«Гонец»: Армада, Альфа-книга; Москва; 2003
ISBN 5-93556-268-5
Аннотация
Во втором часу ночи к пенсионеру Виктору Васильевичу друг за другом пришли двое: гражданин в белом из отдела жизнепресекновения и Смерть с косой. В документах, фиксирующих судьбу Виктора Васильевича была обнаружена ошибочка, а каждое действо строго должно соответствовать документации…
Бабкин Михаил
Прецедент
Когда во втором часу ночи к пенсионеру Виктору Петровичу постучали в дверь, он открывать поначалу не стал, подумал, что это милиция. Милиции Виктор Петрович официально ничуть не боялся, потому что у нас самая гуманная милиция на свете, а неофициально избегал её как чёрт ладана — да ну её! Ещё оставит без денег и здоровья по своей гуманности…
Но когда стук повторился ещё раз, и ещё, и ещё — причём эдак ритмично, с дробной россыпью, словно на входной двери практиковался красногалстучный пионер-барабанщик — Виктор Петрович встал с дивана, накинул халат и пошёл, босой, смотреть в дверной глазок.
В глазке было мутно, как будто в него плюнули, но высокая белая фигура за дверью всё же просматривалась довольно чётко: на ней, фигуре, не было ни погон, ни фуражки, ни камуфляжных пятен. Светилось что-то над головой непонятное, но то, скорее всего, заплёванный глазок от лампочки бликовал.
— Кого там чёрт среди ночи принёс? — вежливо поинтересовался Виктор Петрович у двери: за дверью шумно задышали, но не ответили.
— Не пущу и всё, — твёрдо сказал Виктор Петрович, потопал ногами, будто ушёл, а сам остался подглядывать в глазок: интересно ведь!
— Ты, Виктор, не делай вид, что тебя нету, — басовито сказали за дверью, вон, смотришь на меня, а сам того не ведаешь, что смерть к тебе идёт! А мне указано разобраться с ней и пресечь неправомерное действие, согласно закону… был сигнал, что, возможно, произошла ошибка. Открывай, человече!
— От человече слышу, — возмутился Виктор Петрович. — С бандитами я не вожусь, бизнес не веду. За что ж меня убивать-то?
— Мало ли за что, — уклончиво ответили за дверью. — Открывай, дело архиважное!
— Учтите, у меня пистолет есть, — храбро сказал Виктор Петрович, — и буль… бульктерьер без намордника! «Фас» ему скажу и всё, и загрызёт, — врал, врал Виктор Петрович! Не было у него ни пистолета, ни тем более дорогого бойцового пса. А был лишь диплом о высшем образовании, старый телевизор «Рубин», продавленный диван и всяко ещё по мелочи.
Виктор Петрович открыл дверь.
— Ну здравствуй, Виктор, — сказал, входя в прихожую, бородатый мужчина (аккуратно бородатый и напрочь лысый) в белом строгом костюме, белой рубашке со стоячим воротником и белых же мягких туфлях, — правильно сделал, что впустил меня, правильно, потому как дело безотлагательное, грубое нарушение важной документации, это, знаете ли… — что там говорил дальше ночной гость, Виктор Петрович прослушал: он высунулся за дверь, как улитка из раковины, осмотрелся — на площадке никого не было — и запер дверь.
— Собственно, чем обя… — Виктор Петрович осёкся: в коридоре тоже никого не было. Виктор Петрович трусцой пробежался по кухне и комнате, заглянул в ванную, туалет — исчез белый и лысый-то! Словно и не приходил никогда.
Покачал головой Виктор Петрович, взяла его оторопь, но тут в дверь опять постучали, громко и размеренно: три раза стукнули, как время отбили.
— Кого там чёрт… — Виктор Петрович осёкся, подкрался на цыпочках к глазку, посмотрел: то что он увидел, ему не понравилось, совсем не понравилось! Да кому понравится, если он в глазок Смерть в саване и с косой увидит, нда-а…
Глазок в этот раз, зараза, показывал лучше Пулковского телескопа, протёрли его с той стороны, что ли… Для пущей убедительности.
— Никого нету, — осипшим голосом сказал Виктор Петрович. Все ушли на фронт, — и чего он ляпнул ерунду такую, он и сам не знал, ему бы молчать, да под диван, подальше от двери, ан нет — высказался! Молодец.
— Открывай, человече, — Смерть блеснула начищенной косой, — инфаркт пришёл! Срок тебе, стало быть. Пора! — сквозь дверную фанеру просунулась костяная рука, нащупала замок и уверенно его открыла; Виктор Петрович попятился.
Смерть вошла, по-хозяйски закрыла за собой дверь и, недовольно покачав черепом, взмахнула косой…
— Стоп-стоп! — между Виктором Петровичем и «Инфаркт пришёл» возник гражданин в белом, — секундочку! — Гражданин держал в одной руке папку, из которой торчали листки плотной бумаги с золотыми гербовыми печатями, а в другой — раскрытое удостоверение в сиреневых корочках:
— Секундочку, — повторил гражданин с папкой, — отдел жизнепресекновения, дежурный юрист… — дальше гражданин в белом тоже чего-то сказал, но Виктор Петрович ничего не понял, странно тот сказал, словно из песни строчку промычал. Наверное, представился.
Смерть опустила косу, упёрлась глазницами в корочки, спросила коротко:
— Ну?
— Вы можете быть свободны, — спохватился дежурный юрист, обращаясь к Виктору Петровичу, — пока что свободны, до окончания разбирательства. Вовремя он это сказал, потому что Виктору Петровичу нестерпимо захотелось на нервной почве в… Понятно, куда захотелось.
— Дальше квартиры не выходить! — рявкнула Смерть. — Выйдешь — убью!
— Можно подумать, — пробормотал Виктор Петрович и убежал в туалет.
Когда он вышел, облегчённый, но не успокоенный, Смерть и лысый гражданин сидели на кухне, разложив на старом дощатом столе бумаги с печатями, сидели и беседовали. Виктор Петрович, воровато, как кот в голубятне, прошмыгнул за спины сидящих и притих, осторожно заглядывая через белое плечо: на бумагах было написано не по-русски и читать их было неинтересно.
1 2