Сантехника, сайт для людей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Глафира Душа
Привет, Ангел

Пожалуйста, еще!

Он опять проснулся в пять утра. В последнее время так повторялось почти каждое утро. Почему? Что его тревожит? Спал бы себе и спал. Может, снотворное попробовать? Но ведь засыпает-то он хорошо и спит вроде бы крепко. А просыпается почему-то в пять. Непорядок.
А Алексей любил порядок. Все должно быть на своем месте, все под контролем, под его внимательным внутренним взором. Если что-то не так, значит, он не доработал, не додумал, не организовал правильно. Значит, надо принимать меры. Пойти к врачу, посоветоваться…
Он долго ворочался, честно лежал с закрытыми глазами, надеясь уснуть, но безуспешно. Ближе к шести Алексей встал, по-спортивному оделся и вышел на улицу.
Утренняя Прага была сумеречна, тиха и туманна. Город еще только собирался просыпаться, и не было видно ни прохожих, ни машин… Только в парке, куда Алексей направлялся, то там, то здесь попадались собачники со своими питомцами и бегали одинокие спортсмены, примерно такие же, как и он.
Бегать Алексей не любил, а вот спортивная ходьба, физические упражнения на ходу, отжимания и дыхательная гимнастика были ему приятны. И он время от времени, нельзя сказать, что регулярно, но все-таки занимался собой.
В Прагу они с семьей перебрались примерно полгода назад. Пока здесь Алексея все устраивало. Никто его не дергал, не теребил. Можно было бы и остаться здесь пожить. Город этот нравился и ему, и жене – Наталье, и даже их двенадцатилетнему сыну Максу, хотя он, пожалуй, больше всех скучал по Москве… Даже, наверное, не по самой Москве, а по школьным приятелям и соседским пацанам.
Лично себе Алексей запрещал скучать. Запрещал вспоминать, ворошить свою жизнь, терзать свое сердце. Все, уехал – забыл. Да он не просто уехал. Он умер. Официально для всех, кто его знал, его больше не существует. Даже родители, даже брат родной, даже Рита не в курсе. Буквально несколько человек, которые помогают ему… Только они. Но они такими делами с ним повязаны, такими деньгами, что если чего лишнего сболтнут, то им же самим не поздоровится…
…Прогулка пошла на пользу. Алексей размялся, разогрелся, раскраснелся. Легкой пробежкой закончил свою зарядку и вернулся домой. В квартире было по-прежнему тихо. Зеркало в прихожей отразилось незнакомым лицом. Тьфу ты! Ну никак Алексей не мог привыкнуть к своему новому облику. После пластической операции прошло уже четыре месяца. Все зажило, ничего его не беспокоило с точки зрения телесных ощущений. Но вот лицо свое он никак не мог воспринять родным. Вроде и симпатичный, но не он. Даже глаза – и те другого цвета. При современном выборе контактных линз никаких проблем с этим нет.
И имя у него теперь другое. Хорошо, что хоть общие буквы есть. Был Алексей. Стал Александр. Если называть Алексом, то вроде бы и ничего. Жена так и зовет, правда, ошибается часто. Фамилию он тоже поменял. Так что все у него теперь новое – имя, фамилия, лицо, страна проживания. Да и страну, видимо, придется сменить. Есть несколько вариантов – то ли Африка, то ли Ближний Восток, то ли Азия. Везде можно найти возможность устроиться. Главное, чтобы максимально безопасно. Потому что если его вычислят, то все! Это будет конец! Он столько денег должен! Он таких людей подставил, которые не прощают…
Но он все правильно продумал, у него никаких сбоев быть не должно. Вон… он сам себя не узнает. Жена пугается, глядя на него. Сын смущается. Их можно понять: ну незнакомый человек перед ними, неузнаваемый… Где уж чужим-то узнать. Тем более он так грамотно инсценировал свою гибель, что вряд ли его заподозрят… Вряд ли…
Рита с мамой решили поехать в Карловы Вары. Не то чтоб уж очень хотелось им заняться своим здоровьем… Просто назрела необходимость развеяться, а то Рита никак не могла войти в нормальную колею. Да это и не мудрено… После тех страшных похорон, когда от ее любимого человека ни тела, ни лица толком не осталось. Узнать его было невозможно. Первое время Рита не могла не то что спать, а даже глаза прикрыть. Тут же перед ней плыли картины последнего пути Алексея, а она, невзирая на все свое горе, не могла себе позволить рухнуть на его гроб и завыть по-бабьи, потому что тут же шла жена. Жена, что выглядело довольно странно, прикрывала огромной шляпой лицо и ни разу не подняла глаз. Ни слез ее никто не видел, ни горестных причитаний никто не слышал. Но Рита вряд ли на это обратила внимание. Она еле-еле держалась на ногах и в какой-то момент подумала: «Зря я не послушала маму. Не надо мне было идти сюда. Я чужая здесь. Я не могу по-настоящему выразить свое горе и не выражать его не могу. Как же тяжело! Как же плохо! Алексей! Алексе-е-е-й!»
И она рыдала безутешно, не очень-то задумываясь, как это выглядит со стороны и все же каким-то краем сознания контролируя свое поведение.
Так вот. Предложила мама Рите поехать в Чехию, водички целебной попить, по стране прокатиться. Рита не сопротивлялась, понимая, что пора приходить в себя, пора убрать все черные одежды, которые она, не снимая, носит без малого полгода…
В свои двадцать четыре она выглядела не больше чем на двадцать, не красилась, не наряжалась, не улыбалась. На работу ходила исправно, но никакие посиделки, гости, выходы в свет ее не интересовали.
Сначала мама пыталась с ней разговаривать. Это удавалось вполне. Но разговоры всегда заканчивались примерно одинаково:
– Да, мам. Конечно, мам. Я согласна, мам. Просто ничего не хочется. А так все хорошо. Самочувствие нормальное, настроение ровное. А вот желаний нет. Никаких.
Потом мама советовала ей врачей. Затем целителей. Но Рита от всего отмахивалась. А вот от поездки не отмахнулась, согласилась с мамой ехать. И даже черные одежды свои не взяла. Уже хорошо! А то совсем девка себя заживо похоронила…
Мама – Марина Владимировна – была в курсе всех Риточкиных дел. Личная жизнь дочери не то чтоб была ей известна досконально, до мельчайших подробностей… Нет, конечно. Но общие тенденции, естественно, Марину Владимировну интересовали. А поскольку особых секретов у них друг от друга не было, то Риточка знала многое о матери – то, чего особенно дочерям знать не обязательно, а Марина Владимировна владела сердечными тайнами дочери на правах чуть ли не лучшей подруги.
Когда Рита начала встречаться с Алексеем, мать не особенно приветствовала эту связь. Ну что хорошего? Женатый мужчина, намного, почти на пятнадцать лет, старше Риточки. Пост высокий, деньжищи сумасшедшие…
Но девочка была так счастлива с ним! Аж вся светилась! И мать смирилась. И даже принимала их двоих в своем доме, и даже с удовольствием общалась с Алексеем, который был ненамного младше ее.
Пару лет назад, когда Рита училась на последнем курсе института, ребята из группы загорелись идеей поездки на чемпионат мира по футболу. Нашли через Интернет дешевые билеты, скромную гостиницу и большой компанией рванули в Барселону. На восемь пацанов Рита и Анька. Нельзя сказать, что девчонки настолько уж любили футбол, просто хорошая компания плюс возможность побывать в Испании плюс дух патриотизма, азарт, приключение, путешествие! Так много всего хорошего в одной незамысловатой поездке! Но это она сначала так думала. На самом деле незамысловатость эта обернулась, как выяснилось впоследствии, судьбоносными поворотами жизненного пути.
Короче, собрались – поехали!
Барселона бурлила, клокотала, искрилась! Всеобщее приподнятое настроение, возбуждение, эйфория! Сколько мужчин! Какая энергетика! Девчонки просто обалдели от внимания к себе, от восхищенных взглядов, от мимолетного флирта, от многочисленных попыток ухаживаний.
Анька буквально на второй день пропала… Познакомилась с французом и на всю неделю загуляла. Позвонила Ритке пару раз, мол, все хорошо, жива-здорова, не волнуйся, и все.
Ритка, помнится, обрадовалась, увидя подругу в аэропорту.
– Анька! Боже, какое счастье! Ты возвращаешься на родину!
– Да! Ритка, представляешь, я влюбилась! Вчера Анри проводила. Он из Парижа. Обещал приехать в Москву через месяц! Ой, какая же я счастливая!
– Слушай, а вы хоть на один-то матч попали?
– Мы? Ну да! На один и попали. А так все больше в номерах.
– Анька, как же я тебе рада!
А сама Рита исправно ходила с ребятами на стадион. Они умудрялись где-то доставать дешевые билеты, где-то проходить вдвоем по одному билету, но надо отдать им должное – Риту они опекали и всегда присматривали за теми, кто вьется рядом с ней.
А на одном матче получилось так, что билеты у всех оказались в разных местах. Рита, единственная из компании, попала на трибуну русских болельщиков. Остальные ребята оказались рассыпаны по всему стадиону. С билетами на этот матч было особенно сложно, и они были довольны уже тем, что попали. Пусть не рядом, не важно. Главное – попали.
Мужики рядом с Ритой свистели, орали, матерились, пели песни, пили пиво и были абсолютно органичны в роли болельщиков. Мужик, сидящий справа, постоянно задевал ее локтем… Вернее, даже не задевал, а специально подталкивал, выкрикивая поминутно:
– Смотри, смотри, чего творят!
– А судья-то, судья куда смотрит?!
– Глянь, опять промазали!
Она уже и отодвигалась, и рюкзак свой ставила между ним и собой, и прижималась к мужчине слева, но все было бесполезно. Тот все равно доставал ее то локтем, то рукой, в азарте хватая Риту за руку или за плечо, а то и за колено:
– Нет, ты смотри, они ж ничего не могут! Ни бегать, ни ударить!
Или:
– Ну! Ну! Вот сейчас! Давай! Бей! Ну, урод!
И все в том же духе.
Мужчина, находящийся слева, тоже «болел», но как-то спокойней. К нему все больше и отодвигалась Рита, не заметив, что в какой-то момент прижалась совсем уж тесно. Мужчина посмотрел на нее, потом на соседа, на рюкзак между ними… Быстро и, главное, правильно оценил ситуацию и спросил:
– Вам неудобно?
– Ой, извините! – Рита выпрямилась и чуть отстранилась.
– Да ничего страшного. Если хотите, поменяемся местами!
– Пожалуйста! – Рита не скрывала облегчения и благодарности.
Они пересели. Рите теперь было вполне комфортно. Тот, кто толкался, этой перемены мест как будто и не заметил и продолжал активно проявлять свои эмоции. Но новый сосед одним движением осадил его, и тот, немного остыв, переключился на соседа с другой стороны.
Трибуны орали, свистели, кричали, улюлюкали, поддерживали свои команды речевками, пели гимны, хлопали, топали, размахивали шарфами и флагами, скандировали имена своих кумиров, надрывали нервы в самых острых моментах игры, подпрыгивали, становились на сиденья, рукоплескали, ругались, злились, огорчались, восхищались, радовались… Трибуна представляла из себя живой организм – мощный, сильный, высокоэнергетичный, агрессивный, импульсивный, подвижный… И только эти двое – Рита и ее сосед, непонятно по каким законам оказавшиеся в этой бурлящей массе, спокойно сидели рядом и разговаривали. Как-то они выпали из всеобщего потока: взрослый мужчина и юная девушка. Они так и вышли вдвоем со стадиона, поехали в кафе, потом к ней в гостиницу, потом к нему в гостиницу, потом опять в кафе, потом еще куда-то…
Нет, периодически Рита возвращалась в свой номер, виделась со своими ребятами, но все мысли, чувства, желания были заняты только Алексеем. Так звали ее нового знакомого.
В Москву вылетали с разницей в два дня. Алексей провожал. Рите казалось, что на этом месте – в момент проводов – наступит конец их отношениям. Ну что ж? Она, наверное, даже готова была согласиться с этим. По крайней мере, теоретически. А что? Курортный роман. Ну пусть не курортный, а какой тогда? Спортивный? Футбольный? Звучит забавно. Сердце только щемит. А так забавно, конечно. Главное, не расплакаться.
А то будет, как дура, стоять перед своими пацанами с зареванными глазами и красным носом…
Прощаться – так уж достойно! Ей даже вспомнились слова некогда любимой песни:
«Полчаса до рейса, полчаса до рейса,
Мы стоим у взлетной полосы!»
И еще там были строчки:
«Для кого-то просто летная погода,
А ведь это проводы любви!»
Вот-вот. Как будто про них. Но Алексей, видимо, так не считал. Деловито записал ее телефон, дал свою визитку, вписав туда номер полусекретного мобильника:
– Это только для своих. По нему и звони!
Уходить не торопился. Держал за руку и говорил, что будет очень скучать и что как только вернется, сразу позвонит…
Рита и верила, и не верила. Верила, потому что очень хотела верить. А не верила, потому что понимала: на отдыхе у людей одно настроение, а по возвращении все встает на свои места, ощущения забываются, жизнь захлестывает проблемами и каждодневной суетой… Не стоит себя распалять, надеяться, строить планы и мечтать…
В самолете они с Анькой напились, обе расплакались, прощаясь с таким прекрасным приключением и сожалея о его быстротечности… Потом уснули в обнимку, попеременно всхлипывая во сне, как дети, и шмыгая носами.
Но не успели приземлиться, как Аньке позвонил Анри из своего Парижа, и она, как безумная, заорала в трубку:
– Salue, mon ami! Mon cherie!
И где только словам таким научилась?! Вообще было непонятно, на каком языке разговаривали эти двое. Слова французские перемешивались с русскими, разбавлялись английскими… Все это перемежалось с восклицаниями, охами, ахами и прочими междометиями, выражающими радость, нежность и восторг!
Рита искренне порадовалась за подругу. Сама же, с грустью вспомнив об Алексее, написала ему послание: «Уже в Москве. Без тебя плохо. Целую. Жду». Ответ от него пришел моментально: «Слава Богу! Я волновался. Очень соскучился. Очень!»
Через два дня он был в Москве. Через три они встретились. И все закружилось уже по новому, по московскому сценарию, который они сами и придумывали, сами же и реализовывали. Это просто удивительно, как им на все хватало времени. У нее сессия, диплом. У него бесконечные деловые встречи, совещания, разъезды. Причем не только по Москве, но и по миру. Он почти всегда брал ее с собой.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я