https://wodolei.ru/catalog/accessories/kosmeticheskie-zerkala/nastolnye-s-podsvetkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


ЛИЦОМ К ЛИЦУ
Вспышка.
Горячий белый свет ринулся в глаза, и вслед за ним в распахнутое
сознание ворвалась боль. Я едва не вскрикнул и зажмурился. Под веками
расплылись красные круги. Тупая пика, вонзившаяся в затылок, заставила меня
поднять голову: Ничего не получилось. Чтобы что-то поднять, тем более часть
своего тела, надо по крайней мере чувствовать это тело, а я с ужасом понял,
что не чувствую ровным счетом ничего. Только тупая пика в затылке. Из
глубин пустого колодца выкарабкалась первая внятная мысль: где я?
Я медленно приоткрыл глаза. Свет. Уже не столь горячий, как в момент
пробуждения. Прямо надо мной раскинулось яркое лазурное небо, где в гордом
одиночестве воцарился раскаленный добела шар. Солнце. Светило мерно
покачивалось в необъятном небесном океане, из чего я заключил, что каким-то
образом передвигаюсь. Скорее всего меня несут. Черт возьми, тогда почему я
не ощущаю никакой опоры за спиной. И руки? Где мои руки?
Я попробовал пошевелить пальцами. Вроде бы руки целы. Повел плечом.
Ничего. Странно, может быть мне не хватает сил? Пика в затылке превратилась
в тупую круглую палку, и эта палка не слишком приветливо ласкала меня в
такт шагу.
Так. Значит все-таки несут.
В поле зрения мелькнул балкон и конек крыши. Тот или те, кто меня
транспортировали, остановились. Что-то лязгнуло о камень. Похоже, трость. Я
порадовался про себя - слышу. Силы как будто бы понемногу возвращались ко
мне. Однако, пока я не выяснил, что со мной произошло, я не рискну
предпринимать какихлибо действий. Возможно, я ранен. Возможно, в плену или,
напротив, меня спасают друзья. Я должен выяснить и: Тут я сделал еще одно
неприятное открытие. Вспомнить? Это что же получается: я не помню?!
Следующая членораздельная мысль выползла из колодца моего сознания: кто
я?
Тут я не выдержал и издал какой-то звук. Точнее, я хотел обратиться к
моему или моим "носильщикам" с вопросом, но слов не произвел - один лишь
жалкий вздох.
- Ну-ну, малыш. Скоро будем на месте, - услышал я равнодушный ответ;
говоривший на меня не посмотрел. - Джузеппе! - это он явно не ко мне. -
Джузеппе!
- Простите, синьор.
Джузеппе нагнулся надо мной и безо всяких эмоций принялся утирать
платком мои губы и подбородок. Я попытался поймать его взгляд. Однако слуга
управился с моим лицом так, как управился бы с запылившимся манекеном.
Движение возобновилось. Мерный ровный шаг. Мерное постукивание трости
по мостовой. Крыши домов заслонили половину голубого простора надо мной, и
ехидное солнце соскользнуло с черепицы на другую сторону улицы. Тень. Я
вздохнул облегченно.
Мой провожатый опять остановился. На этот раз Джузеппе подскочил ко мне
без особых указаний, вновь старательно протер мне лицо и встал рядом с
хозяином. Возле моего левого уха мелькнула трость, и человек, который нес
меня, уверенно постучал ею в дверь. Я, кажется, одеревенел от изумления.
Если его руки свободны - а они были свободны - то каким образом я держусь
над землей? Не могу же я плыть в воздухе! Следующая мысль оказалась
пострашнее: а где в таком случае мои ноги?
Найти ответ я не успел. Дверь открылась и хриплый мужской голос произнес:
- Мы заждались вас, синьор Лоренцо. Проходите. Один, - послышался
сдавленный, плохо скрываемый смешок.
Синьор Лоренцо казался невозмутим.
- Джузеппе, жди меня здесь.
Я заметил растерянность и страх, мелькнувший в глазах слуги. Да и у
самого у меня почему-то засвербило в груди. Я ожидал, что меня опустят на
землю и уж тогда-то я разберусь, где мои руки и ноги, и какой дьявол
устроил этот кавардак. Но нет. Я медленно "въехал" в полутемный коридор.
Однако же синьора просили пройти одного? Или подразумевалось одного со
мной? Конечно, как иначе: Тут я больно стукнулся головой о дверной косяк.
- Тихо, малыш, - почти беззвучно предупредил синьор Лоренцо и придержал мой затылок.
Я, собственно, пока не собирался возмущаться.
Мы вошли в душную комнату. До того душную, что я невольно шумно
вздохнул и слегка подался вперед. Вот теперь мне это удалось или почти
удалось. Как бы то ни было, я увидел то, что творится у синьора Лоренцо за
спиной. А творилось там нечто неладное: два молодца весьма подозрительного
молчаливого вида встали на шаг от синьора, загородив своими тушами дверь.
Плохо дело. Синьор Лоренцо, без сомнения, явился отнюдь не на дружескую
вечеринку.
- Вот бумаги, о которых шла речь, - без предисловий заявил мой странный
проводник и быстрым движением вытащил из-за пазухи пакет.
Два верзилы у двери насторожились, когда он подносил руку к груди. Один
даже потянулся к шпаге. О, кажется, намечается заварушка. Некстати,
некстати. Комната слишком мала, вооруженных людей я насчитал по меньшей
мере пять, а в моем нынешнем странном состоянии я вряд ли успею помочь
синьору Лоренцо.
Следующая "странность" произвела на меня бoльшее впечатление. Я
невзначай перевел взгляд на свой камзол и обнаружил, что две пуговицы
расстегнуты. То есть, синьор Лоренцо вынул бумаги у меня? Нет, это пуговицы
его камзола: что за черт? Дорожка из посеребренных застежек начиналась у
его воротничка и плавно перетекала: Я скосил глаза как мог ниже: О, ужас!
Плавно перетекала на мою грудь!
Я чуть было не закричал. Он почувствовал мой порыв и напрягся. Что- то
внутри заставило меня молчать.
Пока я был занят моим ужасным открытием и тщетными попытками доведения
его до осознания, разговор в комнате продолжался своим чередом. Очнулся я,
когда вокруг загоготали. Видимо, кто-то удачно сострил. Синьор Лоренцо
остался спокоен, только брови его сошлись у переносицы. А я понял, что
объектом насмешки был именно он: Или мы?
- Я с удовольствием встретил бы вас завтра утром возле Восточных Ворот,
- произнес синьор Лоренцо так, будто говорил о хорошей погоде. - Однако к
великому моему сожалению в силу упомянутых вами обстоятельств, не могу
сделать это один, как того требуют законы чести.
Прокатилась новая волна хохота. Искатель ссоры поперхнулся от досады -
жаль, я не видел его физиономию - а синьор Лоренцо неожиданно закончил
разговор:
- До скорой встречи, господа.
Он мягко развернулся на каблуках и неспеша направился к двери. Что-то,
уже остановившее меня от воспроизведения каких-либо звуков, опять сжало
каждую клеточку моего тела, что означало - я никоим образом не должен
шевелиться. Так я "выплыл" в коридор, продефилировал в опасной близости от
дверного косяка, затем потрясся слегка, пока мой носитель спускался по
крутой лестнице, и наконец, мы вместе оказались на улице.
Как из-под земли возник Джузеппе.
- Идем, - бросил ему синьор Лоренцо и зашагал вперед широким шагом.
Миновав два квартала он ни с того ни с сего остановился и привалился
плечом к стене. Своим левым плечом, а заодно и моим правым.
- Я не чаял выйти оттуда живым, Джузеппе, - глухо пробормотал он.
Пожилой слуга растерянно тряс головой.
- Синьор: синьор: Вам нужно было оставить это поручение кому-нибудь
другому.
- Женщинам не отказывают, Джузеппе.
- Она политик, синьор.
- Тем более, мой друг. Ставки сделаны. Игра началась.
Я хотел сказать что- нибудь ободряющее, но передумал. Вернее всего у
меня опять получится какой-нибудь гнусавый вздох вместо слов. Синьор
Лоренцо вдруг посмотрел на меня.
- Хорошо вел себя, меньший брат, - произнес он и улыбнулся; потом
добавил, обращаясь к слуге: - Кажется, еще несколько лет, и я научусь
управлять этим красавцем. Сегодня мне удалось заставить его не дергать
руками.
Ему удалось заставить меня! Как я был оскорблен! От возмущения я забыл,
что получается, когда я пытаюсь говорить. Из моего рта вырвался весьма
потешный вздох, и на подбородок немедленно потекло что-то вязкое и
противно. Джузеппе принялся судорожно искать в кармане платок. К довершению
конфуза, я понял как называется масса, которую он старательно стирает с
моей бородки. Слюна. Я не мог управлять не то что телом, я не мог
справиться даже со своим лицом! Господи, да чтo я в конце концов!
Ответ я тут же получил. Но не от господа бога, а от мальчишек, гурьбой
пробегавших мимо нас.
- Ай! Смотрите! Смотрите! У одного синьора другой из брюха вылез!
Джузеппе выхватил из-за пояса кнут, но применить не успел: мальчишек
сдуло будто ветром. А я с неожиданным для такой ситуации спокойствием
подумал, что у оборванцев не больно-то глубоки познания в анатомии. Живот
синьора Лоренцо находился ниже моих лопаток, следовательно, я вырастал из
его груди.
Наверное, всех этих впечатлений было с избытком для моего несчастного
мозга. И мозг потребовал покоя:
Жара. И солнце, издевательски размазывающее эту жару по моему лицу. Я
сразу же пожалел, что очнулся. Закатив глаза, я заметил пыль, поднятую
отъехавшей каретой. Причем карета катилась вверх колесами. Мне
потребовалось несколько секунд, чтобы определить причину этого явления.
Собственное тугодумие меня почти рассмешило: как же еще я могу видеть
предмет, находящийся перед синьором Лоренцо? Разумеется, вверх тормашками!
Хорошо еще мы родились "лицом к лицу". В противном случае, я бы всю жизнь
созерцал землю, а он - мой затылок. Я мысленно поставил себя на его место и
пришел к выводу, что куда приятнее видеть затылок, нежели свой второй лик,
да еще и не слишком вразумительный.
Синьор Лоренцо в раздумье проводил карету взглядом и водрузил на свою
голову шляпу. Тень от обширных полей и плюмажа до меня не дотянулась. Черт
возьми! Когда ты догадаешься убраться с этой жаровни! Ни дать, ни взять -
время сиесты. И понесло же тебя в такой час на приключения. Решив, что
самое время поговорить по душам, я постарался максимально сосредоточиться,
и пристально уставился на "большого брата". Эй, посмотри на меня. Неужели
ты не замечаешь, что я чувствую и слышу? Лоренцо, посмотри на меня!
Он посмотрел так, как смотрят на ушибленную коленку, и медленно пошел
вдоль по набережной. А к моему горлу подкатился горький ком. Чего я,
собственно, добиваюсь? Не станет же нормальный человек разговаривать с
частью своего тела. А я был как раз частью его тела, которая по непонятным
причинам вдруг начала размышлять:
- Лоренцо!
Он порывисто обернулся. Из-под его плеча я увидал молодого человека в
пыльном дорожном плаще.
- Юлиан? - мой "старший брат" торопливо двинулся навстречу. - Юлиан,
какими ветрами!
Они обменялись крепкими рукопожатиями, а синьор Лоренцо вдобавок обнял
прибывшего одной рукой. Внушительный торс и дорожный плащ на секунду
заслонили меня от солнца, а в нос пахнул ни с чем не сравнимый аромат смеси
лошадиного и человеческого пота.
- Воистину сказочная удача! Первый, кого я встретил в столице, это ты,
мой дорогой кузен!
Искренний юношеский восторг не мог не вызвать улыбки, и синьор Лоренцо
улыбнулся. А он, пожалуй, не дурен собой, решил я. Интересно, как я
выгляжу? Рассуждения на тему собственного портрета отвлекли меня от беседы
родственников. Когда же я попытался ухватить нить их разговора, то
обнаружил, что слова буквально пролетают мимо ушей. Как во сне: слышишь и
не понимаешь; желаешь ответить, и остаешься нем.
Следующим моим испытанием стала четвертьчасовая поездка верхом.
Разумеется, в седле сидел "старший брат". Я же болтался где-то между лукой
и гривой лошади. Мы ехали по широкой улице, мимо сновали простолюдины,
солдаты, торговцы, однако никто не рискнул задержать на синьоре Лоренцо
взгляд.
- Тебя знают здесь? - полувопросительно произнес Юлиан, поглядывавший
по сторонам.
- Многие знают мой клинок, - усмехнулся мой носитель. - А челядь не
спешит попробовать кнута. Сколько себя помню, Джузеппе надежно охранял меня
ото всякой горластой шушеры.
- До нас дошли слухи, будто ты убил на дуэли птицу высокого полета.
- Пустое. Не столь высок был его полет. А я не терплю хамов. Его
Величество неделю спустя пожурил меня, и только. Про меня болтают разные
сказки. Не верь. Девять из десяти - сущая выдумка. Поговаривали даже, будто
я дерусь четырьмя шпагами: по одной в каждой руке.
Он рассмеялся, отчего я несколько раз приложился затылком к лошадиной
гриве. Юлиан вторил ему не совсем уверенно.
- А вот и мой дом, кузен. В любое время ты здесь желанный гость.
Джузеппе перехватил поводья лошадей, и пока Юлиан высвобождал ноги из
стремян, мой "сильный брат" ловко соскочил на мостовую.
- Лоренцо, ты волшебник! Уж не продал ли ты душу дьяволу? - кузен
театрально разыграл испуг.
- Дьяволу? О, всего лишь его наместнику. Король хорошо платит
фаворитам, мой дорогой.
Юноша споткнулся на ступеньке.
- Помилуйте, кузен! Вы угодите в темницу за подобные речи.
- Речи из уст королевского шута немногие воспринимают всерьез, - синьор
Лоренцо продолжал улыбаться, а я подумал почему-то, что он и впрямь не
прочь подергать смерть за усы.
- Шута, - удрученно повторил Юлиан и опустил взгляд. - Единственный сын
благородного графа Колладара - шут у трона чужого короля.
Лоренцо положил руку на плечо кузену.
- Что дозволено шуту, порой не дозволено самому кардиналу, - сказал он,
понизив голос почти до шепота. - Рано или поздно у меня будет официальный
статус. А пока я пользуюсь природным званием.
И он небрежно кивнул на меня.
- Посмотри, - Юлиан будто бы отшатнулся, - он нахмурился.
- Кто? - кажется, не понял Лоренцо.
- Он. Его лицо. Ты видел, как он смотрит на тебя?
Взгляд ярких карих глаз скользнул в моем направлении. Я действительно
был взбешен подобным обращением, однако тот, кому предназначался мой гнев,
упорно отказывался меня видеть.
- Юлиан, это не смотрит, - назидательно начал Лоренцо. - Оно иногда
закрывает и открывает глаза. Иногда поворачивает голову. И часто вздыхает.
О, как сие нравится дамам!
Его речь была прервана появлением Джузеппе с подносом, уставленным
бутылками.
1 2 3


А-П

П-Я