ЛОКАТОР
Панель гигантской машины искрилась сотнями циферблатов, больших и
малых экранов, множеством разноцветных лампочек. Это была знаменитая
электронно-вычислительная машина "Алкома-12".
Я находился в зале машинных расчетов и чувствовал себя очень уютно в
старом глубоком кресле. Его спинка едва слышно поскрипывала, когда я
наваливался всей тяжестью, деревянные подлокотники поблескивали от
прикосновения сотни рук.
- Олесь, - сказал я, - как попала сюда эта архаика? В твоем страшном
царстве машин пристало бы что-нибудь соответствующее.
Олесь возился с перфокартами. Он был высоким и сильно сутулым парнем.
На длинном некрасивом носу сидели огромные очки. В свои тридцать лет он
уже заимел изрядную лысину и бледное нездоровое лицо.
На мое замечание он буркнул:
- Завтра специально для тебя принесу зубоврачебное кресло.
- Ну зачем же такие жертвы? - сказал я томно.
Хотя, честно говоря, именно такие страшилища дожили и подошли бы
такому чересчур строгому помещению. Здесь все блестело и сияло чистотой и
хромированными деталями, а холодный блеск металла спорил безжизненностью с
люминесцентными экранами. А мне почему-то больше нравились запыленные
помещения, полные старых книг и картин, когда в каждом углу висит
роскошная паутина, а пол испещрен следами мышиных лапок...
- Готово! - объявил Олесь.
Он вставил последнюю катушку, в стремительном темпе сыграл на пульте
управления. Пальцы у него были гибкими, как у музыканта. Я тут же подумал,
что это сравнение устарело. Скоро, желая похвалить музыканта, будут
сравнивать его с виртуозным программистом.
- Ты всерьез? - спросил я недоверчиво.
- Разумеется, - ответил он очень серьезно.
- Поручаешь машине подобрать невесту?
- Все верно, поэт. Все верно.
Я не люблю, когда меня называют поэтом. Как-то нескромно звучит, хотя
действительно зарабатываю на жизнь стихами.
- Брак по расчету... Ужасно! Не представляю, как вы посмотрите друг
другу в глаза. Я бы со стыда сгорел. Твоя избранница должна быть такой же
толстокожей, как и ты!
- Проповедуешь стихийную любовь? - спросил он.
- Да, любовь должна быть неожиданной. Случайной. Чтобы нечаянно
встретились, взглянули друг другу в глаза и - разгорелось пламя!
Понимаешь, глаза в глаза!
Он некоторое время молча смотрел на меня поверх очков, словно бы я
сморозил невесть какую глупость, а не высказал кредо настоящей любви.
Потом быстро подошел к двери, ведущей на балкон и резко распахнул.
- Иди сюда, поэт!
Я нехотя вылез из кресла. Олесь стоял у перил и смотрел на улицу.
Ощутив мое присутствие, молча указал вниз.
По улице текла полноводная людская река. Из подъездов контор и
учреждений выливались новые ручейки, из массивных ворот расположенного
напротив военного училища вырвался сильный и бурный поток зеленого цвета.
Чуть дальше к полноводному течению присоединялись черные струйки служащих
главков, потом влился веселый жеребячий ручеек светло-зеленых штормовок
студенческих стройотрядов, мощной струей хлестнул оранжевый поток рабочих
- дорожников, выплеснулась мутная пена из дверей гигантского пивного бара.
Русло было испещрено черными дырами подземных переходов и метро, над
ними завихрялись людские водовороты. И все же исполинская река не мелела,
ибо на всем ее протяжении из множества дверей выплескивались новые ручьи.
Иногда возникали круговороты возле лотков с пирожками, время от
времени можно было увидеть буруны фонарных столбов, но в целом река текла,
не встречая препятствий. Вдоль всей улицы ее жадно сглатывали разномастные
автобусы, трамваи, троллейбусы, маршрутные такси. Значительная часть
проваливалась в черные дыры метро и продолжала путешествовать подземными
потоками, часть всасывалась корнями лифтов и затем возгонялась по стволам
небоскребов, но река все так же текла неудержимо, напористо, неистощимо,
неуклонно, неукротимо, настойчиво... И не было ей ни конца, ни края.
Как и всякая бурная вода она несла в себе и долю мусора. Трудолюбивые
рыбки-санитары - названные здесь дворниками, - усердно вылавливали сор,
старательно чистили дно великой реки.
На перекрестке река разветвлялась. Соседний квартал выглядел сахарным
островом в море кипятка. На миг промелькнуло нелепое опасение: не рухнет
ли под напором, не растворится ли?
- Здесь около ста тысяч человек, - сказал Олесь. Он все также хмуро
смотрел вниз. - Из них десять тысяч незамужних девушек! Скажи, ты с каждой
из них знаком? Учти точно такое же столпотворение в моменты пик
наблюдается во всех центральных районах Москвы. В других городах страны -
примерно такая же картина. А теперь объясни мне, как ты с каждой из
живущих на Земле девушек сможешь посмотреть "глаза в глаза"?
Я молчал. Не хотелось признаваться, что и самого мучила мысль о
необъятности мира. Столько останется непрочитанных книг, стольких
прекрасных девушек даже не увижу...
- Извини, чуткая душа, - сказал он едко, - но ты очень похож на
одного моего друга.
Он приоткрыл дверь и громко позвал:
- Вася, друг!
За дверью послышался шорох Олесь приоткрыл створки пошире и в щель
важно вошел большой черный кот. Хвост он держал трубой, на меня
посматривал недружелюбно.
- Вот существо, - сказал Олесь, - которое тоже довольствуется
"стихийной" любовью. Радиус его действия ограничивается крышами двух
соседних домов.
1 2 3