VadikV


6
Саша Черный: ««Лебединая
прохлада»»



Саша Черный
«Лебединая прохлада»

Солдатские сказки Ц 11




«Саша Черный «Солдатские сказки»»: Карпаты; Ужгород; 1990

Аннотация

В книгу вошли солдатские сказк
и известного русского писателя-сатирика Саши Черного. «Солдатские сказ
ки» издавались за рубежом. В Советском Союзе издаются впервые

Саша Черный

«Лебединая прохлада»

Случай был такой: погорело помещение, в котором полковая музыкальная ком
анда была расквартирована. Вот, стало быть, пока ремонт производился, пол
к снял под музыкантов у купеческой вдовы Семипаловой старый дом, что на з
адворках за ее хоромами на солнце лупился.
Дом крепкий, просторный. Прежде в нем сам купец с семейством квартировал,
а как помер, вдова с отчаянной скуки себе новые хоромы взгромоздила, а ста
рый дом так и стоял без надобности, паутинкой-пылью замшился, Ц мышам ра
здолье.
Перевезли, значит, кавалеры свои сундучки на нестроевой двуколке, костыл
ей в стены наколотили, трубы свои поразвешивали, Ц живут. Воздух, конечно
, затхлый, однако, как махоркой его провентилировали, Ц живым духом пахну
ло.
С утра до вечера цельный день трубы курлычут, флейты попискивают. Потому
команда помимо своей порции еще и в городском саду по вольной цене по пра
здникам играла. А тут еще и особливый случай привалил: капельмейстер, при
балтийский судак, хочь человек вольнонаемный, однако по службе тянулся,
Ц вальс собственного сочинения ко дню именин полковой командирши разу
чивал. «Лебединая прохлада» Ц на однех тихих нотах, потому в закрытом по
мещении у командира нельзя ж во все трубы реветь…
А в том дому, братцы, еще с турецкой кампании, домовик поселился, на чердак
е себе место умял, стружек сосновых понатаскал Ц прямо перина. В новые хо
ромы не переехал, Ц старый деревянный дом куда способнее, что ж камень св
оими боками обсушивать… Да и домовые, они вроде кошек Ц к своему старода
внему месту до того привычны, что и с кожей не оторвешь.
Харч был готовый Ц на помойке, за банькой, завсегда либо мозговую кость, л
ибо пирога подгорелого добудет. Дворовый барбос до этих лакомств не дост
игал, потому домовой еще с вечера помойку обшаривал, пока собачку с цепи н
е спущали.
В лунные вечера ему, красноглазому, раздолье: по пустым покоям похаживае
т, мутным баском рявкнет, Ц стекла по всем концам так и отзовутся. Либо на
рундучок в прихожей ляжет, патлы свесит и давай по мышиному поцыкивать…
Набежит мышей прорва, он им сладкий сухарик скормит, да на две партии и рас
пределит: которые мыши пешком Ц пехота, которые на крысах верхом Ц кава
лерия. Хлопнет пяткой о притолоку, знак подаст Ц пошла война. Грызутся, ку
вырком о пол шмякаются, а он, шершавый, и рад Ц по рундучку катается, сам се
бя лапами по пузу барабанит. Удовольствие.
Зато и мышиную свою команду уж он не выдавал, ни одного кота в дом нипочем
не допустит. Чуть который мурло из-за ободранной доски покажет, чичас его
домовик кочергой по усам, кот так и вскинется. Попал шар в лузу да и выскоч
ил.
Да и на крыше ему, кудластому, лафа… Зимой белые шмели над трубой попархив
ают, в ставне у купеческой вдовы красное сердечко мерцает. Тишина кругом
до чрезвычайности. Дальний лес в мутном молоке дремлет… Дура-ворона сбо
ку на крышу подсядет, слепит домовой снежок да в зад ей и пальнет, Ц лети, м
илая, не загащивайся!… И летом неплохо: звезды, Божьи глаза, над кровельным
коньком играют. Сопрет домовой из колодца бутылку пива. Пьет, ногой по жол
обу стучит. Остатки дворовому псу на башку сплеснет, не смотри, обормот, на
луну, не для тебя выплыла… В саду сторож у шалаша груши-опадки печет. Чуть
глаза заведет, домовой свою порцию свистнет, с руки на руку перекинет и к с
ебе на чердак. Знатно жил, что и говорить…
Особливо ж он весну обожал. Черемуха округ всей крыши кольцом цветет, мин
дальным мылом ноздри лоскочет. Соловьи над малинником гремят, звонкий ра
скат-пересвист из сада до того грустно наплывает, что не то что домовой Ц
бревно разомлеет. Вытащит он из водосточной трубы своей работы жалейку,
да как начнет соловьев подбадривать, аж прачка Агашка на дворе на белых п
альчиках лебедью закружится…
И вот тут нежданно-негаданно Ц загнали ему под самый, можно сказать, май
месяц шип под ноготь. Понаперло этой музыкальной солдатни во все покои, п
рямо дом трясется. Днем не заснешь, Ц а когда ж и заснуть домовому, как не д
нем… Почитай с зари гундосят черные дудки, флейты до такой пронзительнос
ти достигают, аж в глазах режет, басы в подкладку мычат-раскатываются. Хоч
ь башку в стружки зарой, хочь паклей из-под бревна уши законопать, нипочем
тишины не добьешься. Марши да польки Ц будто медные козлы через стеклян
ный забор скачут… Вальс «Лебединая прохлада», правда, на одном пьяном ше
поте шел, да что толку, ежели капельмейстер через каждый такт музыку обры
вал и такими прибалтийскими словами солдат камертонил, что домовой с тос
ки в трубу голову засовывал. Не любят они, домовые, когда кто по-русски неп
равильно ругается…
Да и ночью не легче было. Строевой солдат, когда он не дневалит, да на посту
с ружьем не стоит, ночью обязательно дрыхнет, а эти бессонные какие-то ока
зались. Чуть капельмейстер на свою фатеру через дорогу вонзится, чуть ст
арший унтер-офицер, сверхсрочный старичок, мундирчик с шевронами над ко
йкой повесит, сейчас Ц кто куда. В саду шу-шу, шу-шу: мало ли беспризорных к
уфарок да мамок…
1 2 3 4