ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ - ЛАЗАРЬ


С вечера мы в Песках - ходим, ходим, натоптали в барханах троп, без
счета перебили песчаников, Григорьев повредил респиратор - пришлось
выдавать из запаса, у Алапаева резь в паху, Жогин, бледный, как смерть, -
вот-вот потеряет сознание. Один я - ничего. Да Козлов, Козлов у нас
главный.
Присели отдохнуть на бархан. Песчаники тут как тут, - уселись
неподалеку, вылупились и ждут. Григорьев поманил пальцем. Доверчивые
зверьки бросились наперегонки под каблук. Давить их - одно удовольствие,
они лопаются, как кульки, и из сплющенных плоских лепешек фукает
золотистый дым. Григорьев даже не улыбнулся. Раздавил последнего и сказал:
- Плохо.
- Ему плохо, - Козлов показал на Жогина. Тот лежал, отвалившись на
спину, пальцы сжимались и разжимались, а лицо сводило от судороги.
- Вколи ему четверть ампулы, не то загнется до срока, - сказал Козлов
Алапаеву.
- Ржавым-то шприцем?
- А ты поплюй, да вколи. Ничего ему не будет, потерпит.
- Главное - в этом квадрате. Я точно помню, что здесь. Еще на карте
была отметка. Базальтовый столб. - Григорьев носком ботинка отбросил
плоское тельце, потом поднялся и, прикрывая глаза, зло оглядел
окрестность.
- Был, да сплыл. Может, его песком занесло, - Козлов вздохнул,
оттянул пальцем резиновый край респиратора и высморкался на красный песок.
- Здесь нас пятеро, на корабле - двое. Родионова не в счет. План такой...
- Погоди с планом, Козлов. Там, левее раздвоенного бархана, кажется,
что-то темнеет. Похоже - столб.
Григорьев протер очки и стал смотреть, куда я показывал.
- Что-то есть. Черт! Был бы бинокль! - он посмотрел на Жогина.
Бинокля не было. Ящик с походной оптикой, который после посадки
выгрузили на песок, исчез. Виноват был Жогин - его поставили сторожить, а
он зашел за бархан помочиться, вернулся, а от ящика - одна квадратная
вмятина. В Песках такое бывало. Грешили на таинственных мантихоров, но
самих мантихоров пока что никто не встретил. Ни следов, ни жилья - а вещи
все равно пропадали.
- Ларин, - Козлов повернулся ко мне. - Ты увидел, ты и пойдешь. С
тобой пойдет... - он посмотрел на Григорьева и усмехнулся. - Я пойду с
Лариным. А ты, Григорьев, делай замеры почвы. Алапаев тебе поможет.
Он встал, стряхивая с комбинезона песок.
- Трубу брать? - я с ненавистью посмотрел на столб сборного огнемета.
Весу в нем было два пуда с четвертью. Плюс комплект баллонов с горючей
смесью. Да метровый шомпол для прочистки ствола. Да огнетушитель.
- Не надо. Впрочем, возьми.
Я сплюнул, взвалил на плечо трубу и стал пристегивать к поясу
остальное. Я нарочно не торопился и делал все, как положено.
- Ладно, - Козлов меня понял и дал отбой. - Ну ее к бесу. Делов-то на
полчаса. Если что - позовем на помощь Григорьева.
Мы двинулись - я первый, Козлов за мной. Отойдя метров на десять, он
обернулся к оставшимся:
- Если Жогин помрет, тело до нашего прихода не хороните.
- Ларин, - сказал мне Козлов, когда мы ушли от барханов достаточно
далеко. - Вот что, Ларин. - Он сунул руку в карман и вытащил из него
запальный узел от огнемета. - Я его специально свинтил. Если что, они им
не смогут воспользоваться.
- Я видел, - сказал я, не замедляя шагов.
- Ты в группе самый глазастый, - рассмеялся Козлов. - Как ты думаешь,
для чего я это сделал?
- Для ровного счета, - ответил я и даже не оглянулся.
- Правильно. На два делить легче, чем на пять.
- На четыре. Жогин не в счет.
- В счет, он притворяется. И Алапаев это прекрасно знает. Алапаев
медик. Они заодно.
- Не повезло Григорьеву.
- Что делать. Я нарочно его оставил, чтобы связать им руки. При нем
они не осмелятся.
- А без него?
- Ты думаешь?..
Я пожал плечами и не ответил. Козлов стал сопеть и чесаться, теперь
он шел со мной рядом, и я видел, как его грязные ногти выскребают из
щетины песок.
- Ладно, - сказал Козлов. - Если они Григорьева уберут, нам меньше
работы.
- Там что? - он дернулся, показывая вперед, и хотел спрятаться за
меня. Я запомнил, к какому карману потянулась его рука.
- Где - там? - я кивнул на осьмушку луны, вылезшей из-за дальних
барханов. - Там - луна.
- А-а, - Козлов успокоился.
- Нервничаешь, Козлов.
Он поморщился, но спорить не стал.
- Столб скоро? - спросил он грубо. - Мимо не пройдем?
- Не знаю, - я решил играть в дурака. - Из-за барханов не видно.
Может, скоро, а, может, нет. Пески. Место темное.
- Послушай, Ларин, - Козлов от меня не отставал. - Я давно хочу у
тебя спросить. Родионова, она тебе что-нибудь про меня говорила?
"Что ты вонючий козел, говорила. И во рту у тебя помойка. А еще
говорила, что ты предлагал ей корабельную кассу, за то, чтобы с ней
переспать".
- С какой стати она должна была мне про тебя говорить?
- Ну... Раз ты ее...
- Козлов. Я ведь не посмотрю, что ты старший.
Опять вынырнула луна и, расплывшись бледным плевком, потекла по
красному небу. Волнистое лезвие горизонта подрезало ее прозрачную плоть.
Барханы пили из нее кровь, и скоро она, испустив дух, сгинула. Козлов стал
волноваться.
- Ларин. Мы идем уже пятьдесят минут.
- Если точно, то сорок пять. А потом - дорога открыта. Ты всегда
можешь вернуться обратно. На один делить проще, чем на два.
- Если мы потеряем дорогу, делить будет нечего. Залезь, посмотри еще.
Где он, этот поганый столб?
- Нету столба, - сказал я, спустившись с бархана. - Потерялся.
- Ларин, если ты все это нарочно подстроил.
1 2 3 4