научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/santek-pilot-6070-133305-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Смотрите: владелец богатства проводит ночь, страдая от жажды. Смотрите: владельцы роскошных одеяний – в лохмотьях. Тот, который никогда не ткал для себя, – владелец тонкого полотна… Смотрите: благородные женщины великого рода, собственницы драгоценностей, отдают своих детей в качестве наложниц…»– Остановись! – воскликнула Анхесенпаамон, закрыв лицо руками. – Я все поняла, мой повелитель! В этом деле Эйе был прав. Если бы случилось такое, я бы утонула в водах великого Хапи. Столько позора и несчастий обрушилось на правителей великой страны! Если возможно такое кощунство, то я буду благословлять тот час, когда мы покинули мой любимый Ахетатон. Но теперь я буду хранить в памяти счастливые дни моего детства, когда не было ни забот, ни печали.– Я никому не позволю печалить тебя, моя любимая! – воскликнул Тутанхамон. – Я буду украшать все дни твоей жизни еще лучше и щедрей, чем делал это для своей любимой Нефертити великий Эхнатон. Все будет прекрасно. Пусть только покинет меня этот недуг. Он тяготит меня и не дает с полным правом взяться за руль правления. О, я много всего сделаю и покажу свою мощь! Рожденный ползать – да не подымется и не увидит неба, а сильный и знатный будет повелевать.Фараон оживился, поднялся со своего ложа, снова ударил золотым молотком, и, когда покои его наполнились ожидающими за дверью слугами, он велел немедля вызвать к нему верховного жреца Эйе. Царица в изумлении смотрела на своего повелителя, который так неожиданно преобразился, словно обрел волшебную силу. Она посмотрела в глаза фараона своими умными и очень красивыми миндалевидными глазами и сказала:– Мой господин, я никогда больше не буду осуждать старого Эйе. Я вижу, что в нем больше достоинств, чем недостатков. Он спас наше царство в самый трудный час. И мы простим ему его любовь к сокровищам. Ведь он требует их для своего великого храма.Царица покинула покои фараона, а в это время в другие двери вошел Эйе. Великий правитель Египта встретил его приветливой улыбкой.

Впервые с тех пор, как царица лишилась своих сестер, она подумала о своем одиночестве. Сегодня ей особенно недоставало любимой сестры, чтобы рассказать ей о своих думах и тревогах. Анхесенпаамон по природе была очень правдивой и искренней. Ей было чуждо притворство и лицемерие. Пока она считала Эйе злобным и скверным, она во всем видела только дурное и в каждом его поступке усматривала коварный замысел. Но сейчас, после чтения странного свитка, когда перед ней словно ожили страшные дни бедствий и тревог, она по-новому отнеслась к требованиям Эйе покинуть Ахетатон. Впервые за последние три года царица подумала о том, что верховный жрец ничего дурного не задумал, что он проявил мудрость и прозорливость. И тогда она уже другими глазами увидела заботы верховного жреца о здоровье фараона. Анхесенпаамон вдруг подумала о том, что, быть может, ему, старому Эйе, они обязаны тем, что фараон поправился после тяжкого недуга. Ее божественный супруг еще не совсем здоров, он худ и бледен, но он возмужал, его недомогание не так опасно. Если бы Эйе не любил фараона, он бы не стал добывать редчайшие травы из подвластных Египту стран, чтобы исцелить своего господина. Нет, нет, она не должна более подозревать Эйе в дурных помыслах. А Хоремхеб? Царица призадумалась и тут же ответила себе: должен же Эйе позаботиться о щедрых жертвах Карнакскому храму. А если Хоремхеб не выполнил своих обещаний, не прислал обещанных даров, то Эйе мог и рассердиться. Да, да! Он рассердился, но без дурных помыслов. Этот свиток открыл ей глаза. В тот час, когда случилось непоправимое, великие правители Египта стали столь же беспомощными, сколь беспомощны правители страны Куш, оказавшиеся во власти завоевателей. Ведь Черный Лотос оказалась в их власти. Боги были милостивы к ней, и она обрела бесценных покровителей, она заслужила доверие своей божественной госпожи. И даже нашла мужа, который купил ее у воинов. Но Черный Лотос уже никогда не сможет возвыситься в своей стране Куш. И никогда не сможет стать женой хотя бы вельможи при дворе своего владыки. Нет в стране Куш своего владыки и нет своих вельмож. Все погибло в день нашествия. Страшно подумать, что бывает на земле, когда боги отказывают людям в своем покровительстве. Отныне она будет воздавать щедрые жертвы Амо-ну-Ра и его жене богине Мут. Она будет просить у них покровительства во всех делах великого, божественного фараона.Когда старая Тии явилась во дворец своей божественной госпожи, Анхесенпаамон не выгнала ее, не сказала дерзкого слова, а, наоборот, снисходительно улыбнулась:– Моя верная Тии, сегодня мы совершим возложение щедрых даров богине Мут, пусть все мои жрицы и знатные женщины моего двора сопутствуют нам. Я откажусь от колесницы и последую в храм на своих носилках. А ты будешь рядом со мной.Старая Тии пала ниц и зарыдала от радости.К храму богини Мут потянулась процессия знатных женщин, возглавляемая самой божественной Анхесенпаамон. Молодые стройные невольники в белых набедренных повязках несли роскошные носилки с позолоченными подлокотниками и удобным мягким сиденьем. Носилки были похожи на маленький шатер, покрытый драгоценными сидонскими тканями. Носители опахала, прислужницы и невольники бежали рядом, поднимая пыль, задыхаясь от бега и жары, обливаясь потом. За ними следовала толпа поющих жриц и носилки старой Тии, которая не имела над собой шатра и потому могла видеть, с каким любопытством всматриваются в священную процессию воины, прохожие, ремесленники, падая ниц перед божественной госпожой у дороги, ведущей в храм.Старая Тии с удовлетворением видела, сколько щедрых даров приготовлено для жертвоприношения. Больше всего ее порадовали прозрачные сосуды с драгоценными благовониями, недавно полученные из страны Пунт. Благовония были доставлены невольницами в крошечных сосудах, сделанных искуснейшими мастерами Сирии. Тии уже предвкушала тот счастливый миг, когда эти сосуды с благовониями окажутся в ее доме. Кому, как не ей, хранить эти сокровища, предназначенные великой богине Мут? И кому, как не Тии, известно, что богине Мут вовсе не нужны эти щедрые дары, она довольствуется немногим – букетами душистых цветов из садов фараона.

«Но почему так переменилась великая госпожа? – спрашивала себя старая Тии. – Что побудило ее отказаться от прежней своей суровости? Может быть, она чует недоброе и хочет вымолить у великой богини Мут, покровительницы жен фараона, немного счастливых лет?»– Не будет ей счастья! – прошептала тонкими лиловыми губами старая Тии.Фараон сидел в саду, у бассейна, среди благоухающих цветов, поющих птиц и веселых, резвящихся мартышек. Он держал на коленях красивую полосатую кошку, священную кошку, любимицу божественной Анхесенпаамон, и, поглаживая ее своей тонкой, совсем слабой и бессильной рукой, думал о том, что он сделает, как только силы вернутся и он сможет делать все, что захочет. Прежде всего он повторит доблестный поход к водопою, о котором рассказывает свиток Тутмоса. Великий фараон был так отважен, что бился со стадом слонов в сто двадцать голов. Тутмос писал, что никогда не было совершено подобное египетским царем. Так ли это?«Я совершил это согласно приказу мне моего отца, Амона-Ра, владыки престолов обеих земель, ведшему мое величество по доброму пути своими благими мыслями…»«Но если сделать хороший загон, – подумал Тутанхамон, – то мне хотелось бы встретиться со стадом в сто пятьдесят слонов. Почему бы мне не превзойти Тутмоса? Сейчас же велю готовить загоны, – решил фараон. – Но еще важнее побить хеттов. Хеттский царь Суппилулиума ведет себя нагло и возмутительно. Он завоевал уже несколько городов Сирии и Финикии. Если его не остановить, то он заберется в священные крепости Египта. Хорошо, что Хоремхеб стоит у границы Куша. Пусть стоит! А я подумаю, как бы лучше повести своих воинов против старого хеттского владыки. Да, да, сейчас же велю вызвать главного советника и прикажу ему тайно готовиться к походу. Мое величество, сын Амона-Ра, сам поведет свое войско, свои колесницы против ненавистного Суппилулиумы. О, я ему покажу, на что способен молодой и сильный египетский фараон! Города Сирии и Палестины вернутся в божественные руки своего истинного владыки – Тутанхамона. Войско моего величества испепелит ничтожных всадников хеттского правителя. Молодой правитель обеих земель покажет ничтожным хеттам свою силу и доблесть».Тутанхамон вспомнил свиток того же удачливого фараона Тутмоса III, который покорил азиатов и оставил памятные надписи.«…Я разорил его города и поселения, – писал Тутмос III, – я предал их огню, мое величество превратило их в места, которые не будут населены, я захватил всех их людей, доставленных пленниками, и их скот в бесконечном количестве, а также их вещи. Я отнял у них жито, я вырвал их ячмень, я вырубил их сады, все их плодовые деревья…»«Я побью хеттов! Я напишу свиток, и потомство мое узнает о моих доблестях!» Размышляя так, фараон вдруг увидел разоренный им город. Пламя пожарищ. Он слышал стоны. Тутанхамону показалось, будто перед ним горящие дворцы, развороченные сады и пашни. А дым клубится, застлав ему глаза. Он в испуге сбросил кошку и протер руками глаза, но дым не ушел. Что же случилось? Разве уже началась битва? Фараон вскочил и закричал:– Пожар! Дым! Враги!.. Воины! Жрецы! Бегите…

Чьи-то сильные руки подхватили немощное тело фараона и понесли в царские покои. Тотчас же был вызван жрец Эйе. Пришли лекари, колдуны, заклинатели, жрецы храма Амона. И никто не догадался позвать царицу, которая только что вернулась из храма богини Мут и отдыхала у своего прохладного бассейна. Она была одна. Ей хотелось собраться с мыслями и по-новому оценить отношение верховного жреца к великому Тутанхамону и к ней. Он›а вспомнила все то хорошее, что могла вспомнить об этом старом и мудром человеке, и ей удалось понять, что он верный друг фараона, его око, его сила, его божественная мудрость. Царица вспомнила старую Тии, которая сегодня утром с рыданиями протягивала к ней руки и молила довериться ей, не отказывать ей в милостях. Необычное спокойствие и умиротворение обволакивали юную и прекрасную Анхесенпаамон. Она задремала и сквозь дрему слышала жужжание назойливого комара и журчание воды в бассейне. Но вдруг ее охватило волнение. Необъяснимая тревога забралась в душу. Что случилось?Она хотела вскочить и позвать слуг, но какое-то странное оцепенение сковало ей руки и ноги. Она долго боролась с этим странным и непонятным состоянием, похожим на колдовство. Когда ей наконец удалось подняться на ноги, она захлопала в ладоши, громко и настойчиво, несколько раз, словно хотела этим выразить свою тревогу.Двери распахнулись, и люди с рыданиями распростерлись у ее ног.– Что случилось? Скорее говорите…Старая толстая Тии, целуя кончик маленькой сандалии, давясь слезами, промолвила:– Великий фараон, наше солнце, наше божество, сын Амона-Ра, ослеп!– Ты лжешь, старая Тии, ты выдумываешь!.. – закричала царица и бросилась во дворец своего великого господина.Она забыла о том, что есть носилки и невольники, она забыла о правилах поведения и церемониях. Страшная весть, словно буря, сокрушила ее тоненькое хрупкое тело. Сердце мучительно билось, голова кружилась, в глазах темнело… Она бежала, спотыкалась, падала и снова бежала по гулким залам дворца.Царские покои полны. Чужие и ненужные люди толпятся у изголовья ее великого господина. Старый жрец храма Амона лепечет заклинания беззубым ртом, а Эйе склонился над юным фараоном.– Пустите! – закричала царица и бросилась к золоченому ложу, где лежал недвижимо ее прекрасный господин.Он был бледен и строг, как никогда прежде. Ни тени улыбки на тонком, благородном лице. Она опустилась на колени и нежным прикосновением руки приласкала его. Он с трудом приподнял правую руку и прикоснулся к ее склоненной голове. Он сказал только одно слово:– Любимая…Сердце у него билось так сильно, словно хотело покинуть тело.– Прости меня, мой господин, я ничего не знала, я отдыхала. Я принесла щедрые жертвы богине Мут, она поможет.– Великая госпожа, позволь нам напоить божественного фараона целебным питьем, – сказал Эйе.Царица поднялась и, закрыв лицо руками, дала волю слезам.Эйе сам поил фараона из священной чаши, доставленной из храма Амона, а его главный лекарь поддерживал голову фараона. Потом лекарь стал ощупывать руки и ноги больного. Они были неподвижны. Царица никогда не видела своего господина таким беспомощным. Ей захотелось кричать, рыдать, рвать на себе волосы, как это делают плакальщицы, провожая в последний путь знатного господина, но она не позволила себе этого в присутствии Эйе, врачевателя и бедного, беспомощного фараона, который не мог двигаться, ничего не видел, но что-то слышал и понимал, если сказал ей – любимая…– Спасите моего великого, моего прекрасного господина! – умоляла Анхесенпаамон, когда Эйе отошел от ложа больного.Она ломала руки, обливалась слезами, но делала это молча, чтобы Тутанхамон не услышал ее. Потом она обратила внимание на то, как он шарит правой рукой, и она поняла, что он ищет ее и не может сказать. Тогда она снова склонилась над его ложем, поцеловала его в бледный лоб и взяла в свои руки еще живую трепещущую правую руку. Она гладила руку и говорила:– Это пройдет, мой любимый, не тревожься, не печалься. Эйе знает великие, волшебные средства, он вылечит тебя.Лицо фараона оставалось неподвижным, но рука его чуть-чуть шевельнулась в знак признательности.«Значит, он все слышит и понимает, – подумала Анхесенпаамон, – еще не все потеряно». Сейчас она вызовет своего старого врачевателя и потребует от него чудодейственное питье. Разве у него не найдется такого для божественного фараона?Когда люди покинули покои фараона, Эйе сказал царице, что больному даны все лучшие лекарства мира и он вскоре подымется.– Тогда иди, – сказала тихо Анхесенпаамон, – оставь нас, пусть мой великий господин уснет.И тотчас же после ухода верховного жреца царица вызвала своего старого лекаря и попросила его лечить по-своему. Она прочла свое любимое заклинание, которое уже много раз помогало Тутанхамону в его частых и непонятных недомоганиях. Но сейчас уже одного заклинания было недостаточно.Старый лекарь велел принести живую черепаху и свежего меду. Он тут же стал священнодействовать, для того чтобы приготовленное им снадобье было самым свежим и целебным. Он разрезал черепаху своим тонким острым ножом, извлек из нее немного желчи и, смешав желчь с медом, стал смазывать веки фараона. Затем была доставлена маленькая юркая мышка. Лекарь приказал слуге крепко держать испуганную мышку, вытащил из кармана палочку с делениями и, отрезав одну тридцать вторую часть мышиного хвоста, велел сварить эту крошку мяса, смешал ее с медом и заставил больного проглотить это лекарство.Затем было доставлено в покои больного пять священных кубков с целебным питьем. На каждом были отмечены травы, которыми воспользовался лекарь. Одно питье состояло из тридцати семи трав, другое из двадцати трав, третье из семнадцати трав. Царица внимательно подсчитывала количество трав, предназначенных для исцеления великого господина. Сто десять трав – священное число. Она облегченно вздохнула. Это священное число сулило золотой век ее великому фараону. Он выздоровеет и проживет сто десять лет.Лекарь сел у изголовья и стал поить фараона из священных кубков. Ему удалось дать лишь по капельке, но и то вселяло надежду. Ведь кубки были доставлены из священного храма богини Хатор, великой супруги бога Гора.– Все будет хорошо, – говорил лекарь, видя слезы на глазах божественной госпожи.Больной лежал неподвижно, но правая рука, которую то и дело поглаживала царица, едва заметным движением давала знать, что фараон все слышит и все знает. Анхесенпаамон вглядывалась в бледное лицо божественного господина и старалась понять, лучше ли ему. Веки его были прикрыты, и нельзя было узнать, как подействовали лекарства. Крупные капли пота струились по лицу. Она вытирала их тонким белым полотном и, склонившись, прислушивалась к биению сердца. Она верила в исцеление, верила в священные жертвы, которые сейчас воздавались в храме Амона-Ра, в храме богини Мут, в храме Хатор и бога Тота. Царица не скупилась и приказала обильными жертвоприношениями вымолить спасение. Но вот ровное, спокойное дыхание больного подсказало ей, что желанный сон избавил его от страданий. Усевшись в любимое кресло своего господина, рядом с золотым ложем, укрыв его тонким белым полотном, она и сама задремала от усталости и волнений. Ей снился царский дом отца в Ахетатоне, веселые сестры и суровый, чем-то озабоченный Эхнатон. Отец говорил ей о том, что надо беречь Тутанхамона и не надо забывать великого и всемогущего Атона, дарующего жизнь всему живому и прекрасному на земле.«Надо будет отправиться в Ахетатон и принести жертвы в заброшенных храмах Атона, – подумала царица и во сне спросила себя: – К чему бы этот разговор? Что он означает? И что предсказывает?»Безмолвно, не дыша, делали свое дело носители опахала. Они плавно взмахивали опахалами, создавая приятный ветерок. День был душный, и зной проник даже за каменные стены дворца. И вдруг кто-то коснулся ее руки. Кто осмелился ее разбудить? Ведь во всем огромном царстве не было человека, который смог бы нарушить покой божественной госпожи. И все же кто-то коснулся ее руки. Она вскочила и увидела перед собой хмурого и безмолвного Эйе, визиря, носителя опахала по правую руку царя, главного из друзей царя. Видно, она долго спала, если не услышала, как пришел сюда верховный жрец и как поил великого господина своим лекарством. Эйе показал на неподвижное, окаменевшее тело Тутанхамона и сказал:– Наш великий господин взошел в свой горизонт. Там он начнет долгую и счастливую жизнь и там обретет свое бессмертие.Великая госпожа бросилась к золотому ложу фараона и, опустившись на колени, зарыдала, как самая обыкновенная египетская женщина. Теперь, когда он уже ничего не слышал, она громко звала его, просила проснуться и повторяла священные строки из плача Исиды по Осирису: Небо смешалось с землей. Тень легла на землю.Сердце мое горит от злой разлуки.Сердце мое горит, потому что стеною отгородился ты от меня……Приходи! Не оставайся там один! Не будь так далек от меня. [iii] [iii] [iii] «Плач Исиды по Осирису». Перевод А. Ахматовой.

Голосу царицы вторили плакальщицы, которые заполнили царские покои. Носители опахала окаменели и стояли словно черные статуи. Эйе монотонно читал священные строки из «Книги мертвых», стоя по правую руку царя.– Сто десять целебных трав, почему они не помогли? Я верила в твой золотой век, мой великий господин. Где же он? Ты так мало прожил на прекрасной земле великих фараонов! О я несчастная!..Не считаясь с церемониями дворца, не обращая внимания на знатных сановников, жрецов, царедворцев и воинов, которые, пав ниц, рвали на себе волосы, одежды и причитали, Анхесенпаамон рыдала и молила любимого вернуться, словно это было возможно.– Никто никогда еще не возвращался на землю из полей Налу. Но ты должен вернуться, я так хочу этого. О мой любимый!Обессиленную, потрясенную горем царицу с трудом оторвали от золотого ложа. Она не стояла на ногах, и во дворец, окруженный деревьями священной мандрагоры, ее доставили на носилках.Горе царицы было безмерным. Кто мог ее утешить? Она выгнала из своих покоев старую Тии, которая пришла узнать, какие будут назначены церемонии по случаю великой скорби. Царица вызвала слуг и велела принести в свой дворец позолоченное кресло божественного господина. Она хотела, чтобы кресло фараона напоминало ей о счастливых днях. Сидя на своем ложе, царица не сводила глаз с прекрасного изображения юного фараона. Так она просидела всю ночь.В роскошных покоях царицы всю ночь горели светильники. Робкие оранжевые огоньки хорошо освещали лишь кресло с чудесным изображением царя и царицы. Все вокруг тонуло во мраке, и не были видны служанки и рабыни, которые расположились у входа и на коленях, покачиваясь, безмолвно выражали свою скорбь, то простирая руки, то хватаясь за голову с выражением отчаяния на лице. Изредка доносились стоны и всхлипывания. Царица молчала.В ту же ночь его величество, возлюбленный сын Амона-Ра, был отправлен на западный берег Хапи, в город мертвых.По обе стороны реки стояли люди с горящими факелами в руках. Глядя на медленно плывущую священную барку, на которой покоилось тело земного божества, они воплями, криками и причитаниями выражали свою скорбь.А на священной барке стояли жрицы с венками из цветов и пели: … О повелитель богов и вечности царь,У которого ищут пристанища все без изъятья!Дай мне хлеба, ячменного пива,Дай смолы благовонной и свежей воды с алтаря твоего…… В стране Заката беспробудный сонДа тяжкий мрак… Она – обительПокоящихся в каменных гробницах.Ее жильцы не пробудятся,Не свидятся с друзьями,Отца и мать вовеки не обнимут.От жен с детьми сердца их отрешились… [iv] [iv] [iv] «Плач по усопшим». Перевод В. Потаповой.

На западном берегу священной реки, рядом с гробницами и усыпальницами великих фараонов, были дома бальзамировщиков, плакальщиц, строителей, воздвигающих жилища вечности, искусных скульпторов, создающих золотые маски и саркофаги с изображением божества, взошедшего в свой горизонт.Когда настало утро и слуги столпились у дверей покоев царицы, старая Тии с рыданиями объявила, что она была кормилицей Нефертити, и ей прискорбно, что божественная госпожа не пускает ее на порог. Но царица никого не пускала к себе. Напрасно служанки и рабыни ждали за дверью. Царица предавалась печали и никого не звала к себе. Однако Черный Лотос осмелилась приоткрыть дверь царских покоев. Тогда госпожа сделала знак, чтобы невольница вошла. Она молча взирала на плачущую рабыню, которая рвала на себе одежды, царапала лицо и руки и в знак величайшей скорби лежала у ног царицы с распущенными волосами, обливая слезами след маленькой сандалии.– О моя божественная госпожа, возлюбленная его величества, о повелительница обеих земель, о прекраснейшая из женщин Египта! Как ужасно, как прискорбно, что твой возлюбленный взошел в свой горизонт! Прикажи мне вырвать мое сердце из груди! Прикажи выколоть глаза! Прикажи умереть рядом с тобой!Анхесенпаамон смотрела на Черный Лотос равнодушно, словно не сознавая, о чем говорит невольница. Но вот в глазах госпожи что-то изменилось. Словно она проснулась от кошмарного сна и сознание вернулось к ней.– Поднимись и слушай меня, – сказала великая госпожа. – У меня к тебе есть дело. Приведи ко мне Анху. Он должен сделать большую работу. Я сама скажу ему, что сделать для гробницы моего великого господина…Но стоило госпоже произнести слово «гробница», как она тут же залилась слезами и снова, как это было вчера, вопрошала богиню Мут:– Зачем? Зачем? Зачем? Зачем ушел мой прекрасный, мой божественный господин? Как это случилось? Он был так молод! Он был прекрасен! Он так мало жил!– Твой великий, божественный господин, твой прекрасный, благородный фараон Тутанхамон ушел в царство Осириса, – отвечала в слезах невольница. – Оттуда нет возврата. Но жрецы говорят, что там наступает новая жизнь, более радостная и беспечная. Ведь ты позаботишься, великая госпожа, чтобы его величество не знал нужды в царстве Осириса?– Все богатства Египта будут сложены в гробницу возлюбленного сына Амона-Ра.– Но что ждет тебя, прекраснейшая из всех дочерей Египта? У ног твоих великое царство, но кто защитит тебя?– О я несчастная! О я покинутая! Что ждет меня? Кто ответит мне на этот вопрос? Боюсь, что я во власти коварного Эйе. Всю ночь я думала о нем. Всю ночь мне казалось, что питье, которое он своими руками поднес моему божественному господину, было отравлено. Почему меня покинул мой любимый? Не повинен ли в этом старый жрец Эйе?– Великая госпожа! Сейчас я позову Анху. Сын верховного жреца Мемфиса должен многое знать. Может быть, он скажет тебе что-либо?– Поторопись, Черный Лотос! Я должна узнать обо всем, что может открыть мне глаза на происшедшее.Черный Лотос не осмелилась войти в покои великой госпожи, когда Анху пал ниц перед ее золотым ложем.– Поднимись, Анху, – сказала царица, – расскажи мне все, что ты знаешь о ядах и отравлениях. Я знаю, тебе предстояло стать жрецом храма в Мемфисе, а жрец знает тайны, нам неизвестные.Лицо царицы стало суровым и строгим. В глазах не было слез, но скорбь светилась в них, и казалось, что нежная душа этой молодой женщины-правительницы не в состоянии перенести великого горя.– Жрецы знают многие тайны. Им известны яды, которые могут лишить человека жизни. Но разве мог это сделать верховный жрец Эйе? Он столько лет помогал юному фараону править страной и был предан ему.Почтительно склонившись перед царицей, Анху старался дать ей понять, что жрец владеет многими тайнами, но что ему, Анху, не хочется назвать Эйе убийцей фараона.– Однако ответь мне, Анху: есть яды, от которых слепнут, становятся неподвижными и тихо умирают?– Есть, – ответил Анху. – Название их ничего не скажет тебе, великая госпожа.Анхесенпаамон долго сидела молча, опустив глаза, словно размышляя о сказанном. Затем она подняла голову, и художник увидел мужественную и суровую женщину. Сейчас она была очень похожа на своего отца, фараона Эхнатона.– Подбери, Анху, искусных помощников и принимайся за дело. Быть может, в царстве Осириса мой великий госцодин пожелает совершить путешествие и ему понадобятся сундуки для хранения одежды и драгоценностей.
1 2 3 4 5 6 7
 шампанское невинтажное 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я