научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Обслужили супер, рекомендую друзьям 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Любовь ЛУКИНА
Евгений ЛУКИН
ПЯТЕРО В ЛОДКЕ, НЕ СЧИТАЯ СЕДЬМЫХ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТУМАННО УТРО КРАСНОЕ, ТУМАННО

1
- Ты что? - свистящим шепотом спросил замдиректора по быту
Чертослепов, и глаза у него стали, как дыры. - Хочешь, чтобы мы из-за тебя
соцсоревнование прогадили?
Мячиком подскочив в кресле, он вылетел из-за стола и остановился
перед ответственным за культмассовую работу Афанасием Филимошиным. Тот
попытался съежиться, но это ему, как всегда, не удалось - велик был
Афанасий. Плечищи - былинные, голова - с пивной котел. По такой голове не
промахнешься.
- Что? С воображением плохо? - продолжал допытываться стремительный
Чертослепов. - Фантазия кончилась?
Афанасий вздохнул и потупился. С воображением у него действительно
было плохо. А фантазии, как следовало из лежащего на столе списка, хватило
лишь на пять мероприятий.
- Пиши! - скомандовал замдиректора и пробежался по кабинету.
Афанасий с завистью смотрел на его лысеющую голову. В этой голове
несомненно кипел бурун мероприятий с красивыми интригующими названиями.
- Гребная регата, - остановившись, выговорил Чертослепов поистине
безупречное звукосочетание. - Пиши! Шестнадцатое число. Гребная регата...
Ну что ты пишешь, Афоня? Не грибная, а гребная. Гребля, а не грибы.
Понимаешь, гребля!.. Охвачено... - Замдиректора прикинул. - Охвачено пять
сотрудников. А именно... - Он вернулся в кресло и продолжал диктовать
оттуда: - Пиши экипаж...
"Экипаж..." - старательно выводил Афанасий, наморщив большой
бесполезный лоб.
- Пиши себя. Меня пиши...
Афанасий, приотворив рот от удивления, уставился на начальника.
- Пиши-пиши... Врио завРИО Намазов, зам по снабжению Шерхебель и...
Кто же пятый? Четверо гребут, пятый на руле... Ах да! Электрик! Жена
говорила, чтобы обязательно была гитара... Тебе что-нибудь неясно, Афоня?
- Так ведь... - ошарашенно проговорил Афанасий. - Какой же из
Шерхебеля гребец?
Замдиректора Чертослепов оперся локтями на стол и положил хитрый
остренький подбородок на сплетенные пальцы.
- Афоня, - с нежностью промолвил он, глядя на ответственного за
культмассовую работу. - Ну что же тебе все разжевывать надо, Афоня?.. Не
будет Шерхебель грести. И никто не будет. Просто шестнадцатого у моей жены
день рождения, дошло? И Намазова с Шерхебелем я уже пригласил... Ну
снабженец он, Афоня! - с болью в голосе проговорил вдруг замдиректора. -
Ну куда ж без него, сам подумай!..
- А грести? - тупо спросил Афанасий.
- А грести мы будем официально.
...С отчаянным выражением лица покидал Афанасий кабинет замдиректора.
Жизнь была сложна. Очень сложна. Не для Афанасия.

2
Ох, это слово "официально"! Стоит его произнести - и начинается
какая-то мистика... Короче, в тот самый миг, когда приказ об освобождении
от работы шестнадцатого числа пятерых работников НИИ приобрел статус
официального документа, в кабинете Чертослепова открылась дверь, и в
помещение ступил крупный мужчина с озабоченным, хотя и безукоризненно
выбритым лицом. Затем из плаща цвета беж выпорхнула бабочка удостоверения
и, раскинув крылышки, замерла на секунду перед озадаченным Чертослеповым.
- Капитан Седьмых, - сдержанно представился вошедший.
- Прошу вас, садитесь, - запоздало воссиял радушной улыбкой
замдиректора.
Капитан сел и, помолчав, раскрыл блокнот.
- А где вы собираетесь достать плавсредство? - задумчиво
поинтересовался он.
Иностранный агент после такого вопроса раскололся бы немедленно.
Замдиректора лишь понимающе наклонил лысеющую голову.
- Этот вопрос мы как раз решаем, - заверил он со всей серьезностью. -
Скорее всего мы арендуем шлюпку у одного из спортивных обществ. Конкретно
этим займется член экипажа Шерхебель - он наш снабженец...
Капитан кивнул и записал в блокноте: "Шерхебель - спортивное общество
- шлюпка".
- Давно тренируетесь?
Замдиректора стыдливо потупился.
- Базы нет, - застенчиво признался он. - Урывками, знаете, от случая
к случаю, на голом энтузиазме...
Капитан помрачнел. "Энтузиазм! - записал он. - Базы - нет?"
- И маршрут уже разработан?
Чертослепов нашелся и здесь.
- В общих чертах, - сказал он. - Мы думаем пройти на веслах от
Центральной набережной до пристани Баклужино.
- То есть вниз по течению? - уточнил капитан.
- Да, конечно... Вверх было бы несколько затруднительно. Согласитесь,
гребцы мы начинающие...
- А кто командор?
Не моргнув глазам, Чертослепов объявил командором себя. И ведь не
лгал, ибо ситуация была такова, что любая ложь автоматически становилась
правдой в момент произнесения.
- Что вы можете сказать о гребце Намазове?
- Надежный гребец, - осторожно отозвался Чертослепов.
- У него в самом деле нет родственников в Иране?
Замдиректора похолодел.
- Я... - промямлил он, - могу справиться в отделе кадров...
- Не надо, - сказал капитан. - Я только что оттуда. - Он спрятал
блокнот и поднялся. - Ну что ж. Счастливого вам плавания.
И замдиректора понял наконец, в какую неприятную историю он угодил.
- Товарищ капитан, - пролепетал он, устремляясь за уходящим гостем. -
А нельзя узнать, почему... мм... вас так заинтересовало...
Капитан Седьмых обернулся.
- Потому что Волга, - негромко произнес, - впадает в Каспийское море.
Дверь за ним закрылась. Замдиректора добрел до стола и хватил воды
прямо из графина. И замдиректора можно было понять. Ему предстояло созвать
дорогих гостей и объявить для начала, что шестнадцатого числа придется
вам, товарищи, в некотором смысле грести. И даже не в некотором, а в
прямом.

3
Электрик Альбастров (первая гитара НИИ) с большим интересом следил за
развитием скандала.
- Почему грести? - брызжа слюной, кричал Шерхебель. - Что значит -
грести? Я не могу грести - у меня повышенная кислотность!
Врио завРИО Намазов - чернобровый полнеющий красавец - пребывал в
остолбенении. Время от времени его правая рука вздергивалась на уровень
бывшей талии и совершала там судорожное хватательное движение.
- Я достану лодку! - кричал Шерхебель. - Я пароход с колесами
достану! И что? И я же и должен грести?
- Кто составлял список? - горлом проклокотал Намазов. Под
ответственным за культмассовую работу Филимошиным предательски хрустнули
клееные сочленения стула, и все медленно повернулись к Афанасию.
- Товарищи! - поспешно проговорил замдиректора и встал, опершись
костяшками пальцев на край стола. - Я прошу вас отнестись к делу
достаточно серьезно. Сверху поступила указка: усилить пропаганду гребного
спорта. И это не прихоть ни чья, не каприз - это начало долгосрочной
кампании под общим девизом "Выгребаем к здоровью". И там... - Чертослепов
вознес глаза к потолку, - настаивают, чтобы экипаж на три пятых состоял из
головки НИИ. С этой целью нам было предложено представить список трех
наиболее перспективных руководителей. Каковой список мы и представили.
Он замолчал и строго оглядел присутствующих. Электрик Альбастров
цинично улыбался. Шерхебель с Намазовым были приятно ошеломлены. Что
касается Афанасия Филимошина, то он завороженно кивал, с восторгом глядя
на Чертослепова. Вот теперь он понимал все.
- А раньше ты об этом сказать не мог? - укоризненно молвил Намазов.
- Не мог, - стремительно садясь, ответил Чертослепов и опять не
солгал. Как, интересно, он мог бы сказать об этом раньше, если минуту
назад он и сам этого не знал.
- А что? - повеселев, проговорил Шерхебель. - Отчалим утречком,
выгребем за косу, запустим мотор...
Замдиректора пришел в ужас.
- Мотор? Какой мотор?
Шерхебель удивился.
- Могу достать японский, - сообщил он. - Такой, знаете, водомет: с
одной стороны дыра, с другой - отверстие. Никто даже и не подумает...
- Никаких моторов, - процедил замдиректора, глядя снабженцу в глаза.
Если уж гребное устройство вызвало у капитана Седьмых определенные
сомнения, то что говорить об устройстве с мотором!
- Но отрапортовать в письменном виде! - вскричал Намазов. - И
немедля, сейчас!..
Тут же и отрапортовали. В том смысле, что, мол, и впредь готовы
служить пропаганде гребного спорта. Чертослепов не возражал. Бумага
представлялась ему совершенно безвредной. В крайнем случае, в верхах
недоуменно пожмут плечами.
Поэтому, когда машинистка принесла ему перепечатанный рапорт, он дал
ему ход, не читая. А зря. То ли загляделась на кого-то машинистка, то ли
заговорилась, но только, печатая время прибытия гребного устройства к
пристани Баклужино, она отбила совершенно нелепую цифру - 1237. Тот самый
год, когда победоносные тумены Батыя форсировали великую реку Итиль.
И в этом-то страшном виде, снабженная подписью директора, печатью и
порядковым номером, бумага пошла в верха.

4
Впоследствии электрик Альбастров будет клясться и целовать крест на
том, что видел капитана Седьмых в толпе машущих платочками, но никто ему,
конечно, не поверит.
Истово, хотя и вразброд шлепали весла. В осенней волжской воде
шуршали и брякали льдышки, именуемые шугой.
- Раз-два, взяли!.. - вполголоса, интимно приговаривал Шерхебель. -
Выгребем за косу, а там нас возьмут на буксир из рыбнадзора, я уже с ними
договорился...
Командор Чертослепов уронил мотнувшиеся в уключинах весла и схватился
за сердце.
- Вы с ума сошли! - зашипел на него Намазов. - Гребите, на нас
смотрят!..
С превеликим трудом они перегребли стрежень и, заслоненные от города
песчаной косой, в изнеможении бросили весла.
- Черт с тобой... - слабым голосом проговорил одумавшийся к тому
времени Чертослепов. - Где он, этот твой буксир?
- Йех! - изумленно пробасил Афанасий, единственный не задохнувшийся
член экипажа. - Впереди-то что делается!
Все оглянулись. Навстречу лодке и навстречу течению по левому рукаву
великой реки вздымался, громоздился и наплывал знаменитый волжский туман.
Берега подернуло мутью, впереди клубилось сплошное молоко.
- Кранты вашему буксиру! - бестактный, как и все электрики, подытожил
Альбастров. - В такую погоду не то что рыбнадзор - браконьера на стрежень
не выгонишь!
- Так а я могу грести! - обрадованно предложил Афанасий.
Он в самом деле взялся за весла и десятком богатырских гребков
окончательно загнал лодку в туман.
- Афоня, прекрати! - закричал Чертослепов. - Не дай бог перевернемся!
Вдоль бортов шуршала шуга, вокруг беззвучно вздувались и опадали
белые полупрозрачные холмы. Слева туман напоминал кисею, справа -
простыню.
- Как бы нам Баклужино не просмотреть... - озабоченно пробормотал
Шерхебель. - Унесет в Каспий...
Командор Чертослепов издал странный звук - словно его ударили под
дых. В многослойной марле тумана ему померещилось нежное бежевое пятно, и
воображение командора мгновенно дорисовало страшную картину: по воде, аки
посуху, пристально поглядывая на гребное устройство, шествует с блокнотом
наготове капитан Седьмых... Но такого, конечно, быть никак не могло, и
дальнейшие события покажут это со всей очевидностью.
- Хватит рассиживаться, товарищи! - нервно приказал Чертослепов. -
Выгребаем к берегу!
- К какому берегу? Где вы видите берег?
- А вот выгребем - тогда и увидим!
Кисея слева становилась все прозрачнее, и вскоре там проглянула
полоска земли.
- Странно, - всматриваясь, сказал Намазов. - Конная милиция. Откуда?
Вроде бы не сезон...
- Кого-то ловят, наверное, - предположил Шерхебель.
- Да прекратите вы ваши шуточки! - взвизгнул Чертослепов - и осекся.
Кисея взметнулась, явив с исключительной резкостью берег и остановившихся
при виде лодки всадников. Кривые сабли, кожаные панцири, хворостяные
щиты... Темные, косо подпертые крепкими скулами глаза с интересом смотрели
на приближающееся гребное устройство.

5
Туман над великой рекой Итиль истаял. Не знающий поражений
полководец, несколько скособочась (последствия давнего ранения в
позвоночник), сидел в высоком седле и одним глазом следил за ходом
переправы. Другого у него не было - вытек лет двадцать назад от сабельного
удара. Правая рука полководца с перерубленным еще в юности сухожилием была
скрючена и не разгибалась.
Прибежал толмач и доложил, что захватили какую-то странную ладью с
какими-то странными гребцами. Привести? Не знающий поражений полководец
утвердительно наклонил неоднократно пробитую в боях голову.
Пленников заставили проползти до полководца на коленях. Руки у членов
экипажа были связаны за спиной сыромятными ремнями, а рты заткнуты их же
собственными головными уборами.
Полководец шевельнул обрубком мизинца, и толмач, поколебавшись, с
кого начать, выдернул кляп изо рта Намазова.
- Мин татарча! Мин татарча! - отчаянно закричал врио завРИО, резко
подаваясь головой к копытам отпрянувшего иноходца.
Татары удивленно уставились на пленника, потом - вопросительно - на
предводителя.
- Помощником толмача, - определил тот, презрительно скривив рваную
сызмальства пасть.
Дрожащего Намазова развязали, подняли на ноги и в знак милости
набросили ему на плечи совсем худой халатишко.
Затем решили выслушать Чертослепова.
- Граждане каскадеры! - в бешенстве завопил замдиректора, безуспешно
пытаясь подняться с колен. - Имейте в виду, даром вам это не пройдет! Вы
все на этом погорите!
Озадаченный толмач снова заправил кляп в рот Чертослепова и почесал в
затылке. Услышанное сильно напоминало непереводимую игру слов. Он все-таки
попробовал перевести и, видимо, сделал это не лучшим образом, ибо
единственный глаз полководца свирепо вытаращился, а сабельный шрам поперек
лица налился кровью.
- Кто? Я погорю? - прохрипел полководец, оскалив остатки зубов,
оставшиеся после прямого попадания из пращи. - Это вы у меня в два счета
погорите, морды славянские!
Воины спешились и побежали за хворостом. Лодку бросили в хворост,
пленников - в лодку. Галопом прискакал татарин с факелом, и костер
задымил. Однако дрова были сырые, разгорались плохо.
- Выньте у них кляпы, и пусть раздувают огонь сами! - приказал
полководец.
Но садистское это распоряжение так и не было выполнено, потому что со
дна гребного устройства поднялся вдруг представительный хмурый мужчина в
бежевом плаще. Татары, издав вопль изумления и ужаса, попятились. Перед
тем, как бросить лодку в хворост, они обшарили ее тщательнейшим образом.
Спрятаться там было негде.
- Я, собственно... - ни на кого не глядя, недовольно проговорил
мужчина, - оказался здесь по чистой случайности... Прилег, знаете,
вздремнуть под скамьей, ну и не заметил, как лодка отчалила...
Он перенес ногу через борт, и татары, суеверно перешептываясь,
расступились. Отойдя подальше, капитан Седьмых (ибо это был он) оглянулся
и, отыскав в толпе Намазова, уже успевшего нахлобучить рваную татарскую
шапчонку, неодобрительно покачал головой.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БЫСТЬ НЕКАЯ ЗИМА

1
Нагрянул декабрь. Батый осадил Рязань. Помилованных до особого
распоряжения пленников возили за войском на большом сером верблюде в
четырех связанных попарно корзинах. Подобно большинству изувеченных жизнью
людей не знающий поражений полководец любил всевозможные отклонения от
нормы.
Над татарским лагерем пушил декабрьский снежок. Замдиректора
Чертослепов - обросший, оборванный - сидел на корточках и отогревал
связанными руками посиневшую лысину.
- Хорошо хоть руки спереди связывать стали, - без радости заметил он.
Ему не ответили. Было очень холодно.
- Смотрите, Намазов идет, - сказал Шерхебель и, вынув что-то из-за
пазухи, сунул в снег.
Судя по всему, помощник толмача вышел на прогулку. На нем уже был
крепкий, хотя и залатанный местами полосатый халат, под растоптанными, но
вполне справными сапогами весело поскрипывал снежок.
- Товарищ Намазов! - вполголоса окликнул замдиректора. - Будьте
добры, подойдите на минутку!
Помощник толмача опасливо покосился на узников и, сердито
пробормотав: "Моя твоя не понимай...", - поспешил повернуться к ним
спиной.
- Мерзавец! - процедил Альбастров.
С ним согласились.
- Честно вам скажу, - уныло проговорил Чертослепов, - никогда мне не
нравился этот Намазов. Правду говорят: яблочко от яблони...
- А что это вы всех под одну гребенку? - ощетинился вдруг электрик.
Чертослепов с Шерхебелем удивленно взглянули на Альбастрова, и
наконец-то бросилась им в глаза черная клочковатая бородка, а заодно и
висячие усики, и легкая, едва намеченная скуластость.
Первым опомнился Шерхебель.
- Мать? - понимающе спросил он.
- Бабка, - буркнул Альбастров.
- Господи Иисусе Христе!.. - не то вздохнул, не то простонал
Чертослепов.
Положение его было ужасно. Один из членов вверенного ему экипажа
оказался ренегатом, другой...
- Товарищи! - в отчаянии сказал Чертослепов. - Мы допустили серьезную
ошибку. Нам необходимо было сразу осудить поведение Намазова. Но еще не
поздно, товарищи. Я предлагаю провести такой, знаете, негромкий митинг и
открытым голосованием выразить свое возмущение. Что же касается товарища
Альбастрова, скрывшего важные анкетные данные...
- Ну ты козел!.. - изумился электрик, и тут - совершенно некстати -
мимо узников проехал не знающий поражений полководец.
- Эй ты! - заорал Альбастров, приподнявшись, насколько позволяли
сыромятные путы. - В гробу я тебя видал вместе с твоим Чингисханом!
Полководец остановился и приказал толмачу перевести.
- Вы - идиот! - взвыл Чертослепов, безуспешно пытаясь схватиться за
голову. - Я же сказал: негромкий! Негромкий митинг!..
А толмач уже вовсю переводил.
- Товарищ Субудай! - взмолился замдиректора. - Да не обращайте вы
внимания! Мало ли кто какую глупость не подумав ляпнет!..
Толмач перевел и это. Не знающий поражений полководец раздул
единственную целую ноздрю и, каркнув что-то поврежденными связками, поехал
дальше. Толмач, сопровождаемый пятью воинами, подбежал к пленным.
- Айда, пошли! - вне себя напустился он на Чертослепова. - Почему
худо говоришь? Почему говоришь, что Субудай-багатур не достоин лежать с
великим Чингизом? Какой он тебе товарищ? Айда, мало-мало наказывать будем!

2
- Я его что, за язык тянул? - чувствительный, как и все гитаристы,
переживал Альбастров. - Мало ему вчерашнего?..
За юртами нежно свистел бич и звонко вопил Чертослепов. Чистые, не
отягощенные мыслью звуки.
- И как это его опять угораздило? Вроде умный мужик...
- Это там он был умный... - утешил Шерхебель.
Припорошенный снежком Афанасий сидел неподвижно, как глыба, и в
широко раскрытых глазах его стыло недоумение. Временами казалось, что у
него просто забыли выдернуть кляп, - молчал вот уже который день.
- Ой! - страдальчески сказал Шерхебель, быстро что-то на себе
перепрятывая. - Слушайте, это к нам...
Альбастров поднялся и посмотрел. Со стороны леска, хрустя настом, к
узникам направлялся капитан Седьмых. При виде его татарский сторож в
вязаной шапочке "Адидас" вдруг застеснялся чего-то и робко отступил за
ствол березы.
Электрик осклабился и еще издали предъявил капитану связанные руки.
Капитан одобрительно посмотрел на электрика, но подошел не к нему, а к
Шерхебелю, давно уже всем своим видом изъявлявшего готовность правдиво и
не раздумывая отвечать на вопросы.
- Да, кстати, - как бы невзначай поинтересовался капитан, извлекая из
незапятнанного плаща цвета беж уже знакомый читателю блокнот. - Не от
Намазова ли, случайно, исходила сама идея мероприятия?
- Слушайте, что решает Намазов? - отвечал Шерхебель, преданно глядя в
глаза капитану. - Идея была спущена сверху.
"Сверху? - записал капитан, впервые приподнимая бровь. - Не снизу?"
- Расскажите подробнее, - мягко попросил он.
Шерхебель рассказал. Безукоризненно выбритое лицо капитана
становилось все задумчивее.
- А где сейчас находится ваш командор?
- Занят, знаете... - несколько замявшись, сказал Шерхебель.
Капитан Седьмых оглянулся, прислушался.
- Ну что ж... - с пониманием молвил он. - Побеседуем, когда
освободится...
Закрыл блокнот и, хрустя настом, пошел в сторону леска.
Из-за ствола березы выглянула вязаная шапочка "Адидас". Шерхебель
облегченно вздохнул и снова что-то на себе перепрятал.
- Да что вы там все время рассовываете? - не выдержал электрик.
- А! - Шерхебель пренебрежительно шевельнул пальцами связанных рук. -
Так, чепуха, выменял на расческу, теперь жалею...
Припрятанный предмет он, однако, не показал. Что именно Шерхебель
выменял на расческу, так и осталось тайной.
Потом принесли стонущего Чертослепова.
- А тут без вас капитан приходил, - сказал Альбастров. - Про вас
спрашивал.
Чертослепов немедленно перестал стонать.
- Спрашивал? А что конкретно?
Ему передали весь разговор с капитаном Седьмых.
- А когда вернется, не сказал? - встревожась, спросил Чертослепов.
Электрик хотел ответить, но его перебили.
- Я все понял... - Это впервые за много дней заговорил Афанасий
Филимошин. Потрясенные узники повернулись к нему.
- Что ты понял, Афоня?
Большое лицо Афанасия было угрюмо.
- Это не киноартисты, - глухо сообщил он.

3
Замдиректора Чертослепову приснилось, что кто-то развязывает ему
руки.
- Нет... - всхлипывая, забормотал он. - Не хотел... Клянусь вам, не
хотел... Пропаганда гребного спорта...
- Вставай! - тихо и властно сказали ему.
Чертослепов очнулся. Снежную равнину заливал лунный свет. Рядом,
заслоняя звезды, возвышалась массивная грозная тень.
- Афоня? - не веря, спросил Чертослепов. - Ты почему развязался? Ты
что затеял? Ты куда?..
- В Рязань, - мрачно произнесла тень. - Наших бьют...
Похолодеть замдиректора не мог при всем желании, поэтому его бросило
в жар.
- Афанасий... - оробев, пролепетал он. - Но ведь если мы совершим
побег, капитан может подумать, что мы пытаемся скрыться... Я... Я
запрещаю!..
- Эх ты!.. - низко, с укоризной прозвучало из лунной выси, глыбастая
тень повернулась и ушла в Рязань, косолапо проламывая наст.
В панике Чертослепов разбудил остальных. Электрик Альбастров
спросонья моргал криво смерзшимися глазенками и ничего не мог понять. Зато
Шерхебель отреагировал мгновенно. Сноровисто распустив зубами сыромятные
узы, он принялся выхватывать что-то из-под снега и совать за пазуху.
- Товарищ Шерхебель! - видя такую расторопность, шепотом завопил
замдиректора. - Я призываю вас к порядку! Без санкции капитана...
- Слушайте, какой капитан? - огрызнулся через плечо Шерхебель. - Тут
человек сбежал! Вы понимаете, что они нас всех поубивают с утра к своему
шайтану?..
- Матерь Божья Пресвятая Богородица!.. - простонал Шерхебель.
Пошатываясь, они встали на ноги и осмотрелись.
1 2 3
 https://decanter.ru/wine/white/grillo 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я