцене, кто-нибудь из них с ним непременно покончил бы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74


А-П

П-Я