https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumby-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Люди словно окаменели. Все глаза были направлены на яркий круг вокруг черной горловины. Хейвор как в трансе подумал о том, что он до сих пор не смотрел на этот кубок под таким странным углом зрения. Красота кубка терялась совершенно, если человек смотрел внутрь, в это отверстие, напоминавшее круглую широко разинутую пасть;Затем тихо, почти беззвучно заговорил хозяин, но его голос отдавался в тишине слишком громко.— Я чуть было не послал вам проклятие, южане. Теперь да будет с вами мое сочувствие.Фелуче поднялся, его глаза превратились в щелки. Вынув меч, он направил острие в грудь хозяина.— Ты отважился сбить меня с ног! Я должен тебя убить! Хозяин не обратил на него внимания. Он был все еще скован желтым огненным пятном на полу. Фелуче кольнул его мечом.— Предупреждаю тебя! Не вздумай касаться золота! Оно принадлежит нам троим. Мы умеем драться, и сон у нас легкий. — Он развернулся. — Это всех касается, понятно?Пустые бледные лица уставились на него, а хозяин ответил так же тихо, как и раньше:— Ни один человек в Аксе не коснется этой вещи и пальцем. Не коснется, чтобы спасти от голодной смерти свою жену и детей. Не коснется, чтобы выкупить себя у палача!Фелуче, сморщив лоб, спрятал меч.— Надеюсь, что ты говоришь правду.Девушка осторожно спустилась со стола. Белокурые волосы были растрепаны. Она прижалась к руке своего отца, и он наполовину повернулся, готовый увести ее.— Погоди-ка! — крикнул ему Хейвор. Мужик остановился, не глядя ему в глаза.— Значит, вы знаете, что мы несем с собой?— Кубок Авиллиды.— Что ты имел в виду, когда сказал, что твое сочувствие с нами?Все так же отвернувшись, хозяин сказал:— Об этом вы скоро догадаетесь сами.Он увел девушку на кухню, и вскоре там погас свет.Вокруг дома мела пурга. Входная дверь громко ударила засовом. Хейвор вскинул брови и, увидел, что они остались в гостиной одни. Он подошел к одному из окон и глянул на улицу. За туманными вогнутыми стеклами жались тесные переулки и нависающие друг к другу дома. Во всей Аксе не было, кажется, ни огонька.В гостиной вскрикнул человек. Это был крик, знакомый Хейвору по битвам, смесь боли, страха и отчаянья, смертный крик. Он стремительно повернулся, держа нож в руке.Качиль, постанывая, стоял на коленях у камина, направив взгляд на кубок.Хейвор подошел к нему. Большие капли пота выступили на лбу рыжего вора.— Надо его отвести наверх, — сказал Хейвор. — Лихорадка совсем его развалила. Фелуче пожал плечами.Свечи мерцали и блекли.Мальчик, который отвел их лошадей в стойло, тихо проскользнул в гостиную, чтобы показать им комнаты. Он не отваживался смотреть в глаза, держался в отдалении, словно они страдали заразной болезнью. Фелуче и Хейвору не оставалось другого выбора, как тащить Качиля наверх, по узкой деревянной лестнице. На каждой ступени белокурый южанин испускал проклятия. Хейвор уложил больного в постель и прикрыл его, в то время как Фелуче небрежно прислонился к косяку.— Прилежная ты нянька, Хейвор!Хейвор ничего не ответил. Он привык к Фелуче и его манере разговора.— При таком уходе, — продолжал Фелуче, — он уж точно быстро выздоровеет.— Да, если он ночью крепко пропотеет, утром, возможно, почувствует себя лучше.Когда Хейвор оставил помещение и прикрыл за собой дверь, Фелуче подумал вслух:— Мы могли бы поехать дальше, здоров он или нет.Это увеличило бы нашу долю…— Может быть, — согласился Хейвор. — Но я не хочу менять наши планы. Ночью мешок будет в моей комнате, Фелуче, и я предостерегаю тебя! У меня тоже легкий сон.Фелуче почувствовал жесткость во взгляде и голосе Хейвора,— Смотри-ка, — мимоходом обронил он, — Соколок показывает когти. Хорошо-хорошо, я нахожу твою честность похвальной.Добравшись до своей комнатушки, Хейвор снял кольчугу, сапоги и залез под одеяло. Рубаху и штаны он оставил, а нож лежал наготове под подушкой. Не только Фелуче, но и мрачная ночлежка с ее суеверными хозяевами делала его недоверчивым.Целый вечер он боролся с усталостью, но теперь сон не хотел приходить, вел себя как строптивый полудикий конь, который уступает, когда не нужен, и упирается, как только видит сбрую и седло. Тем не менее Хейвор чувствовал себя достаточно уютно. Он мог слышать ветер, со стонами бежавший вокруг углов дома, но здесь, внутри, Хейвора укутывал теплый мир, и было приятно вытянуться на мягком ложе; Хотя постель была достаточно жесткой, земля у ворот Авиллиды была гораздо тверже. Сегодня он, как и его спутники, изрядно потратился на еду и постель. Фелуче и Качиль рассчитывали на то, что продажа кубка покроет это мотовство. А он? Ну, новую-то заботу он нашел наверняка, новую калитку в конце этой дороги, если передаст свою долю золота трем женщинам на одиноком, бедном дворе вблизи Венки.Бедняга Лакон, подумал Хейвор неожиданно. Чтобы я не терял, чего бы не лишался.., жизнь я все-таки надеюсь сохранитьКачиль недоверчиво жмурился. Он не мог вспомнить, где находился, и скверное предчувствие пронизало его.Такое пробуждение было ему знакомо в карцере или подвале мелкого дворянина. Качиль, знал, что будет дальше. Его будут морить голодом, бить, пороть, пока он не скажет, где находится его жалкая добыча, а затем выкинут на улицу. Жизнь Качиля постоянно проходила по этим станциям — кража, насилие, отчаянье. Он не видел никакой возможности избежать такого круговорота. Он обладал некоторой хитростью, но не подлинным умом и уж совсем не встречал удачи.Хотя, здесь, кажется, карцера не было. Это была ночлежка.Качиль открыл глаза и, успокоившись, осторожно потянулся, как человек, который не хочет привлекать к себе излишнего вниманияТрактир казался знакомым, но Качиль не мог вспомнить, что когда-либо был здесь. Он видел грязное окно и больший очаг. Потом заметил, что его предосторожности излишни: большая комната, душная, была совершенно пустынна. Или нет?В самом дальнем углу он обнаружил стройный, закутанный в плащ силуэт и камеевый профиль девушки. Незнакомка медленно повернулась и глянула на Качиля, затем, слабо шевельнув рукой, дала понять, что он должен подойти поближе.Качиль был удивлен, польщен, испуган. Он встал, радуясь, что можно отойти от огня, который мучил его своим жаром, хотя зной, казалось, последовал за ним.Не говоря ни слова, незнакомка знаком предложила ему сесть и что-то положила перед собой.Это была коробочка с камнями, разрисованными с двух сторон, которыми пользовались предсказатели. Коробочку нужно было встряхнуть и изображения на трех Или четырех верхних камешках становились символами твоей судьбы. Подобные вещи беспокоили Качиля. Как многие преследуемые несчастьем, он научился их уважать. Кроме того, Качиль сразу увидел, что камни для девушки выпали скверно. На самом верху были череп, сломанное кольцо и горящая башня. Тем не менее девушка улыбнулась, привела в порядок камни и протянула коробочку Качилю.— О нет, леди, — сказал Качиль. — Лучше не надо. Я лучше подожду пока…Но она снова улыбнулась и сама потрясла коробочку, выбросив три верхних камня.Качиль содрогнулся. Пот побежал по бровям и затуманил зрение. Ему тоже выпал череп, а в довесок стрела, обозначавшая болезнь, и веревка палача.Качиль судорожно глотнул и заставил себя невесело усмехнуться:— Жуткое содержимое у этого ящичка, леди! Словно придерживаясь того же мнения, незнакомка оставила лежать камни и поднялась. Что-то заставило Качиля следовать за ней.Девушка открыла дверь на улицу. Качиль надеялся, что зимняя ночь охладит его, но ничего подобного не произошло; В его животе и висках бушевало пламя. Никакого облегчения не было.Ветер сбросил с головы женщины капюшон и развернул ее волосы как шафрановый веер. Что-то в этих волосах сильно встревожило Качиля.Он видел на дороге темный экипаж и черных лошадей с белыми гривами. Рядом ждали две неясные фигуры, а дверца экипажа была широко открыта. Карета явно принадлежала незнакомке, но ожидавшие не помогли ей войти туда…Неожиданно они схватили Качиля и крепко держа, потащили к открытому экипажу, он беззвучно сопротивлялся, но все было бесполезно. Его последний взгляд поймал улыбающуюся женщину с развевающимся веером волос. Затем он рухнул в экипаж.Почему внутри было так темно и душно.., а звуки доносились так приглушенно? И почему дверь открывалась сверху, а не сбоку, как в нормальных экипажах? И так тесно было…Неожиданно Качиль понял ответ, в тот же момент дверь над ним с шумом захлопнулась.Качиль катался и извивался. Он был заперт в гробу, вместе с жарой и удушливым чадом. Он не получал ни глотка воздуха… Качиль почувствовал, как что-то мягко скользнуло вдоль его горла и шеи. Качиль заскулил от ужаса. Это ощущалось.., как волосы… Одна прядь, мягко щекоча, легла на его губы, затем вторая. Затем волосы заструились в темноте. Он бил руками, задыхался. Он хотел наполнить свои трескавшиеся легкие, и чернота взорвалась в груди и мозгу.У Хейвора создалось впечатление, что не было разделительной черты между бодрствованием и сном. Теплая постель неожиданно исчезла, и он уже мчал по пустынной дороге.Только ветер следовал за ним во сне, холодный, тоскливый, по-волчьи завывающий ветер.Других звуков не было.Белый свет плыл высоко в небе. Хейвор поднял глаза, рассчитывая увидеть луну, но вместо нее ему улыбался мерцающий перламутром череп: из пустых глазниц которого сочились облачные черви.Он бросил взгляд через плечо. За ним по чуть белеющей дороге двигалась похоронная процессия. Черное знамя, позолоченный катафалк с покрытием из чернильно-черного бархата; темной масти кони с белыми гривами, из-под копыт которых разлетались искры,Страх охватил Хейвора, страх, который он не мог определить. Он стал понукать свою лошадь, но та не могла или не хотела бежать, а двигалась торжественно, как и другие; грива ее становилась все светлее, пока не приобрела цвет соли.Ветер выл.Вой разбудил его, и Хейвор понял, что это был голос человека, кричавшего от ужаса где-то в доме.— Качиль, — сказал он громко.Воспоминание о сне висело в комнате как клейкая, рваная паутина.Хейвор вскочил с кровати. Спальня казалась затхлой и холодной. Лихорадка у Качиля явно усугубилась, если он так кричал. Хейвору были знакомы подобные припадки, и он знал, что они могли привести к смерти, если за больным не следить. Хейвор был не в восторге от ночной вахты, но он обладал чувством ответственности по отношению к другим людям.Вытащив огниво, он зажег свечной огарок, и, закутавшись в плащ, вышел. Качиль, кажется, успокоился, и во всем доме снова царила давящая тишина.За порогом висела темнота, которую не могла одолеть маленькая мерцающая свеча Комната Качиля находилась за изгибом коридора, сразу напротив узкого оконного отверстия в стене. Серое стекло светилось в блеске луны, но, как и свеча, этот свет казался неспособным проникнуть в черноту.Хейвор был почти у окна, когда из тени выступила фигура и выделилась на фоне оконного прямоугольника, несомненно стройный девичий силуэт, словно скроенный из черного материала на фоне лунного света. Видимо дочь хозяина, та белокурая, боязливая немая девица, проснувшаяся, как и он, от крика Качиля. Хейвор тихо сказал:— Не бойся.., я погляжу за ним.Контур, казалось, расплылся по краям, как это часто происходит на ярком световом фоне. Затем фигура скользнула в сторону и снова исчезла в темноте. Когда Хейвор прошел мимо окна, там никого не было. Странно, он должен был встретить ее, когда сворачивал за угол. Его охватила жуть. Он встряхнулся, словно сбрасывая клочья сна, и открыл дверь Качиля.Слабый свет падал на скрюченную фигуру в постели. Рука лежала вытянутой на подушке, и, когда Хейвор поднес свечу ближе, его взгляд упал на нечто длинное, блестевшее у рукава. Он дернул за это, отчего пламя, казалось, взвилось выше. Одинокий золотистый волос.Когда он отпустил его, волос медленно опустился на одеяло. Хейвор наклонился и осмотрел покрывало внимательнее. Ему вспомнилась собака одного торговца лошадьми с востока” которая каждую ночь спала в ногах хозяина и утром как знак своего присутствия оставляла на штанинах старого мошенника большое количество грубой шерсти. Хейвору показалось, что поперек постели Качиля спал огромный пес. Пес с волосами, такими тонкими, длинными и золотистыми как у девушки.Пламя свечи затанцевало на лице Качиля. Его глаза и рот были широко раскрыты, но тело было холодным и безжизненным, как ночь. ДОРОГА Утро подсветило тьму до матовой костяной белизны, а солнце всходило как дешевая стекляшка без какого бы то ни было огня. В трактире ничто не шевелилось. Даже Фелуче, казалось, еще крепко спал несмотря на свои слова накануне вечером. В гостиной большой огонь в очаге превратился в кучу пепла. Холодный утренний свет лился через широкое окно и делал комнату большой, пустой, неестественно необитаемой и бесцветной.— Хозяин! — позвал Хейвор. Собственный голос показался ему тонким и тихим, но через некоторое время мужик вступил в помещение, с той же каменной миной, как и вечером.— Чем могу служить, сударь?— Один из моих попутчиков сегодня ночью умер, — Сказал Хейвор. Странным образом он не ждал от хозяина удивления или какого-либо другого проявления чувств. Мужик, и правда, скрестил руки на груди так хладнокровно, словно Хейвор говорил о погоде или о состоянии пути.— В Аксе есть священник?— Да.Хейвор ждал некоторое время, но мужик молчал и пришлось спросить снова:— Где я могу его найти?— Не здесь. Вам придется ехать миль двадцать к Осилю. Сейчас священник выполняет там свои церковные службы. Мы ждем его возвращения только к ближайшему празднику. Здесь, в Аксе, вам не видать похорон со священником.— Значит, нам самим придется выкопать могилу. Хозяин спокойно возразил:— Здесь вам не предоставят ни заступа, ни клочка земли.— Чтобы мы верно друг друга поняли… — сказал Хейвор, — человек, о котором я говорю, не тот, который вчера вечером удручал вас. Я говорю о рыжеволосом, который сидел у камина. Он умер от лихорадки.— Вы это точно знаете?Ветер, завывавший вокруг дома, казалось, прошелся холодом между лопаток Хейвора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


А-П

П-Я