Джером СЭЛИНДЖЕР
ПЕРЕД САМОЙ ВОЙНОЙ С ЭСКИМОСАМИ


Пять раз подряд в субботу по утрам Джинни Мэннокс играла в теннис на
Ист-Сайдском корте с Селиной Графф, своей соученицей по школе мисс
Бейсхор. Джинни не скрывала, что считает Селину самой жуткой тусклячкой во
всей школе - а у мисс Бейсхор тусклячек явно было с избытком, - но, с
другой стороны, из всех знакомых Джинни одна только Селина приносила на
корт непочатые жестянки с теннисными мячами. Отец Селины их изготовлял -
что-то вроде того. (Однажды за обедом Джинни изобразила семейству Мэннокс
сцену обеда у Граффов; в созданной ее воображением картине фигурировал и
вышколенный лакей - он обходил обедающих с левой стороны, поднося каждому
вместо стакана с томатным соком жестянку с мячиками.) Но вечная история с
такси - после тенниса Джинни довозила Селину до дому, а потом всякий раз
должна была выкладывать деньги за проезд одна - начинала действовать ей на
нервы: ведь в конце концов мысль о том, чтобы возвращаться с корта на
такси, а не автобусом, подала Селина. И на пятый раз, когда машина
двинулась вверх по Йорк-авеню, Джинни вдруг прорвало.
- Слушай, Селина...
- Что? - спросила Селина, усиленно шаря под ногами. - Никак не найду
чехла от ракетки! - проныла она.
Несмотря на теплую майскую погоду, обе девочки были в пальто - поверх
шортов.
- Он у тебя в кармане, - сказала Джинни. - Эй, послушай-ка...
- О, господи! Ты спасла мне жизнь!
- Слушай, - повторила Джинни, не желавшая от Селины никакой
благодарности за что бы там ни было.
- Ну что?
Джинни решила идти напролом. Они подъезжали к улице, где жила Селина.
- Мне это не светит - опять выкладывать все деньги за такси одной, -
объявила Джинни. - Я, знаешь ли, не миллионерша.
Селина приняла сперва удивленный вид, потом обиженный.
- Но ведь я всегда плачу половину, скажешь нет? - спросила она самым
невинным тоном.
- Нет, - отрезала Джинни. - Ты заплатила половину в первую субботу,
где-то в начале прошлого месяца. А с тех пор - ни разу. Я не хочу
зажиматься, но, по правде говоря, мне выдают всего четыре пятьдесят в
неделю. И из них я должна...
- Но ведь я всегда приношу теннисные мячи, скажешь, нет?
Джинни иногда готова была убить Селину.
- Твой отец их _и_з_г_о_т_о_в_л_я_е_т_ - или что-то вроде того, -
оборвала она ее. - Они же _т_е_б_е_ ни гроша не стоят. А мне приходится
платить буквально за каждую...
- Ладно, ладно, - громко сказала Селина, давая понять, что разговор
окончен и последнее слово осталось за ней. Потом со скучающим видом
принялась шарить в карманах пальто.
- У меня всего тридцать пять центов, - холодно сообщила она. - Этого
достаточно?
- Нет. Прости, но за тобой доллар шестьдесят пять. Я каждый раз
замечала, сколько...
- Мне придется пойти наверх и взять деньги у мамы. Может, это
подождет до понедельника? Я бы захватила их в спортивный зал, если ты уж
без них жить не можешь.
Тон Селины убивал всякое желание пойти ей навстречу.
- Нет, - сказала Джинни. - Вечером я иду в кино. Так что деньги нужны
мне сейчас.
Девочки смотрели каждая в свое окно и враждебно молчали, пока такси
не остановилось у многоквартирного дома, где жила Селина. Тогда Селина,
сидевшая со стороны тротуара, вылезла из машины. Небрежно прикрыв дверцу,
она с величаво рассеянным видом заезжей голливудской знаменитости быстро
вошла в дом. Джинни, с пылающим лицом, стала расплачиваться. Потом собрала
свое теннисное снаряжение - ракетку, полотенце, картузик - и направилась
вслед за Селиной. В пятнадцать лет Джинни была метр семьдесят два ростом,
и сейчас, когда она вошла в парадное, застенчивая и неловкая, в большущих
кедах, в ней чувствовалась резкая грубоватая прямолинейность. Поэтому
Селина предпочитала глядеть на шкалу указателя у клети лифта.
- Всего за тобой доллар девяносто, - сказала Джинни, подходя к лифту.
Селина обернулась.
- Может, тебе просто интересно будет узнать, что моя мама очень
больна, - сказала она.
- А что с ней?
- Вообще-то у нее воспаление легких, и если ты думаешь, что для меня
такое удовольствие - беспокоить ее из-за каких-то денег... - В эту
незаконченную фразу Селина постаралась вложить весь свой апломб.
По правде говоря, Джинни была несколько озадачена этим сообщением,
хоть и не ясно было, в какой мере оно соответствует истине - впрочем, не
настолько, чтобы расчувствоваться.
- Ну, я тут ни при чем, - ответила Джинни и вслед за Селиной вошла в
лифт.
Наверху Селина позвонила, и прислуга-негритянка, с которой она,
видимо, не разговаривала, впустила девочек, вернее просто распахнула перед
ними дверь и оставила ее открытой. Бросив теннисное снаряжение на стул в
передней, Джинни двинулась за Селиной. В гостиной Селина обернулась.
- Ничего, если ты обождешь здесь? Может, мне придется будить маму, и
все такое.
- Ладно, - сказала Джинни и плюхнулась на диван.
- В жизни бы не подумала, что ты такая мелочная, - сказала Селина. У
нее достало злости употребить слово "мелочная", но все-таки не хватило
смелости сделать на нем упор.
- Ну, а теперь знаешь, - отрезала Джинни и раскрыла "Вог", заслонив
им лицо. Она держала журнал перед собой до тех пор, пока Селина не вышла
из гостиной, потом положила его обратно на приемник и принялась
разглядывать комнату, мысленно переставляя мебель, выбрасывая настольные
рампы и искусственные цветы. Обстановка была, на ее взгляд, отвратная:
1 2 3 4 5