Геннадий ПРАШКЕВИЧ
ТУМАН В БОТИНКЕ


Дом Сени Шустова стоял на краю крошечного среднеазиатского городка.
Сразу за окнами начиналась пустыня. В тени сорок пять, серебристая джидда
не дает тени, песок до горизонта, а по горизонту, как в кино, ходят
два-три смерча, изгибаясь синхронно и медлительно. Сеня Шустов (двадцать
семь лет, инженер-геофизик, не привлекался, не бывал, даже не слышал)
длинноволосый, загорелый, живой только что закончил Письмо другу детства
Римасу Страздису. Литовец Римас Страздис родился в Сибири, общее детство
повязало его с Сеней на всю жизнь. Правда, после ТГУ и недолгой работы в
Якутске, Сеня попал в Кызыл-Кумы, а вот Римас, наконец, вернулся на
родину, в Вильнюс, откуда в сорок восьмом его отца, известного историка,
выслали в Сибирь "за идеализацию средневековья времен великих князей
Гедимина и Витовта, а также за глубокий консерватизм". Назад отец не
вернулся, зато Римас теперь преподавал в Вильнюсском университете, в
беседах сильно поминал Риббентропа и Молотова и не раз зазывал
непрактичного увлекающегося Сеню в гости. Но Сене было не до гостей. Все
последние годы он строил свою чертовски необходимую людям теорию.
В принципе, считал Сеня, на нашу планету Земля давно пора взглянуть
как на существо в некотором смысле живое. Чем больше мы его травим,
взрываем, перепахиваем, засоряем ядами и отходами, тем больше она
нервничает - изрыгает волны цунами, плюется вулканическими бомбами, рушит
города конвульсиями землетрясений, короче, ведет с человечеством самую
настоящую геофизическую войну. Полистайте любую газету, обязательно что-то
такое встретится. Цель жизни Сени Шустова в том и заключалась, чтобы найти
управу на взбесившуюся планету. На людей, похоже, управу уже не найти.
На старом казенном "москвиче" Сеня в свободное от работы время уезжал
прямо к песчаным смерчам, никогда, правда, до них не доезжая.
Останавливался перед мертвыми Черными останцами. На свете, известно, много
древних уголков. Скажем, Свазиленд с его миллиардновозрастными толщами или
Месопотамия, в холмах которой захоронена не одна цивилизация. Черные
останцы, этот развал голых камней, обожженных неистовым пустынным солнцем,
тоже не выглядели новеньким местечком. Возможно, камни эти помнили еще
пучеглазых и робких двоякодышащих рыб, никогда не предполагавших, что их
вояжи на сушу приведут когда-нибудь к появлению Леонардо и Лоллобриджиды,
Риббентропа и Молотова. Сени и Римаса, философов и ученых, как бы
впоследствии они что-то там ни идеализировали.
Сеня как раз об этом писал Страздису.
Раскаленные потрескавшиеся скалы Черных останцев часто и привычно
рушились. Сеня, экспериментируя, именно здесь пытался уловить одну важную
закономерность, которая и могла в будущем помочь человечеству в его борьбе
с землетрясениями.
"Я нашел!" - так написал Римасу Сеня. А заканчивая письмо, указал
адрес маленького ведомственного пансионата, расположенного в старинном
русском городе на реке Великой, куда его, Сеню, начальство срочно
отправляло на отдых.
Отправляли Сеню на отдых действительно - якобы в связи с его
переутомлением. Местные пастухи, прогоняя дромадеров и бактрианов мимо
названных выше Черных останцев, не раз видели там Сеню, а главное слышали.
Черные камни, латунное небо, а на фоне неба Сеня, черный от загара.
Внизу балдеют под камнями от жары черепахи. Упрется такая лбом в камень и
перебирает конечностями, никак до нее не дойдет, что проще обойти камень.
А Сеня, широко расставив ноги, сосредоточенный, широкоплечий, стоит на
площадке под самым опасным, под самым иссеченным трещинами обрывов и,
приняв решение, выпаливает из ракетницы прямо в обрыв.
Грохот.
Лавина черных перегретых солнцем камней грозно рушится вниз и вот
тут-то своим мощным и низким голосом, данным ему от природы, Сеня
останавливает катаклизм. Одной всего лишь фразой, состоящей из двух лишь
слов. Правда, слова эти Сеня искал несколько лет, перепробовав
бесчисленные варианты.
- Такой-то - жеребе-е-ец!
Резонируя с оползающей лавиной, голос Сени, точнее, высвобождаемая
Сеней латентная, скрытая энергия организма творила чудеса - лавина
останавливалась, редко какой камень докатывался до ног Сени.
Вот она управа на землетрясения!
Мысль Сени, в сущности, была проста, подсказывала ему и та же
природа. Если помните, перед землетрясением собаки воют, коровы мычат,
ослы заходятся в воплях. Казалось бы, чего выть, мычать, заходиться в
воплях? Беспокойся себе молча. Но Сеня сумел дойти до глубинного смысла,
он понял, что все это не случайно. Просто животные инстинктивно направляют
скрытую энергию своих организмов на грозящую опасность и делают правильно,
только при их небольших мозгах никак они не могут допереть до того, что
мычать, выть, вопить надо всем сразу, всем вместе и нечто единое. И Сеня
нашел эту волшебную фразу. Вывел ее эмпирическим путем и отработал в
Черных останцах. Причем внешний ее смысл никакого значения для Сени не
имел, просто так получилось, что в звуковую универсальную форму удачно
легла фамилия именно такого-то. Сумей коровы, лошади, собаки, ослы
промычать, проржать, пролаять, возопить найденное Сеней имя - любое бы
землетрясение в корне угасло. Но их сумеречное сознание не освещалось и
перед лицом смерти.
1 2 3 4