Заказывал тут сайт Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он заторопился, встал и на ходу спросил:
– Пожалуй, я пойду… Если вы не против. Буду ждать добрых вестей. – Он направился было к двери, но Солдатов остановил его.
– Одну минуту… Вы не обидитесь, если я задам один невежливый вопрос?
– Прошу.
– Где вы провели сегодняшнюю ночь?
– Хм… У друзей был. Засиделись… Пришлось заночевать.
Солдатов просматривал почту, но мысли его вновь и вновь возвращались к Боровику. Он чувствовал: появилось что-то новое, но что именно – понять не мог. Была лишь смутная догадка, что Боровик ускользнул от некоторых вопросов. «Наверное, бывают в жизни обстоятельства, которые и порядочного человека вынуждают недоговаривать, умалчивать и даже лгать, – думал Солдатов. – Не это ли произошло с Боровиком?»
Теперь Солдатов как бы заново увидел поспешный уход Боровика. Получилось так, что именно он завершил разговор. Уж не пожалел ли он, что милиции стало известно о краже? Что скрывается за всем этим?
Решение возникло внезапно – надо сейчас же ехать к Боровику. Да и разговаривать там будет легче – ведь знакомство уже состоялось. Он запер сейф и закрыл рамы окна. Коридор районного отдела после дневной суеты был пуст. Из кабинета Петухова выбивалась широкая полоса света.
– Капитан Петухов, почему нарушаете режим трудового дня? – с нарочитой суровостью спросил Солдатов. – Жена домой не пускает?
Добродушное круглое лицо старшего инспектора расплылось в улыбке.
– Она, сердешная, меня в любое время примет. Рапорты о проверке решил отписать. Завтра некогда будет.
– Есть что-то интересное?
Петухов многозначительно посмотрел на него и, выудив из стопки разноцветных папок нужную, достал из нее несколько исписанных крупным ровным почерком листков.
– Давайте на словах, самое основное. – Солдатов положил рапорты на стол.
– Одна деталька тут появилась… – в голосе Петухова прозвучало плохо скрываемое нетерпение. – Жена Боровика уже год как дома не живет. В Москву укатила с другим…
– Как узнал?
– Их бывшую домработницу разыскал.
Эта новость вносила ясность в странность поведения Боровика.
– Постарайся завтра связаться с Москвой. Надо выяснить, с кем уехала. И о ключах от квартиры тоже…
– Еще кое-что есть… Сменщик Мартынова, с которым он на автобазе в сторожах работает, оказывается, с Шаховым по одному делу проходил. Семь лет назад они магазин вместе брали. Правда, сейчас никаких контактов между ними не замечено.
– Что из этого следует?
– Пока не знаю, – осторожно ответил Петухов. – Только в те дни, когда Шахов подменял на дежурстве Мартынова, с двух автомашин в Заводском районе радиоприемники и скаты сняты. Это точно, я по сводке проверял.
– Любопытное совпадение. Время не зря потратил. Над этими кражами при таком материале можно поработать. Без меня сменщика не трогай, ничего не начинай. Завтра все обсудим.
ГЛАВА 10
Вечер выдался тихий, не по-осеннему теплый. Из массивных стеклянных дверей кинотеатра медленно выливался людской поток – только что закончился очередной сеанс.
Машина подкатила к знакомому дому. Метрах в десяти от подъезда, прислонившись к стене, стоял пьяный с сеткой-авоськой в руках, в которой лежал разбитый арбуз.
– Соединись с дежурным, пусть подберут, – сказал Солдатов шоферу и быстро взбежал по лестнице. На его звонок дверь сразу же открылась.
– Это вы? – спросил Боровик спокойно, не удивившись, будто ожидал Солдатова. – Проходите.
В квартире было уже прибрано. Фарфоровый турок все так же безучастно смотрел прямо перед собой светящимися глазами. Из кухни доносился аппетитный запах яичницы и разогретого кофе.
– Что-нибудь случилось? – Боровик взял из рук Солдатова плащ.
– Да нет… вроде ничего.
Они прошли в комнату и уселись друг против друга за низким журнальным столиком.
– Поужинаете со мной? Правда, кроме яичницы и сыра, угостить ничем не смогу. Кофе или чай?
– Лучше чай.
От остального Солдатов отказался и тут же пожалел: он с удовольствием съел бы бутерброд.
– Покрепче?
– Пожалуйста, покрепче. – И, помогая освободить место для чашек, отодвинул в сторону пепельницу и газеты. – Вы меня не ругаете за позднее вторжение?
– Да нет. Как-то уж повелось, что раньше двенадцати не ложимся. То одно, то другое. – Боровик посмотрел на Солдатова и опустил голову. Солдатов заметил, что лоб его собеседника покрылся мелкой испариной: то ли от горячего кофе, то ли от волнения.
– Мне бы хотелось вернуться к разговору о ключах вашей жены. Эта деталь приобрела некоторое значение… Вот я и решил не дожидаться утра.
Боровик нахмурился, встал и, отодвинув стекло полированной стенки, вытащил конверт с типографской надписью «Союзхимэкспорт».
– Я понимаю, что вас заставило приехать ко мне. Еще в милиции я почувствовал вашу неудовлетворенность некоторыми моими ответами.
– Было такое дело.
– Я расскажу то, о чем не договорил в вашем кабинете. Там у меня для этого не хватило сил. – Боровик снова сел за столик. – Ключи жены никакого отношения к краже не имеют. Тем не менее сказать надо. В общем, ушла от меня жена. Неудобно об этом говорить, но недомолвки только во вред делу пойдут. И вас отвлекут… Хотите взглянуть на нее? – оживился Боровик и раскрыл конверт.
Солдатов взял отлично сделанный снимок. Молодая стройная женщина стояла, чуть опершись на теннисную ракетку. Она доверчиво улыбалась, на солнце блестели ее длинные вьющиеся волосы.
– Здесь ей двадцать шесть лет, – пояснил Боровик. – Тогда она еще работала на комбинате. Чертежницей. А вот этот, – он достал еще один снимок, – я сделал спустя два года после свадьбы. Кира закончила вечернее отделение института и работала в лаборатории.
Это была уже другая женщина. Сфотографированная у решетчатого парапета городской набережной, она стояла непринужденно, ее слегка пополневшее лицо было холодно и самодовольно.
Боровик вытряхнул из конверта остальные снимки.
– Это на даче у Щеглова. Вы знаете его? Он работал директором центральной гостиницы… А это нас пригласили на маленький пикник… Принести еще чаю? Да! У меня же есть коробка отличного печенья! – Боровик быстро поднялся и вышел на кухню.
– Мы прожили вместе шесть лет, – продолжал Боровик. – Это были хорошие годы. Я старше ее на восемь лет и знаю жизнь. Она была отличной женой. Но я перестарался. Работал как вол, чтобы не отказывать ей ни в чем, постепенно привык к ее капризам. В общем-то я благодарен судьбе, что она связала меня с Кирой хотя бы на эти несколько лет. Я даже пошел учиться в текстильный институт – для большей интеллектуальной совместимости. – Он простодушно улыбнулся. – Но удар получил не с этой стороны. На выпускные экзамены из Москвы приехал один доцент. Как-то нас пригласили на банкет. Был там и он. Кривить душой не стану – доцент оказался бесспорным чемпионом застолья. Остроумные фразы, красивые тосты, блистательная речь – они и на меня произвели впечатление. После банкета все и началось. Я уж потом догадался. Сначала Кира рассчитала домашнюю работницу. Вроде резонно: зачем держать в доме постороннего человека, когда ее учеба закончилась? Потом она запретила мне покупать ей вещи, даже безделушки. Говорила, что ей хочется заняться мной. И она действительно стала больше заботиться обо мне. Я будто открыл для себя новую Киру, ее доброту, бескорыстность, искренность. А через полгода стала поговаривать о поступлении в аспирантуру. И ведь не настаивала. Просто мечтала. Она добилась того, что я сам стал уговаривать ее подать заявление. Понимаете, она вроде бы для меня согласилась. В результате сейчас она живет у доцента. – Боровик с минуту молчал, помешивая чай ложечкой. – Теперь-то я понимаю, почему она отказывалась от моих забот – она уже тогда решила рассчитаться за все, что я для нее сделал раньше. Но ушла не по-людски. Тайком, когда я на работе был.
– А вы пытались вернуть ее? С ее родными, знакомыми поговорить? Они бы вразумили…
– Я ездил к ней. Встретились у «Детского мира», но разговора не получилось, на торг наш разговор смахивал. Я даже растерялся поначалу. Совсем другим человеком стала. «Ты, – говорит она, – мне не даешь того, что я имею здесь. Москву менять не стану. Я жизнь настоящую увидела». Сгоряча проговорилась, что доцент диссертацию для нее пишет. «Как же можно вот так все, что у нас было, перечеркнуть?» – спрашиваю я ее. Она только поморщилась: слова все это… Написал я заявление, что согласен на развод, и уехал. А родные и знакомые – чем они могли помочь? Не их дело в чужой беде копаться. Ни брат ни сват не помогут.
Солдатов дружески похлопал Боровика по колену.
– Не отчаивайтесь! Жизнь-то продолжается.
– Конечно, – сказал Боровик. – От жизни под лавочку не спрячешься, я понимаю. Главное теперь – не выдумывать для себя ложных отношений: а то больно тяжелым похмельем оказывается… – Боровик с усмешкой посмотрел по сторонам. – Что вещи, безделушки? Ерунда все это. Доцент вот счастье средь бела дня выкрал – и хоть бы хны! Язык не поворачивается преступником его назвать… А ведь он настоящий преступник – наглый, прекрасно понимающий, что делает. Он сразу сообразил, в чем слабость Киры. Аспирантура, диссертация – как звучит! И поставьте рядом – ателье, закройщик, клиент… Кира тщеславная женщина, в этом и была ее слабость. Доцент сумел из этой слабости вырастить порок. Он ведь не доблестями своими соблазнил ее, тщеславие в ней растревожил. Закон за растление малолетних карает. Но ведь и взрослого человека можно растлить… Именно это он и сделал. Сознательно, тонко, умеючи. И ничего. Вчерашняя кража не так сильно ударила меня, как та. По сравнению с той… это пустяк. А может быть, я стал жертвой собственной ошибки?
– Возможно, хотя и не убежден, – участливо ответил Солдатов, – не ворошите старое. Впереди большая, новая жизнь.
– Еще чаю? – Боровик вопросительно посмотрел на него.
– Нет, спасибо. – Солдатов отодвинул чашку подальше, как бы давая этим понять, что чайная беседа кончилась. – Если вы не против… – начал было он, но Боровик остановил его выразительно теплым взглядом.
– Конечно, не против, – сказал он, улыбаясь. – Прекрасно понимаю, что вы пришли не для того, чтобы слушать мои воспоминания.
– У вашей жены остались ключи от квартиры?
– Нет. После отъезда Киры я сменил замки. – И, как бы спохватившись, добавил: – Не потому, что не доверял ей. Квартира пустой осталась. Мало ли что… Я же до позднего вечера на работе. А тут замок надежный предложили…
– Наверное, Кухарев? – спросил как бы между прочим Солдатов.
– Да. Ему откуда-то привезли.
– Значит, он побывал в его руках?
– Мне эта мысль в голову не пришла, когда вы о ключах все допытывались, – Боровик был искренне поражен. – Да нет, – тут же добавил он, – Кухарев на это не способен.
– А я не утверждаю, – ответил Солдатов не сразу. – Но тут есть над чем подумать. Не сам же он делает замки. Наверное, и он через кого-то его достал?
– По-моему, да. Он что-то говорил об этом.
– Ну с этим вопросом мы разберемся. А что вы скажете о Кухареве?
– Ну что сказать? Как человек – честен, неглуп. Специалист отличный, его модели отмечались премиями. Холостяк…
– Почему не женится? С его внешностью, положением…
– Убежденный холостяк. Я с ним как-то говорил. У него своя теория. Он в холостяцкой жизни видит преимущество. Уверен, что счастливых семей нет, что любовь как сосулька на крыше – все равно со временем растает. В пример мою жизнь ставит.
– Вы ничего не хотите сказать о той белокурой девчушке в черных сапожках-чулочках, с которой вы так мило танцевали в ресторане… месяца полтора назад?
– Ого! – Боровик оторопело посмотрел на Солдатова. – Вот это работа! Честно говоря, я к милиции относился с предубеждением. Недооценивал.
– А как вы относитесь к той девушке? – рассмеялся Солдатов.
– Можете меня ругать, но к ней я отнесся более чем легкомысленно.
Солдатов с удивлением посмотрел на него.
– Не понимаю.
– Она не для меня. Кухарев ею увлекался. Мимолетно. – Боровику показалось, что ему не поверили, и он от волнения невольно сжал ладони и хрустнул пальцами.
– Что у вас общего с ним? – холодновато спросил Солдатов.
– Чисто деловые отношения. Он меня с новыми моделями знакомит. Для меня это очень важно, не хочется от жизни отставать. А я… его клиентам иногда шью…
ГЛАВА 11
Шахова ввели в камеру под вечер. Закончился допрос, очные ставки, опознания. Он тяжело перешагнул бетонный порог. За спиной, лязгнув засовом, плотно закрылась дверь. В коридоре раздались удаляющиеся шаги милиционера. Всего лишь один порог, а жизнь здесь совсем иная. Пахнет карболкой, табаком и… земляничным мылом. Кто-то крикнул:
– С новосельем!
Шахов не ответил и только до боли сжал челюсти. Сдвинув чьи-то вещи, сел на край нар. Огляделся. Камера как камера – сбоку прибитый накрепко небольшой стол. Над головой оконце, темные прутья решетки. Она сейчас отгородила его от всего мира. Впервые в жизни он так остро почувствовал опустошенность. Попался глупо. Блатная удача не выручила. Безнадежно рушились мечты зажить как следует. «Вот дубина! – злобно подумал Шахов. – Нарвался с этим Мартыновым. Знал же, что двое по делу – не один. Цена разная. У этой расфуфыренной бабы деньги можно было взять и самому, без лишнего шума. Их как раз не хватало на „Жигули“ и садовый участок, на который Зойка записалась весной. В голый кукиш все обернулось, все полетело в тартарары». Мысли вновь и вновь кружились вокруг несбывшейся мечты.
А все так хорошо шло, на кражах не попадался, из осторожности даже с местной шпаной все связи порвал, от пьянок отказался. Пил дома или в гостях у новых знакомых, которые ни в чем не подозревали его. Но старые приятели не верили ему. Спрашивали: «Чем промышляешь?» Хмуря брови, отвечал насмешливо: «Живем, как можем. Руки покоя еще не просят».
И те, слушая его ответы, согласно кивали головами. Не обижались. Понимали – осторожный стал. Откуда у него появились деньги, не спрашивала и Зойка. Только просила: «Не берись за старое. Ведь я же у тебя одна». И советовала:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я