БЕЛАЯ ВОЛНА
Мария бросилась мне в объятия.
- У тебя все хорошо? - спросила она встревожено.
- Нормально. А что?
- У тебя такое лицо... И круги под глазами. Ты замучаешь себя!
- Приходится работать круглыми сутками, Мария. Мир сотрясают волны
нестабильности. Пока идут на уровне микрочастиц, но если это
распространится на порядок выше? А мы не можем уловить закономерность, не
знаем причину! Математический аппарат служить отказывается! Работаем
круглосуточно, но разгадка ускользает, ускользает!
Рядом остановилось такси, мы забрались на заднее сидение. За окнами
побежали назад все быстрее и быстрее дома. Я ощущал на затылке легкие
пальцы Марии, что перебирали волосы, поглаживали, незаметно снимали
головную боль, напряжение, успокаивали...
Я повернул голову. Она внимательно смотрела на меня, в глазах были
нежность и сострадание.
- Прости, - сказал я с раскаянием. - Устал, как пес. Тебе совсем не
уделяю внимания.
- Ты измучился на своей работе...
- Да. Прости!
Я поцеловал ей руки. Она подставила лицо, и я целовал ее глаза,
ощущал губами трепещущие ресницы, теплые нежные щеки, пухлые губы, и
усталость уходила, растворялась, вымывалась из тела.
- Дорогая моя, - сказал я горько, - когда ты перестанешь уходить?
Сейчас надвигаются трудные времена, нам бы вместе...
- Трудные, - согласилась она со вздохом. - Поэтому нам нельзя... Я
сразу же окунусь в домашнюю возню, в стирки, кухню, буду счастлива.
Выходить в суровый мир науки уже будет тягостно, неспокойно, даже
страшновато. Нет, дорогой, не спеши!
Мария осталась в автомобиле, а я выскользнул возле института,
торопливо взбежал по ступенькам. Когда оглянулся, темный силуэт машины уже
скрылся за поворотом.
В институте я проскользнул мимо дверей шефа к своей лаборатории,
бросился к установкам. Огромные как древние животные, нагоняющие страх на
новичков, они занимали почти половину нижнего этажа. К некоторым из них я
уже нащупал путь, пытаясь заставить работать, над другими еще ломал
голову, стараясь понять: зачем Овеществитель их создал, не для того же,
чтобы пугали своим чудовищным видом?
Руководитель сделал вид, что моего опоздания не заметил. А может, не
заметил и в самом деле. Усталый, посеревший, он спустился в лифте, вопреки
обыкновению бегать по лестнице, тренируя сердце, сказал треснувшим
голосом:
- Дальние проблемы пока оставь. Сегодня рассчитай изменения в
энергетическом заряде микрочастиц. Это сейчас важнее.
- Но, - заикнулся я ошарашено, - освоение Странных машин несет в себе
так много! Вдруг в них заключены такие знания, до которых нам идти еще
тысячи лет?
- Оставь, - повторил он глухо, и я понял, что это уже не приказ, а
просьба. - Вон те, серые, к которым ты все не подберешь ключ, остались от
предыдущей Вселенной. Нам их, скорее всего, не разгадать никогда.
- От предыдущей?
- Да.
- Но как же это возможно? - ахнул я.
Кровь отхлынула, ушла во внутренние органы, и в зеркальной панели
напротив отражался человек с желтым как у мертвеца лицом.
Руководитель вздохнул, отвел глаза:
- На следующей ступени ты бы узнал... Это тайна, которую
непосвященным знать пока не следует. Так сочло большинство в Совете...
Волна Уничтожения иногда щадит отдельные частички мира. Бывает, уцелевает
обломок здания, машины, клочок записей, а то и человек спасается, перейдет
в другой мир. От него то мудрецы и узнают истинную картину мира.
- Значит... значит наш мир не вечен?
- Крепись. Крепись! Миры были и до нас. Будут по-видимому, и после
нашего. Нам очень повезло: три последние волны были слабыми. Уцелели не
только отдельные записи из прошлой вселенной, но спаслось трое!.. Они
рассказали страшные и удивительные вещи. Теперь мы знаем, что новой волны
не избежать, и труды с информацией рассредоточиваем по всему миру. Если
уцелеет хоть камешек, то люди нового света получат сразу добытые нами
знания. Им не придется начинать с нуля, будет время подготовиться, что-то
сделать! Может быть, они даже найдут разгадку Волн и сумеют им
противостоять.
Ледяной страх разливался между лопаток, проникал во внутренности,
замораживая меня всего, превращая в сосульку. Передо мной колыхалось
сильно постаревшее лицо руководителя, и я, собрав силы, стараясь, чтобы
голос не сильно дрожал, спросил:
- Неужели дело так серьезно?
- Очень, - ответил он сразу же, даже не заметив моего состояния, -
Очень серьезно. Так что времени не теряй.
Я не стал терять времени, тут же позвонил Марии:
- Алло? - послышалось в трубке.
Я помолчал, вслушиваясь в ее удивительный голос.
- Алло? - повторила она, уже с вопросительной интонацией.
Я молчал.
- Алло, - сказала она в третий раз. - Ничего не слышу, перезвоните из
другого автомата.
Я сказал поспешно:
- Мария, это я... Тут, гм, помехи. Я вот что хотел...
- Бессовестный, - перебила она весело, - все балуешься!
- Мария, шеф велел не терять времени. Что-то надвигается на мир, надо
спасать...
- Ну и спасай.
- Я и спасаю. Никуда не уходи, я заеду за тобой через двадцать минут.
Я сбежал вниз. Институтская машина оказалась свободна, а шофера
разыскивать я не стал.
Машина неслась по шоссе. Справа мелькнули развалины древнего театра
или цирка. Там круглая арена и остатки каменных сидений, что ровными
уступами спускаются к арене или к сцене.
Именно там мне однажды в детстве посчастливилось увидеть
Овеществителя.
1 2 3 4