VadikV



Василий Макарович Шукшин
Привет Сивому!

Василий Шукшин
Привет Сивому!

Эта история о том, как Михаил Александрович Егоров
, кандидат наук, длинный, сосредоточенный очкарик, чуть не женился.
Была девушка… женщина, которая медленно, ласково называла его Ц Мишель.
Очкарика слегка коробило, что он Мишель, он был русский умный человек, поэ
тому вся эта… весь этот звякающий чужой набор Ц «Мишель», «Базиль», «Анд
ж» Ц все это его смущало, стыдно было, но он решил, что он потом, позже, подп
равит свою подругу, она станет проще. Пока он терпел и «Мишеля», и многое д
ругое. Ему было хорошо с подругой, легко. Ее звали Катя, но тоже черт возьми
Ц Кэт. Мишель познакомился с Кэт у одних малознакомых людей. Что-то такое
там отмечалось, день рождения, что ли, была Кэт. Мишель чуть хватил лишнег
о, осмелел, как-то само собой получилось, что он проводил Кэт домой, вошел с
ней вместе, и они весело хихикали и болтали до утра в ее маленькой милой кв
артирке. Мишеля приятно удивило, что она умная женщина, остроумная, смела
я… Хотя опять же Ц эта нарочно замедленная речь, вялость, чрезмерная том
ность… Не то что это очень уж глупо, но зачем? Кандидат, грешным делом, поду
мал, что Кэт хочет ему понравиться, и даже в душе погордился собой. Хочет к
азаться очень современной, интересной… Дурочка, думал Мишель, шагая утро
м домой, в этом ли современность! Кандидат нес в груди крепкое чувство уве
ренности и свободы, редкое и дорогое чувство. Жизнь его обрела вдруг важн
ый новый смысл. «Я постепенно открою ей простую и вечную истину: интересн
о то, что естественно. Чего бы это ни стоило Ц открою!» Ц думал кандидат.

Дальше Ц больше: Мишель все ходил и ходил к Кэт, изредка начинал говорить
, что не вся же литература Ц «Аэропорт»! Кэт тихо, медленно смеялась, они л
аскались… Мишель погружался в некий зыбкий, медленный, беззаботный мир,
и его уже меньше тревожило, что все время Ц музыка и музыка, беспрерывно,
одинаково; что свет Ц где-то под ногами, что по-прежнему вялые жесты Кэт, м
едленные слова… Он их не слушал. Он решил, что, пожалуй, стоит маленько рас
слабиться. Все потом войдет в свои берега. Есть в природе весна, есть разли
вы… Мы потом славно все наладим: она неглупа, она поймет, что не вся литера
тура Ц «Аэропорт», да даже дело не в том: пусть «Аэропорт», но пусть рядом
будут реальные измерения вещей: например, прожит день, оглянулся Ц что-т
о сделано, такой сокровенный праздник души, не знать хоть иногда праздни
ка Ц величайшая бедность. Конечно, конечно, думал Мишель, переливая в рук
ах мягкие струи душистых волос Кэт, конечно, она знает в совершенстве иск
усство нежности, ласки, но мы прибавим к этому нечто трезвое, деловое. Мы о
бретем!
Ц Катя, Ц говорит Мишель, Ц что, если мы… у меня скоро отпуск, махнем-ка м
ы в Сибирь. На Алтай. Возьмем рюкзаки Ц и пешком. Там очень развита народн
ая медицина, я бы хотел подсобрать материал…
Ц Найн, Ц нарочно сердила его Кэт чужими словами и смеялась. Ц Но-о, Миш
ель.
А смеялась она обворожительно, медленно, тихо, обещающе, зазывно… ну, черт
знает как двусмысленно. Мишель бросался ее целовать, а Кэт слабо отбивал
ась и говорила:
Ц Ну, хватит, Мишель, хватит…
«А здоровый я мужчина!» Ц думал про себя Мишель. Ему было хорошо.
Так продолжалось с месяц.
И как-то Мишель пришел к ней опять вечером. Пришел… и оторопел: на диване, г
де он вчера еще вольно полулежал, весьма тоже вольно полулежал здоровый
бугай в немыслимой рубашке, сытый, даже какой-то светлый от сытости.
Ц Здравствуйте, Ц сказал Мишель. Он постарался сказать спокойно, но сер
дце у него заболело. А дальше он и вовсе ошалел: Кэт была в халатике, он сраз
у этого не заметил. Но ведь это при нем она ходила в халатике, почему же еще
при ком-то? Что это?
Бугай в цветастой рубашке сел на диване и несколько насмешливо, нескольк
о снисходительно смотрел на длинного опрятного кандидата.
Ц Знакомьтесь, Ц спокойно, медленно сказала Кэт, Ц Серж, я тебе говорил
а…
Серж кивнул.
Мишель продолжал нелепо стоять: он не знал, как ему быть. Потом он сел.
В комнате было накурено, но не душно, а как-то сладко-приторно: звучала тих
ая музыка. Кандидат чувствовал себя очень скверно… Он встал и подошел к С
ержу.
Ц Михаил Александрович, Ц представился он. И протянул руку. «Может, это
ее родственник?» Ц подумал он.
Серж снисходительно подал свою руку. И кивнул снисходительно… Кандидат
у вовсе стало нехорошо: какой родственник! Родственники не смотрят так н
асмешливо, так снисходительно, это сидел наглый соперник. Кандидат опять
сел.
Ц Кофе? Ц как ни в чем не бывало спросила Кэт; она была мила и спокойна. Ц
Коньяк?
Ц Что вы предпочитаете? Ц тоже спокойно, медленно спросил бугай в тропи
ческой рубашке; как-то умели они так говорить Ц вяло, медленно у них полу
чалось.
«Как в лучших домах Лондона», Ц пришло на ум кандидату, он то и дело где-ни
будь слышал эту до омерзения глупую фразу, а теперь сам почему-то вспомни
л. Он обозлился на себя за это. И за то еще обозлился, что растерялся. И за то
еще, что не может никак обрести верный тон в этой ситуации. В таком идиотск
ом положении он еще не бывал.
Ц Коньяк, пожалуй, Ц неожиданно тоже медленно сказал кандидат, но в его
медленности явно зазвучала ирония; кандидат воспрянул духом: кажется, на
йден верный тон, единственно возможный. Ц А вы?
Ц Да, пожалуй, Ц медленно сказал бугай, не услышав чужой иронии. Кэт услы
шала иронию и внимательно посмотрела на Мишеля…
1 2 3