Сергей ГЕРАСИМОВ
НЕБЕСНОЕ ТЯГОТЕНИЕ

Автор определеннно заявляет, что все персонажи данного рассказа
выдуманы от начала до конца и всякое их сходство с людьми, реально
живущими, является случайным.
Родион Попыкин был благодетелем человечества. Сам он об этом не знал,
из скромности, но, конечно, догадывался. Всю жизнь ему хотелось сделать
что-нибудь особенное, направленное на благо людей; иногда это желание
становилось настолько сильным, что Родион Попыкин хватал первое попавшееся
под руку и совершал благо.
Однажды майским багровым вечером он сидел на стуле у окна, качаясь и
поскрипывая, изнывая от страсти к благому делу. Тикал розовый будильник в
форме закругленного квадрата, стрелка прыгала с секунды на секунду как
блоха, и каждая секунда пропадала для человечества зря - потому что под
рукою ничего не было, кроме пуговицы на собственной рубашке. Оторвав
пуговицу, Родион Попыкин поднес ее к глазам и присмотрелся: пуговица была
маленькая, с полосатой перламутровостью, не имевшая ни какого значения для
человечества. Из-под оторванной пуговицы выглянул освобожденный животик,
будто бы спрашивая, нет ли чего-нибудь поесть? Готовить ужин Родиону было
лень, поэтому он решил спать и заснул очень быстро.
Ему снились странные сны и, как человек интеллигентный, он, не
просыпаясь, объяснял сам себе их тем, что заснул на стуле. Его голова
кружилась во сне, но не в горизонтальной плоскости, как это обычно бывает,
а вертикальной, поэтому Родион Попыкин всю ночь напролет испытывал
довольно неприятное чувство переворачивания. Однажны он даже проснулся и,
находясь в геометрическом центре ночи, увидел перед собой совсем черное
небо с единственной звездой (Альфабараном, других названий он не знал
отроду) и услышал неутомимое щелканье часовой блохи. Было необычное
чувство легкости во всем теле и оттого хотелось сорвать с неба Альфабаран
и подарить неблагодарному человечеству. Он пошвелил в воздухе руками как
желто-яркий утенок шевелит крылышками и почувстовал, что летит. Правда
летел он медленно, потому что Альфабаран не приближался, и снова
захотелось спать. Уже на опушке утра он больно ударился головой о что-то,
но не проснулся, потому что голову имел крепкую и твердую. Проснулся он
намного позже.
Было бело, холодно и твердо. У самого носа сидел паук, состоявший из
восьминогой головы и хвостика. Поверхность была мелкобугристой и слегка
знакомой. Где это я оказался? - подумал Родион Попыкин и встал на ноги.
Паук, видимо испуганный движениями Родиона, сделал вещь совершенно
недоступную для обыкновенных пауков: он начал подниматься на своей
паутинке, которая торчала снизу как спица и остановился на уровне плечей
Родиона. Попыкин нагнулся и взглянул на паутинку - на вид она была совсем
обыкновенной, но, наверное, жесткой как стальная - паук спокойно уселся на
ее верхушке.
Ну и ну! - подумал Родион и посмотрел по сторонам. Комната была чужой
и прохо приспособленной для жилья: потолок был деревянным с прикрученным к
нему пианино, столом и стулом. Стол висел над самой головой, на нем лежала
книга по социологии, не падая. Родион Попыкин поднял руку и взял книгу.
- Ага! - сказал он, наконец-то разобравшись в обстановке, - книга-то
намагничена.
Он выпустил книгу из рук и она снова прилипла к столу. В этот момент
он почувстовал странное движение в кармане - такое, будто там завелась
живая мышь. Он сунул в карман руку, чтобы проверить на месте ли ключи.
Ключи выпорхнули из кармана и прыгнули на потолок. Родион Попыкин обижено
огляделся еще раз и узнал свою квартиру. Квартира была перевернута вверх
тормашками.
Родион огорчился, взглянув на свои, еще вечером безукоризненно черные
брюки. От лежания на потолке они покрылись белыми неравномерностями и
потеряли парадный вид, положенный брюкам благодетеля человечества. Носки
тоже стали белыми, но, так как и раньше были они укоризненной чистоты,
Родион оставил их без внимания. Как потомственного русского интеллигента
его гораздо больше волновал вопрос "что делать?".
Для начала он посмотрел в окно и убедился, что перевернулась не
только квартира, но и вся земля. Город, по крайней мере. Деревья были
такими же как вчера, но росли все сверху вниз, будто сговорившись. Грязые
тряпки висели на балконе и покачивались легким ветерком будто полевые
цветы. Родион Попыкин открыл форточку, которая находилась на уровне колен
и, основательно нагнувшись, просунул в нее голову. За окном была голубая
бездна. В бездне плавало мутное солнце, широко растопыривая желтые
плавники. По спине пробежал холодок.
Объяснений произошедшему Родион Попыкин нашел два. Первое состояло в
том, что он, Р. Попыкин, не изменив себе, остался тверд, а земля позорно
перевернулась в течение ночи с ног на голову. Это объяснение было приятно
и правдоподобно, ведь Родион никогда не изменял себе. Воторое объяснение
предполагало, что мир остался нормален, а перевернулся Родион.
- Почему? - спросил он сам себя и сам же себе ответил:
- Небесное тяготение.
Нет, не зря он всю жизнь, с детсадовского стульчика и по сей день
тянулся к добру и к добрым делам. Он тянулся к небу, в то время как все
остальные занимались своими мелкими земными делами, нисколько не думая о
своих ближних. Вот настало утро, когда небесное тяготение победило земное.
Решив этот вопрос, Родион Попыкин снова вернулся к предыдущему, "что
делать?
1 2 3 4 5 6