Михаил Веллер
Приключения майора Звягина




Аннотация

Вообще-то это не совсем приключения. И Звягин – не совсем майор. Отставной.
И не совсем боевик. И даже вообще не боевик. Это скорее учебник жизни.
Был такой жанр – «роман воспитания». Это учебник удачи.Без магии, без рекламы и зазывов. Человек хочет – значит все может. Неудачник может стать удачником. Дурнушка – красавицей. Несчастный влюбленный – стать любимым.
Главное – хотеть и верить в себя и еще знать, что и как надо делать.
Вот Звягин – помесь Робин Гуда с античным мудрецом: он всегда знает, что делать, и заставляет делать это других – для их же счастья.
А свод правил «Как добиться любимой женщины» московские студенты просто вешали у себя в общежитиях.

Михаил Веллер

Приключения майора Звягина

Вместо пролога

СВОЯ РУКА – ВЛАДЫКА

«Делай что должен, и будь что будет».
Рыцарскии девиз.

«Надежда в Бозе, а сила в руце».
Надпись на клинке гетмана Мазепы.


– Леня, ты совсем не интересуешься перестройкой, – упрекнула жена из-под вороха газет, в то время как телевизор сулил крушение Ленинграда по всем статьям вплоть до кислородного голодания.
– Да, – флегматично согласился Звягин, – я совсем не интересуюсь перестройкой. – Он перелистнул атлас кошек, изданный в ГДР, которой ныне уже не существовало. – Ты знаешь, чем отличается сиамская пуховая от сиамской короткошерстной?
– Ты аполитичен! – с негодованием констатировала жена.
– Я аполитичен, – кротко кивнул Звягин, любуясь кошачьим портретом.
– А в газетах пишут…
– Я знаю, что пишут в газетах.
– Что же?
– Все то же.
– А именно?
– Что жрать нечего. Что Союз разваливается. Что экономика впадает в столбняк. Что вагоны не разгружены, депутаты продажны, прошлое трагично, будущее мрачно, а вообще я не люблю коллективных неврозов.
– А что ты любишь? – поинтересовалась жена.
– Чтоб было интересно. И лечить людей. Первое – от характера, очевидно, второе – от профессии.
– А это тебе не интересно?! – и она, с характерными интонациями учительницы с двадцатилетним стажем, стала читать о благополучном пенсионерстве палача, пытавшего Вавилова.
– Я бы его убила! – с прямотой звенящей юности отчеканила дочка, появившаяся в дверях.
– М-да? – зевнул Звягин. – И как же бы ты его убила?
– Расстреляла!
– Из чего? Из косметички?
Всклубился легкий семейный спор о преступлении и наказании, причем насколько агрессивна и непримирима была женская часть семьи, что школьница, что школьная учительница, настолько же добродушен и покладист был муж и отец семейства.
– Можно подумать, ты не носил офицерскую форму!
– Что выдавали, то и носил.
– Как ты можешь, с твоим равнодушием к людским страданиям, быть врачом!
– Легко и беззаботно. Тут главное – хорошо выспаться, – и Звягин поднялся с любимого дивана и проследовал в спальню. – Жду жену с первым дилижансом! – крикнул он оттуда.
Утром, вскочив бесшумно (разминка, душ, кофе, – было воскресенье, и домочадцы отсыпались), он перелистал газеты, пробежал давешнюю заметку и задумался коротко: в глазах проявлялась улыбка угрюмая.
На «скорой», если воскресенье выпадает на середину месяца и погода приличная – чтоб меньше автослучаев, можно и расслабиться слегка: в свободное время, давно зафиксировано, людям реже требуется срочная медицинская помощь. Судачили – надоело:
– У «Гостиного» болгарские по три ре пачка – всегда…
– И чуть не сотня случаев по городу – потравились все этим узбекским виноградом.
– Продовольственные поставки в рамках джихада!..
– Я все понимаю, но почему шапок-то нигде нет!..
– И что поразительно: бензина нет – а автослучаев больше…
Выехали на вызов, шофер музыку врубил, фельдшер подремывал в салоне – молод, явно нажрался вчера, в субботний-то вечер, несмотря на дефицит спиртного; дефицит женщин ему, судя по темпераменту, слава Богу, не грозит.
– Гриша, – обернулся Звягин, – ты знаешь, что в старые времена говорилось: врач не стал врачом, пока не заполнил своими пациентами кладбище?
– То-то на кладбище очереди, – отозвался Гриша. – И это еще врачей не хватает.
Помолчав, Звягин ответил не совсем понятно:
– Каждому – свое место, – сказал он.
– И свое время.
– Точно, – сказал шофер. Завизжали виражом под Охтинский мост.
– Увольняясь из ГБ, они меняли фамилии, – сказал Звягин, но на самом деле не произнес вслух, а лишь подумал. Любое лишнее слово нам ни к чему.
Отработав и вернувшись на станцию, плюхнулся в продавленное кресло под окном и скрестил вытянутые ноги: «Основа действий что? – план. Основа плана что? – информация. Основа информации что? – утечка на стыках. Податливые звенья кто? – клиентура. Лучшая клиентура кто? – женщины, разумеется. Так, майор, а теперь проведем археологические раскопки в нашей богатой и замусоренной памяти».
Лишь через сутки, дома, облюбовав страницу в записной книжке, пухлой, как батон, и тяжелой, как граната, он набрал телефонный номер:
– Татьяна Ильинична? Доктор Звягин беспокоит. Как здоровье? Это в порядке вещей… Достанем, какой разговор… Нет, просто так, ничего не нужно. От чайку никогда не отказывался. Свободен. Завтра в семь, так точно.
Посвистел «Турецкий марш», позвонил еще раз:
– Саша? Слушай, есть разговор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146