https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/170x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Анна Гиппиус
Вам поможет Ксения Блаженная

КОМУ ПОМОЖЕТ КСЕНИЯ

– Взгляните.
Директор издательства протянул мне издание в мягкой обложке: «Святой Шарбель. Человек, избранный Богом». Я быстро перелистала книжку. Католический святой, жил в Ливане, – так-то и так-то помог в таких-то случаях, такие-то чудеса произошли после мо литвы ему.
– Издана целая серия про святого Шарбеля, – продолжал директор, – эти книги стали достаточно популярными. Но ведь у нас в России есть свои святые, и за помощью в беде, за исцелением нам логичнее обратиться именно к ним. Давайте об этом и напишем. Прежде всего, сделаем книгу про святую Ксению Петербургскую. Про то, как она помогает в болезнях и несчастьях. Пишите. Но так, чтобы книга была адресована не только церковным людям, но и тем, кто ни разу не переступал порог храма.
Книг о святой Ксении блаженной издано немало. Нужна ли еще одна? Я отправилась к духовному отцу за благословением.
– Пиши, – сказал он. – Прославь Ксению.
Перед вами рассказ о том, как святая Ксения Петербургская спасает каждого, кто обратится к ней, как не оставляет без помощи никого.
Неважно, где вы живете – в Петербурге или Москве, во Владивостоке, Чите или Калининграде, в Австралии, США или Израиле. Неважно, что именно случилось с вами, какая болезнь свалила с ног, какая пришла напасть. Неважно, кто вы, кем работаете.
Святая Ксения поможет вам.
Ей важно лишь, чтобы ваша беда была настоящей, вера – честной, а намерения – чистыми.
* * *
А беда может быть ненастоящей? Может.
И тогда Ксения вам не помощница. Нет смысла обращаться к ней с придуманными проблемами и дурными планами. Ничего не выйдет. Примеры? Пожалуйста.
В свечной лавке храма, где много лет работает моя подруга, не просто торгуют свечами и иконами, там отвечают на вопросы, дают советы, «разруливают» ситуации, утешают плачущих. Вот очередная рыдающая женщина:
– Что с вами? Чем вам помочь?
– Я завтра иду на аборт. Мне страшно. Мне очень страшно. К какой иконе поставить свечку, чтобы все прошло хорошо?
– Но вы же идете убивать живого ребенка, как же так? Разве можно просить святых о помощи в убийстве?
– Девушка, вы глупости-то не говорите. Еще один нахлебник нам ни к чему. Не учите меня жить, милая. Скажите лучше, куда мне свечку поставить.
– Идите к святой Ксении, вон ее икона, видите?
Дама решительным шагом со свечой наперевес двинулась к указанной иконе. Поставила свечку. Пошептала. Подумала. Перекрестилась. Еще подумала. Заплакала. Еще раз перекрестилась. И ушла.
А через месяц появилась снова:
– Девушка, спасибо вам. Мы оставили ребеночка. Духу не хватило сделать аборт. Ничего, прокормим.
Еще одна недавняя история. Молодой красивый муж познакомился с молодой красивой особой, весьма падкой до сильного пола. Пока жена колготилась вокруг младенца, стараясь успеть еще и по хозяйству – обед приготовить, пол протереть, собаку выгулять, за котом убрать – девушка времени зря не теряла. Стандартная ситуация, не правда ли? Вот только способ обольщения был изыскан и нестандартен: не просмотр эротических фильмов, а разговоры «про высокое», «про духовное», культпоходы с чужим мужем не по кабакам да паркамскверам северной столицы, а по церквам. Отвела его красотка и на Смоленское кладбище, да не раз и не два, и про Ксению рассказала, и образок Ксеньин ему на грудь лилейными ручками повесила. Только недолго шансон продолжался. В один прекрасный день ворвался муж домой, образок с груди сорвал, в унитаз с размаху бросил и воду спустил: – проорал, – …!
Не про святую он так нежно высказался, а про девушку. Жена хотя «про высокое» не понимала, «о духовном» особо не щебетала, но в унитаз руку тут же по плечо запустила. Даже подумать не успела, давно ли он мыт и не противно ли будет по дну пальцами елозить. И нашарила-таки металлический образок. Он, к счастью, не алюминиевый был, а тяжеленький такой, наверное медный, на дно упал, не смыло его водой.
Вытащила, вымыла и стала просить Ксению простить такое страшное поругание. Святые не злопамятны, да и просила жена изо всех сил. Я верю – святая простила мужа.
Не получилось у красавицы попользоваться блаженной Ксенией, чтобы чужого мужа соблазнить. И его тоже Ксения уберегла, не дала вильнуть налево, предать любимую и любящую семью.
Так что не просите у Ксении близости с чужим мужем, мести врагу, увольнения противной сослуживицы. Толку не будет.
А просите вы у Ксении выздоровления себе и близким, родным и знакомым. Просите работы, чтобы накормить семью, законной супружеской любви, защиты от обидчика, справедливости и правды.
...
В блокадную зиму 1941 года мне пришлось быть на Смоленском кладбище. Много печального и много скорбей можно было видеть там. Проходя мимо часовни Ксении блаженной, я обратил внимание, как время от времени к ней подходят закутанные до глаз люди. Стоят, молятся, целуют стены и засовывают в щели записочки. Вьюжным ветром записочки выдувало из щелей, и они катились по снегу.
Я подобрал три из них. На одной было написано: «Милая Ксеня, устрой так, чтобы я получила рабочую хлебную карточку на 250 граммов. Маня». На второй записке: «Дорогая Святая Ксенюшка, моли Бога, чтобы немец не разбомбил наш дом на Малой Посадской, 4. И чтобы мы не умерли голодной смертью. Таня, Вадик и бабушка». На третьей: «Дорогая Ксения, проси Бога, чтобы он сохранил моего жениха, шелапутного матроса Аркашку, чтобы он не подорвался на своем тральщике на мине в Финском заливе. Желаю тебе счастья в раю. Крепко целую тебя, Ксенюшка. Валентина. 27 октября 1941 года».
Из-за угла часовни вывернулась маленькая, закутанная до невозможности шарообразная старушка. Мы разговорились.
– Велика у Господа Бога Ксения блаженная, – сказала старушка, – всем помогает, что у нее ни попросят. Конечно, если на добрые дела. Вот закрыта часовенка-то, не пускают к Ксенюшке, не пускают. А вот перед войной посадили туда сапожников. Настелили на могилке доски и посадили этих пьянчуг. Привезли им гору вонючих ботинок. Взяли сапожники ботинки на железные лапки и начали колотить молотками по каблукам, гвозди забивать. Колотят, колотят, вдруг затрясся, заходил ходуном пол. Испугались, что землетрясение. Выскочили из часовенки – не трясет. Зашли, стали колотить – опять затрясло. Послали одного за угол в магазин за бутылкой. Пришел с полными карманами. Приняли они на грудь и совсем света не взвидели. Так их затрясло, что все ботинки заплясали, заскакали по всей часовне. Пошли к начальству отказываться. Начальство крепко смеялось, сапожникам не поверило, но прошение их уважило.
Старушка попрощалась со мной и пошла дальше, бормоча себе в теплый шарф: «Велика, велика у Господа Бога Ксения блаженная».
в. н. Лялин, «Святая блаженная Ксения Петербургская»
Просить – как? Очень просто.
Перед вами книга. Если, прочитав ее, вы поверите, что святая Ксения поможет вам, то именно так и произойдет. По вере вашей да будет вам (Евангелие от Матфея, 9:29).
У вас нет церковной, освященной иконы? Нестрашно. Здесь, в книжке, мы поместили изображение святой – быть может, глядя на него, вам будет легче обратиться к Ксении?
Вы не умеете молиться, просто никогда еще не пробовали? Тоже не беда. Дорога начинается с первого шага. Просите своими словами, любыми, лишь бы они шли от сердца. Кроме того, на последней странице напечатана церковная молитва к этой святой. Можете читать только ее, можете дополнять ею свои собственные слова.
Итак, в этой книжке собрано все нужное для того, чтобы помочь вам обратиться к святой блаженной Ксении Петербургской.
Дерзайте.
Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Евангелие от Матфея, 7:7–8)

МОГИЛА НИЩЕНКИ

Конец сентября. Я иду по Смоленскому кладбищу к часовне святой Ксении. Тепло, тихо, безветренно. Могилы, могилы, могилы с крестами. Старые, конца XVIII века, перемежаются более поздними. Мраморные кресты соседствуют с чугунными и гранитными, тут же современные, крашенные яркой серебрянкой.
С кленов медленно слетают желтые и красные листья. Они падают на искалеченные кресты заброшенных могил, где вместо садовых цветов, посаженных любящей рукой, – желтенькие цветочки недотроги, сныть и крапива. Никто давно не помнит об этих людях, никто не любит их, память прервалась.
А вот песчаный холмик, сплошь заставленный венками: «Любимому сыну», «Дорогому внуку», «Доченьке» – с фотографий смотрят три лица: мама, папа, двенадцатилетний мальчик. Похоронены только что. Вот еще одна свежая могила: мама с годовалой дочкой, из-под венков и цветов, вызывая дрожь, выглядывает целлулоидный лиловый слоник с поднятым хоботом. Что останется от этих могил через десять, пятьдесят, сто, двести лет? Сохранится ли по этим людям память, та, о которой просят в заупокойной службе: «…и память их в род и род»?
Наконец подхожу к часовне. Она поставлена над могилой, где лежит петербургская бродяжка Ксения Петрова. Когда родилась? Неизвестно. Дата установлена более чем приблизительно, между 1719 и 1730 годами. Когда умерла? Неизвестно. То ли в 1780, то ли в 1806, то ли между этими датами. Кто ее хоронил? Как? Ни записей в церковных книгах, ни точных свидетельств.
Полвека она бродила по городской окраине, одинокая, нищая, бездомная, безумная, полуодетая. Не оставила по себе детей, внуков и правнуков. Кто же идет к ее могиле два века, если у нее нет на земле потомков? Кто украшает? На какие деньги?
Свежеокрашенную, нежно-лазоревого цвета часовню венчает золоченый купол-луковичка. Возле стены ярко горит множество свечей. По вымощенной гранитной брусчаткой дорожке вокруг часовни тихо ходят люди. Их немало. Вот юноша в камуфляже с нашивкой внутренних войск кладет поясной поклон; вот две девушки в светлых джинсах-стрейч; вот молодая коротко стриженная бабушка с внуком в коляске; вот совсем юная мамочка с младенцем в розовой шапочке и с розовой соской, он таращится из кенгурушки на животе у мамы; вот три женщины в длинных темных юбках с открытыми книжечками в руках вполголоса читают акафист. Кто-то подходит, кто-то уходит. В самой часовне один за другим служатся молебны перед мраморным надгробием над могилой святой Ксении. Молебен краткий, всего-то минут пятнадцать. Медленно выхожу.
О ноги трется ладненькая черно-белая кошка со светло-лазоревыми, как стены часовни, глазами.
С клена в ладонь слетает багряный лист.
* * *
Почему люди два века подряд идут сюда нескончаемым потоком? Едут из других городов? Зачем?
За помощью, спасением, исцелением. А кто не может приехать, тот молится святой Ксении дома. Перед любой бумажной иконой. Без иконы.
– Матушка Ксения, помоги! Помогает.
Из нашей речи давно ушло чудное слово «матушка». Оно звучит только в молитве, в обращении к Богородице, к святой. Да еще осталось оно употребимым в обращении к жене священника. И как-то не чувствует сердце его смысла, его значения: мамочка, мамуля. Так из своей беспомощности мы тянем руки, как в детстве, умоляя; «возьми меня на ручки», мы взываем к небесной защитнице:
– Мама, мамочка, матушка, спаси меня! Спасает.
Я расскажу вам о любви. О том, как любовь к мужу стала любовью к вам, ко мне, к каждому человеку на белом свете.
Такое бывает? Такое было. Такое есть.
...
Это произошло уже в наши дни, во время чеченской войны.[1]
Солдат дежурил на блокпосте, когда сообщили, что к нему приехала мать из Питера.
– Она тебя у вагончиков ждет, – сказал командир. – Иди.
Солдат побежал к вагончикам, но матери там не нашел. Походив возле вагончиков, решил вернуться, и тут раздался взрыв.
Чеченская ракета угодила прямо в блокпост. Все погибли.
Уже возвратившись домой, солдат рассказал эту загадочную историю матери.
– А когда это было? – спросила та. Сын хорошо запомнил число.
– Так я же в этот день к блаженной Ксении ходила! – сказала мать. – Молилась за тебя. Это Ксения и спасла…

СМЕРТЬ ЛЮБИМОГО – НАЧАЛО ЛЮБВИ

Эта история началась в середине XVIII века. На окраине Петербурга в собственном доме в любви и согласии жила молодая семья: Аксинья Григорьевна и Андрей Федорович Петровы.
После свадьбы Петровы поселились на улице, носившей название Одиннадцатой. Вероятно, еще до смерти Ксении или сразу после она стала называться Андрея Петрова улицей или просто Петровской, так и на планах Петербурга обозначена. А затем переименована в Лахтинскую. Под этим названием дошла до наших дней. Усадьба Петровых располагалась примерно там, где сейчас стоят дома 15 и 17. Что же касается церкви евангелиста Матфея, прихожанами которой были супруги,[2] то история ее просто уникальна. Уму непостижимо, но церковь здесь стояла – самая первая в Петербурге! Когда Петр основал крепость Санкт-Питербурх, в ней за три дня построили деревянный храм. Вот его-то позже и перенесли на окраину, где он оказался навсегда связанным с именем святой Ксении.
Муж был певчим придворной Капеллы, имел чин полковника. Жена его, юная, красивая, состоятельная, души в муже не чаяла. Видно, он был очень добрым и достойным человеком, раз заслужил такую горячую любовь. Счастье рухнуло разом: Андрей Федорович скоропостижно скончался.
Мы не знаем обстоятельств его смерти, да не в них и дело. Главное, что умер он без покаяния и причастия. Дом Петровых на нынешней Лахтинской улице стоял совсем неподалеку от церкви евангелиста Матфея.
И раз уж не успели причастить Андрея Федоровича, значит, действительно, смерть его была внезапной.
Немногие сегодня понимают, что это такое – умереть без покаяния. Для нашего насквозь светского сознания смерть – это такой ужас, такой конец всего, что одного желаем: не мучиться долго и ближних своих не обременять. Мгновенная смерть – что может быть лучше, не так ли?
Не то для верующего человека. На каждой церковной службе православные не по разу, не по два просят Бога даровать им кончину непостыдную, мирную, безгрешную.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2


А-П

П-Я