Николай РОМАНЕЦКИЙ

Б А Н К А
А П Е Л Ь С И Н О В О Г О
С О К А

Фантастический рассказ

Экипаж, по совести говоря, Реброва раздражал. Было во внешности этих
парней, в их неуемной, показной радости от происходящего, в щенячьей
восторженности, с которой они смотрели на своего капитана, нечто такое,
что давно уже им, Ребровым, забыто. Возможно, если бы полет предстоял
долгий и опасный, если бы требовалась в нем для успешного завершения
дела особая монолитность экипажа, Ребров и попытался бы их понять.
Но в таком полете...
Вот и сейчас, стоя перед ним навытяжку, практиканты ели начальство
глазами. Наверное, им казалось, так и должно стоять перед капитаном.
Ведь этого требует Устав!.. Откуда им знать, что Устав писали такие
же кретины, как и они, только лет на тридцать старше и навеки прикипевшие
к удобным креслам в шикарных кабинетах?..
Хлыщи, подумал Ребров. Опереточные космонавтики...
Пауза затягивалась, и практиканты недоуменно переглянулись.
- Я объявил сбор, - сказал Ребров, еле сдерживая раздражение, - не
для того, чтобы вы играли друг с другом в переглядки! Пришло время
главного маневра. По программе - поворот...
Они снова переглянулись, теперь во взглядах их сквозило нескрываемое
удовольствие от предстоящей работы. Вильсон даже подмигнул приятелю.
Ребров вздохнул и повернулся к ним спиной.
Конечно, для практикантов и такой полет - событие. Им давно уже надоело
сидеть по аудиториям, слушая самодовольных старперов, вроде Реброва,
да бегать ловкими пальцами по кнопкам осточертевших тренажеров. А
тут какой ни есть, но все же выход за пределы Системы. Тем более на
испытания Корабля и с "самим Ребровым". Потом будут выпячивать
богатырские груди и травить байки девочкам с факультета диспетчеров.
Тьфу!..
Раздражение угнетало Реброва. Он не понимал, откуда оно бралось ЗДЕСЬ.
В Академии все было понятным. Нелегко старику, всю жизнь топтавшему
пространство, переходить на сидячий образ существования. Столько лет
мотаться по многочисленным планетам, освоенным землянами, и вдруг
- сразу и окончательно! - лекции, лабораторные и душещипательные беседы
с так называемой "молодою сменой".
Он, собственно, и на предложение Плахина-то согласился лишь для того,
чтобы развеяться. Окунуться ненадолго в знакомую и любезную сердцу
атмосферу. А вот пригласить на испытания Корабля кого-либо из старых
приятелей не решился. Духу не хватило, страшным показалось окунуться
в былое до такой степени. Начались бы воспоминания и утешения. "Бойцы
вспоминают минувшие дни..." Пропади они пропадом, эти минувшие
дни, если на финише такая жизнь!..
Да и формального оправдания приглашению опытных ребят не было. Полет-то
чепуха, всего несколько дней. Не полет - прогулка по пригородному
парку! Не нужны тут ни опыт работы в космосе, ни умение принимать
единственно правильные решения. Для этого есть на борту он, капитан,
хотя и он не видит, где тут может быть использован его богатый опыт.
А для так называемой "смены" все ж таки практика...
В общем, все он решил правильно. Так откуда же раздражение? Или в
этом раздражении и заключается старость?..
- Напоминаю, как будет происходить поворот, - сказал Ребров, не оборачиваясь.
- После команды полное отключение от посторонних мыслей. В момент
"ноль" отчетливо представляем себе, что Корабль меняет курс...
Вопросы?
Экипаж безмолвствовал. Ребров сел за пульт и запустил программу поворота.
Из спинок кресел выдвинулись синие чашки ридеров. Комариным звоном
запищали нейтрализаторы инерции. Ребров прижался к чашке затылком
и, прикрыв глаза, дождался, пока датчики лягут на виски. Потом развернул
кресло. Практиканты сидели на своих местах.
- Экипаж к маневру готов! - объявил Ребров. - Корабль?
- Корабль к маневру готов, - сказал Корабль. - Скорость - пять световых,
двигатели в режиме "торможение-разгон", перепад ускорений
- пятьсот двадцать тысяч "жэ", нейтрализаторы инерции на максимуме,
начало маневра в момент "ноль". Экипажу внимание! Начинаю
отсчет...
Ребров снова прикрыл глаза. Он представил себе проклятую надоевшую
Землю, бледно-голубую, в белых покрывалах облаков, набившие оскомину
лекции, каждодневную суету городов, черт бы их побрал со всеми потрохами!..
А Корабль уже ритмично диктовал:
- Три... два... один...
И когда он произнес: "Ноль", - Ребров представил себе, как
Корабль останавливается и стартует в обратную сторону.
Он знал, что то же в это мгновение представляют себе и практиканты,
и сжался, ожидая чувствительного толчка и замирания в сердце - все-таки
полмиллиона "жэ" это не баран начихал, как бы надежно ни работали
нейтрализаторы инерции.
Поворот совершился абсолютно незаметно.
Ай да машина, подумал Ребров с внезапно возникшим удовлетворением.
Какая плавность!.. На таких ходить можно.
- Экипаж? - спросил он.
- Третий в порядке! - отозвался Белов. - Команда выдана.
- Второй в порядке! - выпалил Вильсон. - Команда выдана.
- Первый в порядке, - сказал Ребров. - Команда на маневр выдана...
Корабль?
- Корабль в порядке, - доложил Корабль. - Скорость - пять световых,
двигатели на константе, курс прежний... Прошла команда "Отказ
от маневра".
Ребров повернулся лицом к экипажу. Он увидел, как Вильсон удивленно
пожал плечами. И только тут до Реброва дошло, почему поворот совершился
столь плавно. И вновь накатило раздражение.
* * *
Ребров заварил кофе, выключил камбуз и, взяв в руки кофейник и пустую
чашку, отправился к себе.
Практиканты уже спали. Они отнеслись к сбою довольно равнодушно. Ну
не прошла команда на поворот.
1 2 3 4 5