Александра Маринина
Седьмая жертва

Изд. ЗАО Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1999 г.
OCR Палек, 1999 г.

Глава 1
КАМЕНСКАЯ

- Не знаю, как вы, уважаемые, а я книги Гоголя еще со школьной скамьи не
люблю. Не понимаю, что в них интересного!
Андрей Тимофеевич оглушительно расхохотался и ловко отправил в рот
очередной кусок упоительной телятины Ирочкиного изготовления. Настя искоса
глянула на Татьяну и сдержала улыбку. До чего забавный этот их сосед!
Немолодой уже мужчина, пенсионер, а держится с ними, как мальчишка с
одноклассницами. Хохочет, бородатые анекдоты рассказывает, нимало не
смущаясь их несвежестью, и даже не стесняется признаваться в том, что не
почитает одного из классиков отечественной литературы. Обычно люди его
возраста держатся с теми, кому еще нет сорока, более солидно, с усталой
многозначительностью изрекая непреложные, по их представлениям, истины. Не
таков, однако, был Андрей Тимофеевич, живущий на одной лестничной площадке
со Стасовым и его семейством.
- Ну, вообще-то, школьное изучение литературы к любому писателю может
любовь отбить, - заметил Стасов. - Может быть, сейчас детей учат по-другому,
а в наше время заставляли, например, наизусть зубрить размышления князя
Андрея под небом Аустерлица. Какой пятнадцатилетний пацан это выдержит?
Конечно, у него возникает стойкое отвращение и к отрывку, и к роману, и ко
всему, что написал Толстой. Кстати, а как вы к Толстому относитесь?
- Я, уважаемый, к писателям никак не отношусь, - с неожиданной
серьезностью ответствовал сосед, - у меня есть отношение только к конкретным
произведениям. "Войну и мир" люблю, "Кавказского пленника" люблю,
"Севастопольские рассказы" тоже, а "Анну Каренину", к примеру, терпеть, не
могу.
- Значит, вы и к нашей... Тане никак не относитесь? - обиделась Ирочка. -
Она ведь тоже писатель.
Андрей Тимофеевич снова расхохотался. Делал это он так самозабвенно и
вкусно, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
- Ира, прекрати, - попыталась одернуть ее Татьяна. - Это называется
выклянчивать комплименты.
- Так я же не себе комплименты... - стала оправдываться Ира, но Андрей
Тимофеевич прервал ее:
- Дорогие мои, не ссорьтесь. Во-первых, у нас абстрактное обсуждение
русских классиков, а не присутствующих за столом прелестных дам. Во-вторых,
насколько я знаю, вы, Татьяна Григорьевна, пишете детективы, а я их не читаю
и читать не буду даже из уважения к вам, вы уж меня простите. А посему
отношения к вашему творчеству у меня нет и быть не может. Ну а в-третьих,
лично к вам, Татьяна Григорьевна, я отношусь с глубочайшим почтением и
восхищением, равно как и квашей гостье Анастасии Павловне, ибо молодые,
умные, красивые женщины, занимающиеся тяжелой и грязной работой, вместо того
чтобы блистать в свете, неизменно вызывают трепет в моей мужской душе.
Выдав сию тяжеловесную, но изысканную тираду, сосед поднялся из-за стола,
аккуратно сложив при этом лежавшую на его коленях накрахмаленную салфетку.
- Засим позвольте откланяться.
- Куда же вы, Андрей Тимофеевич, - всполошилась Ирочка. - У нас еще
пироги...
- Нет-нет, дорогая, не могу, извините. Сын обещал подъехать, я должен
быть дома. Сегодня, видите ли, вторая годовщина смерти жены, мы собираемся
съездить на кладбище.
Ира проводила соседа до двери и вернулась в комнату. На лице ее
проступила грусть, словно печальная дата в этот день была не у Андрея
Тимофеевича, а именно у нее.
- Все-таки он славный... Простой такой, веселый... - вздохнула она, ни к
кому конкретно не обращаясь, и начала освобождать на столе место для блюда с
пирогами.
- Ага, - ехидно поддакнула Настя, - и галантный. Не знаю как ты, Танюша,
а я уже давно таких комплиментов не получала. И молодые-то мы с тобой, и
умные, и красивые. У вашего замечательного соседа со зрением как? Все в
порядке?
- Не волнуйся, - засмеялась Татьяна, - у него все в порядке. Это у тебя
перебор в части самокритики. Запомни, подруга, твой вкус вовсе не эталон, я
даже не исключаю, что он у тебя просто отсутствует. И тот факт, что ты сама
себе не нравишься, совершенно не означает, что ты не должна нравиться всем
остальным людям на этой планете. Допускаю, что нашему Тимофеичу-Котофеичу ты
кажешься неземной красавицей. Ладно, коль наш сосед нас покинул, вернемся к
делам.
Настя поскучнела. Дело, к которому призывала вернуться Татьяна, ей было
совсем не по душе, но она опрометчиво дала обещание поучаствовать и теперь
не могла отступить назад. То есть могла, конечно, мир не рухнул бы, но
совесть не позволяла. Суть же состояла в том, что Татьяне позвонили с
телевидения и пригласили принять участие в передаче, посвященной женщинам,
занимающимся традиционно мужским делом. Программа так и называлась -
"Женщины необычной профессии". Татьяна стала отнекиваться, объясняя, что
женщинаследователь - явление вполне обычное, что среди следователей почти
половина женщин, и лучше бы им поискать для своей передачи женщину -
сотрудницу уголовного розыска, поскольку в розыске женщин действительно раз,
два и обчелся. На вопрос, не может ли следователь Образцова в таком случае
порекомендовать кого-нибудь, Татьяна ответила не задумываясь. Настя
Каменская была единственной женщинойоперативником из угрозыска, которую она
знала. Кончилось дело тем, что Настя позволила себя уговорить только в обмен
на обещание Татьяны тоже участвовать в передаче.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145