СКВОЗЬ ДРАКОНЬЕ СТЕКЛО

Херндон помогал грабить Запретный Город, когда союзники превратили
подавление восстания боксеров в самый замечательный грабеж со времен
Тамерлана. Шесть его моряков верно следовали за ним в его пиратских
фантазиях. Русская княгиня, которую он развлекал в Нью-Йорке, помогла ему
добраться до берега и его яхты. Поэтому Херндон сумел проплыть через
проливы с не меньшим количеством сокровищ Сына Неба, чем самый усердный
работник в пекинском посольстве.
Кое-что из сокровищ он подарил очаровательным дамам, которые жили или
по-прежнему живут в солнечной области его сердца. Большую часть
использовал для обстановки двух поразительных китайских комнат в своем
доме на Пятой авеню. Немного, следуя слабому религиозному импульсу,
подарил Метрополитен-музею. Ему казалось, что таким образом он узаконивает
собственное обладание сокровищами - словно преподносит их богам, строит
больницы, дворцы мира и тому подобное.
Но драконье стекло - ничего более удивительного он не видел - он
поставил в своей спальне, чтобы первый утренний взгляд падал на него, и
устроил специальные светильники, чтобы можно было, проснувшись среди ночи,
посмотреть на него. Удивительное? Оно более чем удивительно, это драконье
стекло! Тот, кто сделал его, жил в те времена, когда боги ходили по земле
и каждый день создавали что-нибудь новое. Только человек, живший в такой
атмосфере, мог сотворить его. Ничего подобного ему не существовало.
Я был на Гавайях, когда телеграф сообщил о первом исчезновении
Херндона. Сообщалось немногое. Слуга пришел утром будить его, и Херндона
не было. Вся одежда оказалась на месте. Все говорило, что Херндон где-то в
доме. Но его не было.
Человек, который стоит десять миллионов, естественно, не может
растаять в воздухе, не вызвав большого смятения. Газеты добавили суматохи,
но в них в сущности сообщалось только два факта: Херндон вернулся домой
вечером и утром исчез.
Я был в море, возвращаясь домой и надеясь принять участие в поисках,
когда радио принесло новость о его возвращении. Его нашли на полу спальни
в обрывках шелковой одежды, тело его было искалечено, как будто на него
напал тигр. Но возвращение его объяснялось не больше, чем исчезновение.
Вечером его не было - на утро он появился. Херндон, когда смог
разговаривать, отказался рассказать что-нибудь даже врачам. Я отправился
прямо в Нью-Йорк и подождал, пока медики не решили, что лучше пустить меня
к нему, чем давать ему возможность беспокоиться из-за того, что он меня не
видит.
Когда я вошел, Херндон встал с инвалидной коляски. Глаза у него были
ясные и яркие, ни в его приветствии, ни в рукопожатии не было слабости.
Сестра выскользнула из комнаты.
- Что это было, Джим? - воскликнул я. - Что на всей земле могло с
вами произойти?
- Я не уверен, что на земле, - ответил он. И показал на что-то
похожее на высокий пюпитр, накрытый куском тяжелого шелка с вышитыми на
нем китайскими рисунками. Несколько мгновений он колебался, потом подошел
к шкафу. Достал оттуда два тяжелых ружья, те самые, я вспомнил, с которыми
в последний раз охотился на слонов.
- Вы не сочтете меня сумасшедшим, если я попрошу вас держать одно из
них наготове, пока мы будем разговаривать, Уорд? - извиняющимся тоном
спросил он. - Это ведь вполне реально?
Он распахнул халат и показал перевязанную грудь. Я без дальнейших
вопросов взял одно из ружей, и он схватил меня за плечо. Потом подошел к
пюпитру и снял покрывало.
- Вот оно, - сказал Херндон.
Тогда я впервые увидел драконье стекло!
Ничего подобного ему не существовало! Никогда! Вначале вы видели
только холодную зеленую мерцающую прозрачность, как в море, когда плывешь
в спокойный летний день под водой и смотришь вверх сквозь воду. По краям
всплески алого и золотого, отблески изумруда, сверкание серебра и слоновой
кости. А в основании топазовый диск, обрамленный красным пламенем,
пронизываемым маленькими желтыми язычками.
Потом вы начинаете понимать, что эта зеленая прозрачность - овальный
кусок полированного камня. Вспышки и отблески становятся драконами. Их
двенадцать. Глаза у них изумрудные, клыки слоновой кости, когти из золота.
Драконы чешуйчатые, и каждая чешуйка уложена так, что у основания она
зеленая, как первобытные джунгли, потом становится ярко-алой, а к концу
алое сменяется золотым. Крылья серебристые и зеленые и тесно прижаты к
бокам.
И эти драконы живые. Никогда не было столько жизни в металле и дереве
со времен Аль-Ахрама, скульптора древнего Ада, который изваял первого
крокодила, и в наказание ревнивый Всемогущий вдохнул жизнь в его создание!
Наконец вы замечаете, что топазовый диск, обрамленный маленькими
желтыми огоньками, является вершиной металлической сферы, вокруг которой
обвивается тринадцатый дракон, тонкий и красный, и кусает свой скорпионий
хвост.
Первый же взгляд на драконье стекло заставляет затаить дыхание. Да, и
второй, и третий взгляды тоже - и вообще всякий раз, как вы на него
смотрите.
- Где вы его взяли? - потрясенно спросил я.
Херндон спокойно ответил:
- Оно было в маленьком тайном помещении во дворце императора. Мы
обнаружили это помещение, - он немного помолчал, - скажем, по чистой
случайности. Как только я его увидел, я понял, что оно должно быть моим.
Что вы о нем думаете?
- Думаю! - воскликнул я.
1 2 3 4 5 6