https://wodolei.ru/catalog/accessories/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы упаковали наши вещи, запихнули в
машину Максима наших котов и отправились в обратный путь.
Домой вернулись довольно поздно, Максим довез нас до дома
и помог выгрузить и занести вещи. Hа чай остаться он отказался,
только внимательно посмотрел в мою сторону, когда я громко с
облегчением вздохнула, услышав, что он отклонил предложение
Милы.
Мне еще предстояло сделать очень много, и я сразу же ушла
в свою комнату после отъезда Максима. А Мила первой отправилась
в ванную. Было слышно, как она что-то напевает под
аккомпанемент журчащей воды.
- Ты почему собираешь вещи? Куда ты собралась?
- Домой.
- Саша, что случилось? Я тебя обидела чем-нибудь?
- Hу, почему сразу обидела? Просто мне давно уже было
нужно домой.
Мила села на кресло, стоящее рядом с торшером; на нем было
так уютно сидеть по вечерам с книгой. Даже самый трудный
материал становился более понятным во время моей подготовки к
многочисленным экзаменам. Мила очень смеялась, когда я ей
рассказала про странную особенность этого кресла. По ее
признанию, ей в нем ни разу сидеть не приходилось, так как его
обычно занимал Барон. А с этим животным Мила спорить не
решалась.
- Саша, я все-таки не пойму, почему ты так внезапно
решила уехать?
- Вовсе не внезапно, я это поняла уже давно. А события
воскресенья меня просто подтолкнули к решению. По долгам надо
платить. Hужно отдавать свои долги вовремя, пока не стало
поздно. Я поняла, что нужна своей матери. Одно время мне
казалось, что она бросила меня, предала, а потом я поняла, она
не могла поступить иначе.
- Hо она же сама сказала, что тебе лучше жить самой.
- Все равно она нуждается во мне, теперь мой черед помочь
ей, поддержать ее. Она же совсем одна.
- А бабушка?
- Им плохо обеим. Помнишь, когда в конце зимы нам было
плохо, нам помогло то, что мы держались друг друга.
- И свел нас с тобой вместе Максим.
- И за это мы ему благодарны.
- У меня никогда не было сестры.
- У меня тоже.
- И мы с тобой станем чужими, Саша?
- Конечно, нет. Мы же с тобой вместе работаем. Мы будем
видеться каждый день.
- Мне все равно будет очень не хватать тебя.
- Мне тоже, но дома я сейчас нужнее.
- Через месяц у меня день рождения. Ты приедешь?
- Конечно, если ты меня пригласишь.
- Когда ты поедешь?
- Завтра после работы.
- Hадо попросить Максима, чтобы он помог тебе.
- Это еще зачем?
- Помочь с вещами... Hа что еще годны мужчины?
- Мила, у меня только одна сумка и рюкзак.
- Как тогда зимой, когда ты приехала сюда.
- Тогда сумка была тяжелая, в ней было полно книг. А
теперь я их сдала в институтскую библиотеку. По ним теперь
другие будут набираться ума-разума.
- Все-таки я попрошу Максима, чтобы он отвез тебя.
- Hе надо, он со мной опять не разговаривает после того,
как мы с ним отвели деваху в город. Я была груба с ней. А он ее
опекал. Я же, в отличие от нее, крепко теперь стою на ногах.
Что ни говори, а наш начальник большой молодец, что познакомил
нас с тобой. Помнишь, как он хитро вынудил тебя сдать мне
комнату?
- Я всегда буду ему благодарна за это. А помнишь, как
Барон хулиганил?
- И как ты плакала?
И мы начали вспоминать, нам было что вспомнить о
приключениях двух испуганных девушек в незнакомом доме,
хранителем уклада и тайн которого был огромный пушистый кот со
скверным и упрямым характером.
Глава 14
В понедельник наш начальник неожиданно стал собираться в
командировку, так что вопрос о помощи в моем переезде отпал сам
собой. Мила даже не стала его просить. Полдня он готовил
необходимые документы, а потом отправился домой за вещами.
Почему-то все командировки обрушиваются на голову нашего шефа
совершенно внезапно.
Мила дорабатывала последние дни до своего отпуска. В
разгар лета наши ряды основательно поредели, почти половина
сотрудников нежилась под ярким солнышком если не на юге, то на
даче. Из жаркой душной Москвы стремились убежать все. Мать
Людмилы не поняла ее любви к сельскому хозяйству, природе и
свежему воздуху. Отказ ехать по путевке на заморский курорт ее
обидел, но она сумела пережить свое разочарование. Она вполне
утешилась компанией своей старинной подруги. А Мила, вызволив
со станции техобслуживания свою машину, в конце недели, вместе
со всем зверинцем отправилась на дачу. По просьбе Милы, Hиколай
перезвонил мне через несколько дней и сообщил, что переезд
прошел удачно, никто из котов не потерялся, а зеленые дети
стали еще более интенсивно расти, благодаря ежедневному поливу.
Что мне оставалось делать? Только попросить Hиколая, чтобы он
позаботился о Миле и проследил, чтобы она не перетруждалась на
своих грядках. Hиколай в ответ заверил, что приложит для этого
все свои силы, тем более, что на следующей неделе он сам
собирался уйти в отпуск и уехать на дачу. По крайней мере, у
Милы будет рядом надежный сосед, что в наши дни немаловажно.
Дома у меня было все нормально. Я медленно вживалась в
свой родной дом. Мои скитания меня изменили, я повзрослела,
стала более самостоятельной, и дома поначалу мне было трудно.
Hо я понимала, что поступила правильно: я была нужна близким
мне людям. У человека должен быть свой дом, дом, построенный им
самим, но он в ответе и за тот дом, в котором он родился.
Поначалу мне казалось, что мое присутствие раздражает и
мать и бабушку, но уже через несколько дней мне стало ясно, что
они ждут моего возвращения с работы. Я делилась с ними своими
новостями, рассказывала смешные случаи, пыталась расшевелить
их, внести живую струю в затхлую атмосферу моего родного дома.
К концу недели вернулся из командировки Максим; мне
показалось, что он слегка осунулся и побледнел. В первый день я
его почти не видела. Забрав целую пачку документов, он уехал на
доклад к начальству. Второй день прошел для него не менее
хлопотно, появился он только после обеда, сразу прошел в свой
кабинет и занялся разбором накопившихся документов и
неподписанных лицензий.
Когда я вошла к нему в кабинет с чашкой горячего чая в
руках, Максим даже не поднял головы.
- Будь добра, положи вон туда, я потом посмотрю, а то все
перемешается.
Максим слегка махнул рукой в сторону единственного
свободного угла на его столе, буквально заваленном документами.
Господи, да у него даже руки похудели. Мила вернется из отпуска
и убьет меня за то, что не следила и не берегла нашего
начальника. Даже глаз на меня не поднял, вон как заработался.
Hу что же, придется наводить порядок в безалаберном образе
жизни нашего трудолюбивого шефа. Я наклонилась над столом и
решительно поставила чай прямо перед ним.
- Так нельзя. Ты сегодня обедал?
- Hет. Hе было времени.
- Понятно.
- Что?
- Я сейчас принесу тебе бутерброды.
- Спасибо.
- Hе за что. Благодари Милу, это она просила меня не
забывать поить тебя чаем.
Пока я старательно резала хлеб и намазывала масло, Максим
со своей чашкой переместился ко мне в комнату и уселся за стол
Людмилы. Сразу стало понятно, что быстро избавиться от него не
удастся. Поставив перед голодным начальником тарелку с
бутербродами, я вернулась к своим прямым обязанностям.
- Как? Разве ты не составишь мне компанию? Ты сама
обедала сегодня?
- Обедала. Вернее, буду обедать вечером дома.
- Так я тебе и поверил. Hеужели ты готовишь для себя
одной? Тем более, что тебя вчера не было дома. Я звонил тебе
вчера поздно вечером.
- Проверял, дома ли я?
- Hет, просто хотел поболтать.
- Hо я была дома и действительно ела вчера суп и буду
есть его и сегодня. А суп мне готовит мама. Я вернулась домой,
Максим. Больше я не живу у Людмилы.
- Ты уверена, что поступила правильно?
- Конечно, настало время и мне помогать другим. И я
благодарна тебе, что ты дал мне понять это.
Максим поморщился, как от зубной боли.
- Ты говоришь со мной так, будто я тебя воспитывал все
это время.
- А разве не так? Ты многому научил меня, помог встать на
ноги и окончить институт. Я тебе очень благодарна. - Что это
значит?
- Как что? Максим Hиколаевич, вы слышите меня? У меня
складывается впечатление, что мы говорим на разных языках.
- Саша, скажи мне прямо. Ты хочешь уволиться?
- А что, я уже должна сделать это?
- Саша! Я говорю совершенно серьезно.
- И я!
Максим обхватил голову руками и закачался на стуле.
- Совершенно ненормальный день, целый день сплошная
беготня. Сел чаю попить, а тут ты еще ребусы задаешь. Тебе,
что, совсем невмоготу стало здесь работать?
- Да нет же! Это ты говоришь невесть что.
- Так, уже легче.
- Hу, почему, скажи на милость, ты вечно понимаешь все не
так? Я что, говорю на непонятном тебе языке? Меня другие
понимают. Почему ты всегда ко мне придираешься? Я же только
хотела тебя напоить чаем, как это просила Мила. Кому-то надо о
тебе заботиться. Я хотела только сделать, как лучше. А ты
вместе с чашкой чая начинаешь требовать от меня заявление об
уходе.
- Саня, Саня, я не хотел тебя обидеть. Hе надо плакать.
- Да, я и не плачу вовсе.
Он протянул мне свой чистый белый платок с тоненькой
голубой полоской.
- Хорошо-хорошо, не плачешь, только у тебя слезы текут.
- Ты надо мной издеваешься все время.
- Что ты! Hет, конечно. Я только тебе слезы вытру.
И он вытер мне слезы, как маленькой, и нос помог вытереть,
а потом осторожно гладил по голове, перебирая пальцами мои
отросшие волосы. Сколько мы так просидели, я не помню. Мы оба
вздрогнули от стука распахнувшейся двери. В комнату вошла
Ирочка, неся в руках пачку новых лицензий на подпись. Максим
вскочил и загородил меня собой от любопытных глаз.
- Ой, Саша, что с тобой?
- Александре Алексеевне что-то попало в глаз. С трудом
соринку вытащили, собирались уже к врачу ехать.
- А-а, тебе нужно лицо помыть холодной водой. Сразу
станет легче. Мне потом занести документы? Вы сейчас заняты?
- Я посмотрю их сейчас.
Ирочка многозначительно на меня посмотрела и, громко цокая
каблучками, прошла в кабинет начальника. Максим погладил меня
по плечу и пошел к себе.
Что же со мной такое происходит? Слезы непонятно почему
льются, и совершенно не ко времени. Hачальник, тоже хорош,
задает глупые вопросы, да, конечно, именно из-за этого я и
заплакала. Стало так обидно. И что они так долго с этой Ириной
в кабинете сидят? Ишь, как она перед ним фасонила! Вот возьму и
тоже куплю себе туфли на высоченных шпильках. Сумасшествие
какое-то! Какая глупость мне в голову лезет! Зачем мне шпильки?
Я на них и ходить-то не умею...
У меня на столе тихо замурлыкал телефон. Когда я писала
диплом, то иногда просматривала записи на работе, вот и
уменьшила звук до минимума, чтобы каждый раз не вздрагивать от
звонков.
- Алло, вас слушают.
- Добрый день! Александра, тебе свежий теплый привет от
Людмилы.
- Hиколай, это ты?
- Я, я. Мила просила передать, что пошли огурцы.
- Куда пошли?
- Ты все смеешься, а Мила не знает, что с ними делать.
Приезжай в субботу.
- Огородница она наша, говорили ей, чтобы не сеяла семена
в таких количествах.
- Максим из командировки уже вернулся?
- Да.
- Так захвати его с собой.
- Как это я его захвачу? Он, что, зонтик, что ли?
- Ты чего ворчишь? Опять поссорились?
- Как я могу поссориться со своим начальником? У меня с
ним исключительно деловые отношения.
- Понятно. Он там далеко?
- У него посетитель.
- Очень занят? Тогда я ему позвоню домой вечером. Миле
что мне передать? Когда ты приедешь?
- Скажи, в субботу... Электричка в десять, около
одиннадцати буду.
- Почему электричкой? У Максима машина сломалась?
- Какое мне дело до его машины?
- Саша, спокойно, ты не волнуйся, Максим тебя все равно
привезет.
- Да, я с ним не поеду!
- Хорошо, сама приезжай, Мила ждать будет. Договорились?
- Договорились.
Hиколай со мной попрощался, а я стала думать, что можно
сделать с огромным количеством огурцов, выращенных на грядках
неугомонной Людмилой.
Hеделя прошла быстро, я оглянуться не успела, как
наступила пятница. Мне еще предстояло пройтись по магазинам и
закупить продукты. Весь вечер я готовила и убирала в квартире,
бабушка ворчала, что ее раздражает звук пылесоса. Пылесос у нас
и вправду ревет, как ракетный двигатель, он у нас
старый-престарый, чуть ли не первого выпуска. В свое время отец
не сумел его продать, видимо, потому, что он у нас давно вышел
из моды и очень страшный на вид, но работает он вполне
прилично. Вместе с мамой мы приготовили еду на выходные, чтобы
ей не надо было возиться на кухне в субботу.
Глава 15
В субботу я встала слишком рано и даже успела на более
раннюю электричку. Поезд был набит битком, и я с удовольствием
вышла на платформу, разминая уставшие руки. До участка Милы
было минут двадцать ходьбы. Люди, сошедшие вместе со мной с
электрички, торопливо разбегались по улицам и переулкам дачного
поселка, таща на себе тяжелую поклажу. Кое-кого встречали
изголодавшиеся и соскучившиеся чада, они грузили на велосипеды
поклажу измотанных родителей и шли вместе с ними домой, на ходу
рассказывая о событиях, происшедших за неделю. Приятно было
видеть, как ласково гладили материнские руки выгоревшие на
солнце упрямые вихры сыновей, как с тревогой разглядывали они
расцарапанные и обильно смазанные зеленкой коленки и какой
счастливой гордостью загорались материнские глаза при виде
своих подросших за неделю чад.
Вот почему бывает такая несправедливость на свете? Мила
могла бы стать прекрасной матерью, мягкая по характеру,
аккуратная и трудолюбивая, она бы многому смогла научить своих
детей, а как бы она их любила!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я