Джеймс Джойс: «Сестры»

Джеймс Джойс
Сестры


Дублинцы – 1


Александр Продан alexpro@enteh.com
«Джойс Д. Дублинцы»: Известия; М.; 1982
Оригинал: James Joyce,
“Dubliners/The Sisters”

Перевод: М. П. Богословская-Боброва
Аннотация Сборник рассказов «Дублинцы», благодаря мастерству психологического анализа, стал значительным явлением в истории английской и ирландской прозы. Джеймс ДжойсСестры * На этот раз не было никакой надежды: это был третий удар. Каждый вечер я проходил мимо дома (это было время каникул) и разглядывал освещенный квадрат окна; и каждый вечер я находил его освещенным по-прежнему, ровно и тускло. Если бы он умер, думал я, мне было бы видно отражение свечей на темной шторе, потому что я знал, что две свечи должны быть зажжены у изголовья покойника. Он часто говорил мне: «Недолго мне осталось жить на этом свете», и его слова казались мне пустыми. Теперь я знал, что это была правда. Каждый вечер, глядя в окно, я произносил про себя, тихо, слово «паралич». Оно всегда звучало странно в моих ушах, как слово «гномон» Древнейший вид астрономического инструмента — вертикальный столбик для определения полуденной линии.

у Евклида и слово «симония» Продажа и покупка духовных должностей, священного сана, отпущение грехов за деньги, широко практиковавшиеся в средние века римскими папами.

в катехизисе. Но теперь оно звучало для меня как имя какого-то порочного и злого существа. Оно вызывало во мне ужас, и в то же время я стремился приблизиться к нему и посмотреть вблизи на его смертоносную работу.Старик Коттер сидел у огня и курил, когда я сошел к ужину. Когда тетя клала мне кашу, он вдруг сказал, словно возвращаясь к прерванному разговору:— Да нет, я бы не сказал, что он был, как говорится... Но что-то с ним было неладно... Странно, что он... Я вам скажу мое мнение...Он запыхтел трубкой, будто собираясь с мыслями. Скучный, старый болван!Когда мы только познакомились с ним, он все-таки казался интересней, рассказывал нам о разных способах перегонки, но очень скоро надоел мне этими бесконечными разговорами о винокурении.— У меня, видите ли, своя теория, — сказал он. — По-моему, это один из тех исключительных случаев... но, впрочем, трудно сказать...Он опять запыхтел трубкой, так и не поделившись с нами своей теорией. Тут дядя заметил мои удивленные глаза.— Печальная новость, — сказал он, — скончался твой старый друг.— Кто? — спросил я.— Отец Флинн.— Он умер?— Да вот мистер Коттер только что рассказал нам об этом. Он проходил мимо дома.Я знал, что за мной наблюдают, а поэтому продолжал есть, как будто это известие совсем не интересовало меня. Дядя пояснил Коттеру:— Они с мальчишкой были большие друзья, старик многому научил его; говорят, он был очень привязан к нему.— Царство ему небесное, — сказала тетя набожно.Старик Коттер присматривался ко мне некоторое время. Я чувствовал, что его черные, как бусины, глаза пытливо впиваются в меня, но я решил не удовлетворять его любопытства и не отрывал глаз от тарелки. Он опять занялся своей трубкой и наконец решительно сплюнул в камин.— Я бы не допустил, — сказал он, — чтобы мои дети водились с таким человеком.— Что вы хотите сказать, мистер Коттер? — спросила тетя.— Я хочу сказать, — пояснил Коттер, — что это вредно для детей. Мальчик должен бегать и играть с мальчиками своего возраста, а не... Верно я говорю, Джек?— И я так думаю, — сказал дядя. — Вот и этому розенкрейцеру я всегда говорю: делай гимнастику, двигайся, да что там — когда я был таким сорванцом, как он, зиму и лето первым делом, как встанешь, холодной водой... Теперь-то вот я и держусь. Образование — все это очень хорошо и полезно, но... Может быть, мистер Коттер скушает кусочек баранины, — заметил он тете.— Нет, нет, пожалуйста, не беспокойтесь, — сказал Коттер.Тетя принесла из кладовки блюдо и поставила его на стол.— Но почему же вы думаете, мистер Коттер, что это нехорошо для детей? — спросила она.— Это вредно для детей, — ответил Коттер, — потому что детские умы такие впечатлительные. Когда ребенок видит такое, вы что думаете, это на него не влияет?Я набил полон рот овсянки, чтобы как-нибудь нечаянно не выдать своей злобы. Скучный, старый, красноносый дурак!Я поздно заснул в эту ночь. Хотя я был сердит на Коттера за то, что он назвал меня ребенком, я ломал голову, стараясь понять смысл его отрывочных фраз. В темноте моей комнаты мне казалось — я снова вижу неподвижное серое лицо паралитика. Я натягивал одеяло на голову и старался думать о рождестве. Но серое лицо неотступно следовало за мной. Оно шептало, и я понял, что оно хочет покаяться в чем-то. Я чувствовал, что я погружаюсь в какой-то греховный и сладостный мир, и там опять было лицо, сторожившее меня. Оно начало исповедоваться мне тихим шепотом, и я не мог понять, почему оно непрерывно улыбается и почему губы его так влажны от слюны. Потом я вспомнил, что он умер от паралича, и почувствовал, что я тоже улыбаюсь, робко, как бы отпуская ему страшный грех.На следующее утро после завтрака я пошел взглянуть на маленький домик на Грэйт-Бритен-Стрит. Это была невзрачного вида лавка с выцветшей вывеской «Галантерея». В основном там продавали разные зонты и детскую обувь. В обычное время на окне висело объявление — «Перетяжка зонтов». Сегодня его не было видно: ставни были закрыты. Дверной молоток обвязан крепом. Две бедно одетые женщины и рассыльный с телеграфа читали карточку, пришпиленную к крепу. Я тоже подошел и прочел: 1 июля 1895 года.Преподобный Джеймс Флинн(бывший священник церкви св. Екатерины на Мит-Стрит)65 лет.R. I. Р. Да покоится в мире (лат.
1 2 3